Объедки для Декана-привереды (СИ) - Лонг Амалия - Страница 35

Альтаир улыбнулся и взял меня за руку. Не отпускал. Я и не пыталась вырваться.

День тянулся медленно. Я кормила Альтаира бульоном (своим, куриным, без магии). Уголёк притащил из своих запасов вяленую рыбу и требовал, чтобы декан тоже ел, потому что «кости надо укреплять, а ты, декан, отощал как бездомный кот». Студенты заглядывали в дверь, но я выставляла их вон — с поручениями. Кто-то мыл полы, кто-то сортировал пепел Кассандры, кто-то искал новую дверь для деканата.

К вечеру Альтаир смог сесть.

— Ты не отходила от меня? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

— Всё время?

— Всё время.

— Это глупо. Ты могла бы поспать.

— Я спала здесь, на стульях.

— Айза…

— Не начинай, — я перебила его. — Ты прыгнул под чёрную молнию. Дважды. За кота. За меня. Можешь потерпеть мою заботу одну ночь.

Он хотел возразить, но я посмотрела на него так, что он передумал.

— Ладно, — сказал он. — Одну ночь.

— Одну, — согласилась я. — Завтра ты снова будешь вредным деканом, а я — простым объедком.

— Ты не простая.

— Я знаю.

Наступила ночь.

Студенты разошлись. В коридорах погасили свет. Уголёк, который всё это время бодрствовал вместе со мной, внезапно сдал — свернулся клубком в кресле и засопел. Альтаир лежал на узкой лежанке, которую мы притащили из моей кухни. Я сидела рядом на стуле, пытаясь не клевать носом.

— Ложись сюда, — сказал он, похлопав по свободному краю.

— Не влезем.

— Влезем. Мы же дракон и объедок. Нам теснота не страшна.

Я не стала спорить. Сняла башмаки, легла рядом, свернувшись калачиком на узкой полоске. Альтаир обнял меня раненой рукой — больно? больно, но он не подал виду.

— Слушай, — сказала я в темноту.

— М?

— Я боялась, что ты умрёшь.

— Я знаю. Я тоже боялся.

— Ты не показывал.

— Я декан. Я не должен показывать страх.

— А сейчас должен?

— Сейчас — нет. Сейчас я просто Альтаир. Тот, кто любит тебя.

Я прижалась к его здоровому боку. Он пах лекарствами, старым пеплом, но под этим — знакомым драконьим теплом.

— Айза?

— М?

— Ты будешь моей?

— Я уже твоя. С того момента, как ты пришёл на мою кухню и потребовал, чтобы я тебя накормила.

— Я не потреблял. Я вежливо попросил.

— Ты ворвался и сказал: «Объедок, готовь!» Это было невежливо.

— Я исправлюсь.

— Не надо. Мне нравится, какой ты есть.

В комнате было тихо. Только сопел Уголёк во сне — иногда вздыхал, иногда дёргал лапами, будто гонялся за сметаной.

— Кот сказал, что эта ночь — первая наша ночь вместе, — прошептала я.

— Кот много чего говорит.

— Но он прав.

Альтаир поцеловал меня в лоб. Нежно — так, что у меня заныло внутри.

— Тогда первая ночь, — согласился он. — Но без глупостей. У меня ранение.

— У меня и в мыслях не было глупостей, — соврала я.

— Ты ужасно врёшь.

— Ты ужасно хорошо меня знаешь.

Мы замолчали. Луна светила в окно, освещая кресло со спящим котом, стол с остатками целебного отвара, разбросанные налоговые отчёты.

— Айза?

— М?

— Спасибо, что сходила на помойку.

— Спасибо, что прыгнул под молнию.

— В следующий раз позволь мне прыгнуть первой.

— Ни за что.

— Упрямый дракон.

— Упрямый объедок.

Уголёк, не открывая глаз, пробурчал:

— Если вы сейчас не заснёте, я устрою ядерный чих. Очень громкий. И очень вонючий.

Мы засмеялись. Тихо, чтобы не разбудить кота — но он уже проснулся и делал вид, что нет.

— Спокойной ночи, генерал-майор, — сказала я.

— Спокойной ночи, объедок, — мурлыкнул он.

— Спокойной ночи, Айза, — прошептал декан.

— Спокойной ночи, Альтаир.

Я закрыла глаза и впервые за долгое время не боялась, что проснусь с чёрными пальцами. Потому что всё закончилось. Кассандра — пепел. Проклятие — снято. Дракон — рядом. Кот — на месте.

И будущее пахло не магией и не войной.

Оно пахло сметаной, утренним кофе и чем-то ещё, чему я пока не знала названия.

Наверное, это называлось домом.

Глава 34. Коготь деда пошёл в дело

Глава 34. Коготь деда пошёл в дело

Я мыла посуду.

Обычную утреннюю посуду — три тарелки, две кружки, поварёшку. Альтаир сидел за кухонным столом, подперев голову рукой, и делал вид, что проверяет учебный план для младших курсов. Я видела, что он уже десять минут не переворачивает страницу.

— Ты сегодня какой-то странный, — сказала я, не оборачиваясь.

— Нормальный, — ответил он слишком быстро.

Уголёк, который традиционно восседал на холодильнике, перестал умываться.

— Декан, у тебя уши красные. Красные уши у дракона — это как красный сигнал тревоги. Что ты задумал?

— Ничего, — ещё быстрее ответил Альтаир.

Я выключила воду и повернулась.

Он стоял на одном колене.

Посреди моей кухни, на линолеуме, который помнил и первую стычку с Кайаном, и суп от проклятия, и ядерный чих Уголька, стоял на колене декан академии. Тот самый дракон, который строил учебные планы на десятилетия вперёд, который выгонял студентов за неуспеваемость и который трижды прыгал под чёрные молнии ради меня.

В его руке была шкатулка из чёрного дерева.

— Айза, — сказал он.

— Ты серьёзно? — выдохнула я.

— Никогда не был серьёзнее. Даже когда утверждал расписание вступительных экзаменов.

Он открыл шкатулку. Внутри лежало кольцо — не золотое, не платиновое. Оно было выточено из драконьего когтя: чёрный, с серебряными прожилками, которые переливались при свете. На кольце сиял маленький фиолетовый камень, похожий на цвет моей крови.

— Коготь моего деда, — сказал Альтаир. — Он был последним в роду, кто женился по любви, а не по расчёту. Я храню его с тех пор, как стал деканом. И знаешь, на каком факультете? На факультете боевой магии я носил его в кармане мантии, когда мы сражались с Кассандрой. Он не обгорел.

— Это чудо, — прошептала я.

— Это знак, — возразил он. — Что я делаю правильный выбор.

Уголёк вытянул шею, свесился с холодильника.

— О божечки, — сказал кот. — Декан делает предложение. Я сейчас упаду.

— Не упадёшь, — бросил Альтаир, не отрывая от меня глаз.

— Упаду от умиления. Это будет эпичное падение с холодильника. Ты будешь виноват.

— Заткнись, — попросил декан.

— Я молчу. Я просто думаю вслух.

Я стояла, не в силах пошевелиться. В груди колотилось так, будто я сама получила чёрную молнию.

— Айза, — продолжил Альтаир. — Ты появилась в этой академии как никто. Объедок без рода, без магии, без надежды. Ты чистила котлы, когда другие летали на драконьих гонках. Ты выживала на помойке, когда остальные пили чай в профессорской. А потом ты спасла меня. Мою жизнь, мою магию вкуса, мою способность верить в людей. Ты вытащила меня из той серой деканской рутины, где я только и умел, что править учебные планы да ругать студентов.

— Ты и сейчас их ругаешь, — заметила я.

— Но с любовью. Внутри. Снаружи всё так же строго.

Я засмеялась, хотя глаза уже защипало.

— Так вот. Я не умею говорить красиво. Я умею прыгать под молнии, строить драконьи лабиринты и составлять графики полётов. Но я умею ещё кое-что.

— Что? — голос сел до шёпота.

— Любить тебя. По-дурацки, по-драконьи, навсегда. Без проклятий, без смертей, без старых карг. Просто. Каждый день.— Так вот, — Альтаир перевёл дыхание. — Айза, ты выйдешь за меня замуж?

Уголёк на холодильнике замер с открытым ртом. Потом сказал:

— Скажи «да», а то я сдохну от романтики. Реально сдохну. Упадёт на тебя, декан, и засудят.

— Скажу, — ответила я, глядя на Альтаира. — Конечно, скажу. Ты что, сомневался?

Он выдохнул так, будто не дышал целую минуту. С этими его драконьими лёгкими — не минуту, наверное, больше.

— Я боялся, — признался он, вставая с колена. — Даже чёрная магия Кассандры не пугала меня так, как этот момент.