Объедки для Декана-привереды (СИ) - Лонг Амалия - Страница 10

Ровно в полночь я стояла на верхней кухне академии. Одна. Без кота. Потому что «никаких кошачьих» — строго-настрого приказала повариха, и её тон не допускал возражений.

Но Уголёк, конечно, не послушался. Он сидел у меня за пазухой, затаив дыхание — в прямом смысле. Я его почти не чувствовала. Почти — потому что медальон иногда предательски вспыхивал фиолетовым, просвечивая сквозь грубую ткань робы, как маленький маячок в ночи.

— Не дыши, — прошептала я, стараясь не шевелить губами.

— Я и не дышу, — еле слышно ответил кот, одними губами — если у котов вообще есть губы. — Экономлю кислород для твоего позора.

— Спасибо, вдохновил. Прямо крылья выросли.

— Крылья тебе не нужны. Тебе нужна хорошая кастрюля и пять минут тишины. А ещё удача. Лови её, пока я молюсь, чтобы ты не чихнула в сторону декана.

Верхняя кухня оказалась огромной — раза в четыре больше нашей моечной, хотя и не такой унылой. Белые плиты из полированного камня, блестящие котлы, которые отражали свет десятков магических светильников. Ножи сами летали по воздуху, нарезая овощи тончайшими ломтиками — никто не дёргал их за рукоятки, они просто работали, как заворожённые. Полы сияли чистотой, в углах стояли вазы со свежими травами, а отовсюду тянуло имбирём, корицей и свежей зеленью.

Мои ресторанные годы — двадцать лет у плиты — вдруг вспомнили себя и чуть не расплакались от ностальгии. Вот она, настоящая кухня. Не помойка. Не вонючие отходы. А место, где продукты уважают.

— Красиво, — прошептала я, оглядываясь.

— Дорого, — поправил кот, и его голос прозвучал как финансовый отчёт. — Слушай, Айза, если декан предложит тебе здесь работать — не соглашайся. Ни в коем случае.

— Это почему же?

— Потому что у нас бизнес на нижней кухне. «Уголёк Лимитед Корпорейшн» только встаёт на крыло, а ты уже хочешь продаться? Не-а. Мы сами себе шеф-повара. И не продаёмся за красивые плиты.

— Я не продаюсь, я инвестирую. В своё будущее. И в твою рыбу.

— Вот рыба — это святое. Но сначала давай посмотрим, что этот холодный дракон нам предложит.

В дверях появился Альтаир.

Сегодня он был без торжественной мантии — в простой чёрной рубашке с закатанными до локтей рукавами, и без этого он выглядел почти как человек. Почти — потому что глаза всё равно оставались жёлтыми, с вертикальными зрачками, которые сужались и расширялись в зависимости от освещения. Как у кота. У крупного, опасного кота, который привык, чтобы ему подчинялись.

— Ты пришла, — сказал он, и в его голосе не было ни удивления, ни одобрения — только констатация факта.

— Меня не спрашивали, — ответила я, стараясь говорить ровно, хотя колени немного дрожали. — Повариха сказала «придёшь» — я пришла.

— Это правильно. Я принёс продукты.

На огромном разделочном столе стояла плетёная корзина, накрытая льняной салфеткой. Альтаир откинул её — и я увидела. Свежая рыба, ещё влажная, с прозрачными глазами и серебристой чешуёй. Овощи — морковь, лук, корень сельдерея, початок молодой кукурузы. Бутылка густых сливок в глиняном кувшине. И несколько маленьких баночек со специями, на которых были написаны названия, от которых у меня защемило сердце: шафран, розмарин, тимьян, мускатный орех.

— Сегодня будешь готовить суп-пюре из лосося, — сказал декан, скрестив руки на груди. — Я хочу увидеть, как ты колдуешь. Не просто чихаешь, а именно колдуешь — осознанно, с намерением.

— Я не колдую, я чихаю. Это аллергия. На драконов.

— На драконов не бывает аллергии. Бывает страх. Или неуважение, — его зрачки сузились до тонких щёлочек. — Но с тобой я готов потерпеть. Давай, чихни как следует.

Я посмотрела на рыбу. Красивая, оранжево-розовая, свежая — такая, какую в прошлой жизни я подавала только самым важным гостям. Жалко было портить её магией. Но декан ждал, и его жёлтые глаза не обещали пощады в случае отказа.

— Ладно, — я взяла в руки нож. Тот самый, магический, с голубоватым отливом. Лезвие вошло в рыбу как в масло, и я на минуту забыла обо всём.

Чистка, разделка, отделение филе от костей — всё это было как медитация. Мои руки — чужие, тонкие, без мозолей — вдруг вспомнили движения, которые я вбила в них за двадцать лет. Чешуя слетала хлопьями, кости выходили ровно, без единого заусенца.

— Ты умеешь резать, — заметил декан, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение.

— Шеф-повар, — буркнула я, не поднимая глаз.

— Был. Теперь — объедок. С клеймом и без права на нормальную жизнь.

— Вы решили меня оскорблять или наблюдать? Я готовить пришла, а не на психотерапию.

Альтаир усмехнулся — одними уголками губ, но это всё равно был прогресс.

— Сначала посмотрим, что ты приготовишь. Потом решу.

Я закипятила воду. На этот раз — обычную, на плите, без магии, потому что декан стоял в двух шагах и явно ждал момента, когда я сорвусь. Рыбу отправила в кипяток целиком, на костях — для навара. Добавила овощи крупными кусками, чтобы не разварились в кашу. Помешала деревянной ложкой, которую нашла в подставке.

Декан смотрел молча, не комментировал. Только зрачки его слегка расширились — то ли от любопытства, то ли от голода.

— А где магия? — спросил он, когда суп начал закипать и приобретать золотистый оттенок.

— Будет, — ответила я, стараясь не нервничать. — Не торопите шеф-повара. Испорчу блюдо — вы же меня казните.

— Казнить не буду. Скормлю драконам. Есть разница.

— Не очень большая, если честно.

Суп варился. Пахло уже почти готовым — морем, овощами, лёгкой сладостью от кукурузы. Я сняла пену, убавила огонь, достала рыбу, отделила мякоть от костей и вернула её обратно. Добавила сливки, взбила венчиком до однородной консистенции.

И в этот момент я закрыла глаза.

Перед мысленным взором возник Марат. Его улыбка, когда он подавал мне ту самую фугу. Идеальный вкус. Идеальная отрава. Мои 98 килограммов, которые остались в том мире, вместе с рестораном, доверием и жизнью.

Злость обожгла грудь. Я открыла глаза, чихнула — и капля фиолетового света сорвалась с губ, упав прямо в кастрюлю. Суп полыхнул, забулькал, и вдруг запах стал таким, что у меня самой слюнки потекли. Грибы, лес, костёр, детство, первый заработанный рубль — всё смешалось в этом паре.

— Готово, — сказала я, вытирая лоб рукавом.

Декан взял ложку, зачерпнул, подул и попробовал.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Тишина затянулась на минуту. На две.

Уголёк за пазухой завозился — я прижала его локтем, чтобы не вылезал.

— Плохо? — спросила я, когда молчание стало невыносимым.

— Нет, — Альтаир поставил ложку на стол. — Это лучше, чем прошлый раз.

— В прошлый раз вы сказали, что у меня суп без магии.

— Сегодня — с магией. И с горечью. Что ты вспомнила?

— Свою прошлую жизнь, — ответила я честно.

— Она была тяжёлой?

— Вкусной, — я посмотрела ему в глаза. — Пока ученик не отравил меня рыбой фугу и не отправил в это место.

Декан ничего не сказал. Только достал из кармана кожаный кошелёк и высыпал на стол пять серебряных монет. Драконьи, с отчеканенными ящерами и коронами. Пять монет — пятьсот копеек. Мечта любого объедка.

— Твои. За работу. В следующий раз приготовь что-нибудь с мясом.

— У нас нет мяса. Мы объедки.

— У меня есть, — он пододвинул кошелёк поближе ко мне. — Купи на рынке. И не вздумай использовать отходы — я почувствую.

— Обязательно куплю. И спасибо, что не скормили драконам.

— Не благодари. Мне нужен результат, а не твоя благодарность, — он помолчал, затем добавил, понизив голос: — И запомни, объедок. Никто не должен знать, что ты готовишь для меня. Ни твои товарищи по моечной, ни кот. Ни одна живая душа. Если узнаю, что проболталась — скормлю драконам. Всех. Тебя, кота и тех, кто был рядом.

— А если кот сам проболтается? — спросила я.

— Кот сначала станет моим ужином, — Альтаир посмотрел мне за пазуху. — Я чувствую его дыхание. И фиолетовый медальон. Скажи своему фамильяру, что он на тонком льду.