Нерушимые узы (ЛП) - Бри Джей - Страница 34

— Ты всё не так поняла, Привязанная. Я не выбираю фаворитов — если только речь не идёт о тебе.

— Можете вы двое оставить эту мерзкую чушь за пределами моей кухни, пожалуйста? Мне не нужно это видеть. Я и так знаю, что происходит, и этого уже достаточно, чтобы вызвать отвращение, — протяжно говорит Кири, ставя на раздачу ещё один поднос с ростбифом.

Я отстраняюсь от объятий Грифона и начинаю наполнять ещё контейнеры свежим мясом, зная, что Атлас и Гейб вдвоём сметут целый контейнер.

— Я почти уверена, что это не твоя кухня, Кири. К тому же я на всю жизнь насмотрелась на то, как ты облизываешься с моими оперативниками, так что у тебя нет никаких козырей здесь.

Она пожимает плечами и одаривает меня улыбкой:

— Алекс довольно горяч, согласна?

Я пожимаю плечами в ответ:

— Понятия не имею, кто это.

Краем глаза я вижу самодовольную ухмылку Грифона — чистое мужское удовлетворение от абсолютной искренности моих слов. Его реакция настолько мгновенна, будто я только что начала говорить с ним непристойности прямо посреди комнаты.

Кири вздыхает, будто мы её убиваем:

— Конечно, не знаешь. Ты в «пузыре Группы Привязанных», где тебе наплевать, как кто выглядит. И опять же, это отвратительно!

Я не могу с ней спорить. Я месяцами не смотрела ни на одного человека — мужчину или женщину — и не оценивала его внешность при формировании своего отношения. Я даже не смогла бы сказать, есть ли сейчас в комнате кто‑то привлекательный. За исключением того, что здесь Грифон, и, конечно, он один из пяти самых горячих мужчин, когда‑либо ходивших по земле.

Я настолько глупа, что говорю это Кири, и она издаёт звук, будто её тошнит, а Грифон самодовольно ухмыляется ей в ответ. Он скрещивает руки на груди, на мгновение поворачивается, чтобы одарить меня сияющей улыбкой, а затем снова смотрит на неё.

Улыбка на секунду сползает с лица Кири.

— Мама тебе звонила? Она пыталась дозвониться до меня, но я была слишком занята, игнорируя всё, что связано с Генералом, чтобы взять трубку.

Я стараюсь не вздрогнуть, зная, как сильно Грифон обожает свою маму. Мысль о том, что он снова с ней разлучен — и о моей роли в этом, — убивает меня.

Он лишь пожимает плечами:

— Да, звонила. Думаю, мы больше не разговариваем.

Мои брови взлетают вверх, и я уверена, что сейчас выгляжу как идиотка:

— Ты не говорил мне об этом.

Он качает головой, глядя на меня мягким взглядом:

— Я знал, что ты будешь винить себя, а в этом нет нужды. Она очень обеспокоена из‑за божьих Уз, и в этом никто не виноват. Я не стану расстраиваться или стыдиться чего‑либо из этого. Моя Узы — это то, что привело меня к тебе, так что я буду счастлив и благодарен за это до конца своего существования. Никакая эта чушь не изменит этого.

Часть напряжения покидает меня, но мне всё равно хочется свернуться клубочком и расплакаться из‑за того, что я хоть как‑то причастна ко всему этому.

Кири качает головой и в раздражении стучит большой сервировочной ложкой по подносу:

— Вот почему я не хочу находить своего Центрального. Не могу представить, что слепо последую за каким‑то мужчиной прочь от своих детей, семьи и друзей только потому, что его эго встаёт на пути. Это отвратительно.

Грифон снова пожимает плечами, а затем раскидывает руки, подзывая её к себе, пока она не обегает стол, чтобы обнять его в ответ. Мне нечего ей сказать. Вряд ли кто‑то из моих Привязанных мог бы попросить меня о чём‑то, чего я бы не сделала, — но, полагаю, это больше связано с доверием, чем с чем‑либо ещё.

Я им всем доверяю.

Доверяю им принимать решения за всю нашу группу и не действовать иррационально или эгоистично, не обдумав, как это повлияет на остальных. Я знаю, что Норт с этим постоянно борется: он продумывает каждый свой шаг весь день, тысячу раз, пока не убедится, что это лучшее решение для всех нас. Хотя мне потребовалось много времени, чтобы это увидеть, я знаю, что Грифон чаще сдерживает свой нрав, чем даёт ему волю. Атлас отказался от всего, чтобы быть с нами. Я знаю: хотя в итоге это оказалось лучшим решением для него, это всё равно было огромным шагом в столь юном возрасте. Особенно без каких‑либо обещаний хорошей жизни или хорошей Группы Привязанных. И всё же он верил и оставался хорошим человеком вопреки всему.

Нокс умер за нашу Группу Привязанных.

Он умер ради Норта и ради нас всех — чтобы у нас был шанс на долгую и хорошую жизнь. Он понятия не имел, что мои Узы смогут его так вернуть. Я никогда не стану воспринимать эту жертву как должное.

— Позвони мне, если они попытаются с тобой связаться или если тебе что‑то понадобится, Кири. Пообещай мне. В последнее время ты слишком скрытна. Мне это не нравится.

Она фыркает и хлопает его по спине, отстраняясь и подталкивая локтем:

— Я скрытна, потому что мне не нужно, чтобы мой брат совал нос в мои дела просто так. Ты тоже так делай; пожалуйста, позвони мне, если они вытащат головы из задниц или если что‑то случится.

Кровь стынет в жилах при мысли о чём‑то плохом, но Грифон просто кивает и тянется за пакетами с едой, которые я собрала:

— Будь готова, Кири. Я уже знаю, что этот массовый исход из Убежища обязательно попадёт на радар Сопротивления, и не сомневаюсь, что будут жертвы. Прежде чем сказать маме, что с ними покончено, я тоже с ней попрощался. Если они не вернутся… этого должно быть достаточно для меня.

Она прочищает горло и кивает, направляясь обратно на кухню, но сначала делает небольшой крюк, чтобы обнять и меня.

Я следую за Грифоном к выходу, больше не глядя ни на кого из тех, кто находится в столовой. Мы идём в молчании, и только когда перед нами появляется вид на наш особняк, я нахожу слова — мой разум в полном хаосе:

— Ты правда думаешь, что с ними что‑то случится?

Грифон вздыхает и кивает, слегка сжимая мою руку:

— Это не вопрос «если», это вопрос «когда». Мой отец — лидер одних из самых разыскиваемых оперативников Тактической группы, и Сопротивление нападёт на них в тот момент, когда найдёт слабое место. Я просто надеюсь, что мои родители достаточно сильны, чтобы это пережить, — хотя они и заслуживают этого после того, что сказали о тебе.

Я качаю головой:

— Я не желаю им смерти только потому, что они меня не любят. Это действительно сделало бы меня монстром.

Он снова ухмыляется, поднимает наши сцепленные руки и нежно целует тыльную сторону моей ладони:

— Всё в порядке, остальные из нас будут монстрами за тебя. Чёрт, я думал, Нокс разорвёт Генерала голыми руками. Кто бы мог подумать, что он так сильно полюбит тебя, когда ты проникла ему под кожу, Привязанная.

Я краснею и прячу лицо у него на груди, радуясь, что этот контакт встречает тихие, довольные звуки. То, что он любит прикосновения так же сильно, как и я, наполняет меня глубоким удовлетворением.

— Я не заслуживаю его или его любви, но я сделаю всё возможное, чтобы о нём позаботиться.

Он качает головой:

— Никто не заслуживает этого больше, чем ты, Привязанная. Это мы недостойны.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

Грифон

Уже на следующий день мы начинаем принимать новых членов сообщества.

У Норта готов список ожидания длиной в десять миль — он готов начать обзванивать людей, чтобы пригласить их сюда, и мы сознательно сообщаем им о том, что произошло, — чтобы освободить для них это место.

Никому из них это не важно.

Каждый, кому мы предлагаем прийти в Убежище, безмерно благодарен и отчаянно хочет присоединиться. Думаю, мы могли бы сказать им, что для входа им придётся сразиться с теневыми существами, — и они сделали бы это с улыбкой. Проблема с Одарёнными, ушедшими с моим отцом, в том, что они не пережили худшего из того, что творит Сопротивление там, снаружи. Они нашли убежище в безопасном месте и забыли, от чего мы бежали.

Я лишь надеюсь, что жизнь за пределами не обращается с ними слишком жестоко.

Напуганные люди могут совершать глупости, и я не сомневаюсь, что истории о том, на что способны Дрейвены, за годы только преувеличились и исказились. Особенно с тех пор, как из могущественной семьи Одарённых высшего уровня они превратились в материал городских легенд и кошмаров библейских масштабов.