Ритуал Старлинга (ЛП) - Перри Девни - Страница 65

— Если хотите сохранить эту руку, отпустите ее. Сейчас же.

Стражник сглотнул и отпустил мою руку.

— Вот как вы обращаетесь с будущей королевой Туры? — Рэнсом усмехнулся.

Стражник моргнул. Затем он убрал руку, в его широко раскрытых глазах была паника, когда он посмотрел на Рэнсома, затем на меня и снова на Рэнсома.

— Мне жаль. Я не…

— Просто отведи меня к моему отцу. — Я оборвала его извинения, не желая их слышать.

— Конечно, принцесса. — Он поклонился и повел нас по замку.

Рэнсом шел рядом со мной, а брат Дайм и Мавины выстроились в ряд позади нас.

Когда мы приблизились к тронному залу, из него звучала музыка. Когда гул смеха и разговоров усилился, Эви крепче сжала мою руку.

— Ваше высочество. — Охранник снова поклонился и жестом пригласил нас войти в комнату.

В последний раз, когда мы с Рэнсомом были в этой комнате вместе, вся моя жизнь перевернулась с головы на ноги.

В то время я просто не осознавала, что жила вверх тормашками.

Мы с Рэнсомом переглянулись, стоя на краю толпы. Уголки его губ изогнулись в красивой ухмылке, как будто он тоже вспоминал тот день.

Вечеринка была в самом разгаре, тронный зал был переполнен гостями, одетыми в дорогие камзолы и платья, украшенные драгоценностями. Слуги сновали по залу с подносами, на которых стояли бокалы с вином, а люди смеялись и сплетничали. В зале было много пьяных.

Две женщины моего возраста, обе дочери аристократов, которых я знала с детства, стояли неподалеку, перешептываясь друг с другом, указывая пальцами и искоса поглядывая на людей в толпе. Молодой человек делал непристойные жесты в сторону женщины, стоявшей к нему спиной.

Боги. Неудивительно, что мне никогда не нравились такие вечеринки.

Может быть, если мы поторопимся, то сможем проскользнуть сквозь толпу незамеченными.

Мимо прошел лысый мужчина, улыбаясь. Улыбка исчезла, когда он внимательно посмотрел на Рэнсома.

— В-вы Страж.

Вот вам и остались незамеченным.

Рэнсом бросил на мужчину убийственный взгляд, но урон был нанесен.

По залу сразу же пронесся шепот.

Это Страж.

Это Мавины?

Кто она?

Меньше всего я хотела, чтобы эти люди увидели меня усталой и измученной. Даже если не признали во мне принцессу. Желание опустить подбородок, спрятаться за завесой волос было заманчивым, но я высоко подняла подбородок и шагнула в толпу, крепко прижимая к себе Эви, пока мы пробирались сквозь толпу к выходу из зала.

Отец сидел на своем троне, глядя в окно и в ночь. Одна его нога была закинута за колено. В одной руке он держал кубок с вином, а пальцы другой барабанили по золоченому подлокотнику кресла. Вид у него был скучающий. Он выглядел усталым. Он выглядел одиноким.

Где Марго? Стул рядом с креслом отца был пуст.

Шум в комнате стих, даже музыканты прекратили свою веселую мелодию, когда мы подошли к подножию возвышения.

Отец оторвал взгляд от бокала и первым делом посмотрел на меня. Он встал так резко, что вино из его бокала выплеснулось через край ему на руку. На его губах появилась улыбка, а глаза сфокусировались на мне. Он сделал торопливый шаг, как будто собирался перейти на бег и заключить меня в объятия.

Затем он снова моргнул, и между нами словно рухнула стена. Радость на его лице исчезла. Как и улыбка. Его карамельные глаза стали жестче.

Я скучала по отцу, когда уезжала в Туру, хотя не часто и не сильно.

Теперь я вспомнила почему.

Он посмотрел поверх голов присутствующих на празднике и щелкнул пальцами, всего один раз.

— Выходите.

Вскоре музыка полностью смолкла. Толпа замерла, когда посетители вечеринки обменялись обеспокоенными взглядами.

Но мой отец был не из тех, кто повторяется.

Люди начали пробираться к дверям, высыпая в коридор.

Только когда комната опустела, он пошевелился. Он пересек возвышение и спустился по ступенькам, чтобы поприветствовать не меня, а Востера.

— Брат Дайм. Добро пожаловать.

Жрец сложил руки на груди.

— Я удаляюсь в свои покои. Встретимся утром.

— Конечно, — сказал отец, когда Востер повернулся и бесшумно вышел из комнаты.

Когда он ушел, отец по-прежнему не смотрел мне в глаза. Вместо этого он перевел взгляд на Рэнсома и серебряный обруч на его лбу.

Игнорирование меня только разожгло ярость Рэнсома. Гнев волнами исходил от его тела.

Или, может быть, это была моя ярость, выплескивающаяся наружу.

Я не хотела, чтобы меня игнорировали. Не хотела, чтобы на меня не обращали внимания.

— Отец, это Тора и Джоди. — Я протянула свободную руку в сторону Мавинов. — Они спасли мне жизнь. Как и многие другие. Пожалуйста, найди комнаты для них обоих и распорядись, чтобы им доставили двенадцать тысяч зиллов до рассвета.

Наконец, я привлекла его внимание.

Он посмотрел на меня, медленно поднимая брови.

— Одесса, я поговорю с тобой через минуту.

— Нет. Ты поговоришь со мной сейчас, — мой голос прозвучал слишком громко, слишком пронзительно.

Эви прижалась поближе к моей ноге, а Фэйз зарычал, высунув голову из переноски.

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, когда внимание отца переключилось на моего таркина.

— И ты заплатишь им тоже сейчас.

Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня, словно я была чужой в его замке. Но отец все равно скоро узнает.

Принцесса, покинувшая Куэнтис, женщина, которую он отправил в Туру шпионить и убить Стража, не была его вернувшейся дочерью.

Смех Рэнсома наполнил комнату.

— Король Кросс, позвольте представить вам мою королеву.

Тридцать три

Каспия

Андреас и Кос сидели за обеденным столом, когда я, наконец, вернулась домой после прогулки по улицам Росло.

Они склонились над альбомом для рисования, рука Андреаса лежала на спинке стула Коса.

Лицо Коса было сосредоточенным, когда он рисовал. Его брови были нахмурены, а язык высунут из уголка рта.

— Хорошо. Теперь мы придадим форму носу. — Андреас взял из рук Коса угольный карандаш и продемонстрировал мальчику. Затем он вернул карандаш. — Твоя очередь.

— Вот так? — спросил Кос, рисуя.

— Так. — Андреас улыбнулся, и вокруг его глаз появились морщинки.

Давненько он так не улыбался. Беззаботно.

Андреас снял жакет, оставшись в простой белой рубашке. Она облегала его широкую фигуру, подчеркивая рельефные мышцы рук и плеч. И все же, несмотря на всю эту силу, в нем было столько нежности, когда дело касалось меня. Коса.

У меня защемило сердце, когда я увидела их вместе. Андреас с ребенком.

Он хорошо ладил с мальчиком. Стал тем родителем, в котором нуждался Кос. Терпеливый. Добрый. Верный.

В какой версии моей жизни мне доведется стать свидетелем того, как он будет сидеть с нашим собственным ребенком? Какое обещание я должна дать Божеству, чтобы изменить свою судьбу? Что я должна сделать, чтобы прекратить этот непрекращающийся зов?

Я любила его.

С каждым ударом сердца я любила Андреаса все больше и больше. С каждым вздохом.

Это было несправедливо, что мне пора было расстаться с ним. Но, думаю, он никогда по-настоящему не принадлежал мне.

Возможно, все, что я могла сейчас сделать, — это найти дорогу домой. И сделать все, что в моих силах, чтобы избавить народ Каландры от новой миграции.

Услышав звук моих босых шагов по полу, Андреас поднял глаза, и его плечи расслабились.

— Вот ты где. Я уже начал беспокоиться.

Я изобразила улыбку.

Его взгляд переместился на мои грязные босые ноги.

— Что случилось?

— Тапочки натерли.

Он встал со стула, улыбка исчезла с его лица, когда он подошел ко мне.

— Куда ты ходила?

— В доки. — Я обошла его, чтобы заглянуть через плечо Коса. — Что это?

— Андреас учит меня рисовать. — Мальчик улыбнулся мне, а затем вернулся к своему наброску кругов и линий — основы того, что должно было стать лицом.