Ферма в рассрочку и очень жадный дракон (СИ) - Вальд Тая - Страница 23

— Да, — коротко бросил Ардан. Его голос был низким и опасным. Он снова вглядывался в письмо, будто ища подвох. — И делает это по всем правилам. Через суд. Теперь это не просто желание вернуть — это формальный иск с обвинениями.

— Но это же чушь! — голос мой сорвался, в нём зазвенели слёзы и ярость. — Она сама всё бросила! Я её даже в глаза не видела! Какое давление?

— То самое, что описано в договоре, который она подписала, не читая, — сухо сказал Ардан, не отрывая глаз от бумаги. — Стандартные условия о взыскании долга за счёт имущества. Но теперь она утверждает, что была… не в себе. Под давлением обстоятельств. Это классика.

— Но это же моя ферма теперь! — почти закричала я. — Я её поднимала! Я тут всё с нуля делала! Она приедет и просто… заявит, что это всё её?

— Не так просто, — сказал Ардан, наконец оторвав взгляд от бумаги. В его глазах горел холодный, расчётливый огонь. Тот самый, банкирский. — Суд. Будут слушания, доводы, доказательства. Она не просто хочет назад — она оспаривает сам переход прав. Если суд встанет на её сторону…

Он не договорил, но я поняла. Если суд встанет на её сторону, то мой договор с Арданом, моё право на ферму — всё это может оказаться пылью. Юридической фикцией.

— Но я же не хочу терять всё! — голос дрогнул. — Я хочу свою ферму! Мой дом!

Он резко повернулся ко мне и схватил меня за плечи. Его пальцы впились в кожу почти болезненно.

— Слушай меня, Алёна. Сейчас не время для эмоций. Сейчас время думать. И действовать. Она просчиталась в одном.

— В чём? — прошептала я, глядя в его золотые, неумолимые глаза.

— В том, что здесь теперь есть ты, — произнёс он так тихо, что я еле расслышала. — И есть я. И я не намерен отдавать то, что считаю законно приобретённым. Ни ферму. Ни… — он не договорил, но его взгляд скользнул по моему лицу, — … ничего другого.

От его слов стало одновременно жутко и… странно спокойно. Потому что это была не пустая бравада. Это была констатация факта. Дракон увидел угрозу не только своему имуществу, но и чему-то, что он уже начал считать своим. В самом широком смысле.

— Но что мы можем сделать? — спросила я уже более собранно.

— Во-первых, найти адвоката. Хорошего. Знающего все лазейки магического договорного права и практику судов Магсуда. У меня есть пара имён. Во-вторых, собрать все доказательства того, во что ты здесь вложилась. Каждая доска, каждый гвоздь, каждый мешок семян. Всё, что увеличило стоимость фермы с того момента. Ты вела учёт?

— В книге бабушки… то есть, в той книге, — кивнула я. — Записывала туда расходы. Не все, но многое.

— Отлично. В-третьих, — его взгляд стал хищным, — нужно узнать, откуда у Розы, которая скрывалась все эти месяцы, вдруг взялись деньги на хорошего адвоката в Магсуде. И почему она решила вернуться именно сейчас.

— Ты думаешь… это не просто она?

— Я думаю, что появление наёмника, а теперь и внезапное воскрешение прежней хозяйки с иском — это не совпадение, — сказал он, отпуская меня и снова глядя на письмо.

Ко мне подошла Фенька, которая, кажется, всё слышала. Она ткнулась носом мне в ладонь.

— Ну что, хозяйка, запахло не просто жареным, а подгоревшим? Готовься, придётся драться не только с сорняками. Теперь и с бумажной волокитой, и с призраками, которые вдруг вспомнили про свои права.

— Да уж, — вздохнула я, сжимая в кулаке конверт. Письмо хрустело, напоминая о хрупкости всего, что я здесь построила. — Похоже, что так.

Ардан положил руку мне на плечо, и на этот раз его прикосновение было просто тяжёлым и тёплым.

— Десять дней. Это много. Мы успеем подготовиться. Завтра с утра едем в город. К адвокату. А потом… потом я съезжу в Магсуд. Узнаю кто Розу сейчас опекает.

Я посмотрела на наш недостроенный дом, на дымок, поднимающийся от очага, на зелёные, буйные грядки. Всё это было моим. Выстраданным кровью и потом. И кто-то, кто бросил это в запустении, теперь решил, что может просто прийти и забрать…

Внутри, под слоем страха и растерянности, медленно, но верно начинала закипать знакомая, упрямая ярость. Та самая, что гнала меня на вторую работу в Москве, что заставляла бороться с капризным криворалом и огневиками. Они думали, я сдамся? Ну уж нет!

— Хорошо, — сказала я твёрдо, поднимая голову. — Десять дней. Будем готовиться. Но, Ардан…

— Да?

— Если у неё есть деньги на адвоката в Магсуде… Насколько велик шанс, что суд встанет на её сторону? Даже с такими бредовыми обвинениями?

Он помолчал, глядя на закат.

— Суды… они любят формальности. Им всё равно, что там было на самом деле. Им важно, что на бумаге. И если её адвокат сможет найти хоть одну процедурную ошибку в оформлении перехода прав… — он повернулся ко мне, и в его глазах снова мелькнула опасная искорка, — но у нас есть кое-что поважнее формальностей.

— И что же?

— Реальность. Ты. Твоя работа. То, во что превратилось это место. И очень, очень сильная мотивация эту реальность отстоять. А это, поверь, иногда сильнее любой бумаги и любого хитроумного адвоката.

Он взял мою руку, разжал кулак и вынул из него смятый конверт.

— А теперь идём. Нужно составить список всего, что у нас есть. Начинаем с того самого удобрения. Его результаты — наш самый сильный козырь. Покажи суду, что ты не просто заняла чужую заброшенную землю, а вдохнула в неё жизнь. Превратила долг в процветание. Судьи это любят — истории успеха. Особенно когда на другой стороне — беглец, который бросил всё на произвол судьбы.

18

18

Следующее утро началось с ощущения каменного комка в желудке, который не исчез даже после крепкого чая. Письмо лежало на грубом столе, как обвинительный акт, и от него, казалось, тянуло холодом.

— Не пялься на него, — сказал Ардан, наливая себе чашку. Он был уже одет в свой деловой камзол, и снова выглядел как деловой дракон-банкир, а не как мужчина, который вчера целовал меня у костра. — От этого оно не растворится. Быстро завтракаем и в путь.

— Я не голодна, — пробормотала я, ковыряя ложкой в овсянке.

— Ешь, — его тон не допускал возражений. — Сегодня тебе понадобятся силы. И не только физические.

Мы доели почти в полном молчании. Даже Фенька, обычно болтливая с утра, лишь изредка поглядывала на нас умными глазами и вздыхала. Я чувствовала себя так, будто собираюсь на собственную казнь.

Дорога в город в этот раз была не весёлой прогулкой. Мы ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Я смотрела на привычные пейзажи — зелёные холмы, стада овец вдали — и не находила в них утешения. Всё это могло перестать быть моим. Всё это могла отнять какая-то Роза, о которой я знала лишь то, что она набрала долгов и сбежала.

— Мы едем не на казнь, — наконец нарушил тишину Ардан, не глядя на меня. — Мы едем за оружием. Юридическим. И первое, что нам нужно — хороший адвокат.

— А у тебя и правда есть знакомые? — спросила я без особой надежды. —

Он кивнул, слегка подтягивая вожжи.

— Есть. Один. Он… своеобразный. Но он лучший в Магсуде по делам о магической собственности и кабальных договорах. Его зовут Корвин. Корвин Стальной Коготь.

— Стальной Коготь? — я удивлённо подняла бровь. — Это… это имя или титул?

— И то, и другое, — Ардан усмехнулся. — Он не совсем человек. Вернее, совсем не человек. Но не спрашивай. Увидишь сама.

Это заявление не добавило мне спокойствия. «Не совсем человек» в этом мире могло означать что угодно — от эльфа до говорящего гриба с юридическим образованием.

Адвокатская контора Корвина располагалась не в престижном районе, а на самой окраине Солнечного Камня, в кривом переулке, пахнущем влажным камнем и старой бумагой. Вывеска была скромной, почти нечитаемой: «К. Стальной Коготь. Консультации. Защита. Возмездие». Последнее слово заставило меня съёжиться.

Внутри пахло пылью, пергаментом и чем-то химическим. Контора представляла собой одну комнату, заваленную стопками бумаг, свитков и книгами до самого потолка. За огромным, заваленным хламом столом сидело… существо. Невысокое, сгорбленное, в потёртом чёрном сюртуке. Его лицо было острым, с крупным крючковатым носом и пронзительными чёрными глазами, которые сверкали из-под густых бровей. У него были длинные руки, с костлявыми пальцами, которые заканчивались блестящими, словно отполированными, тёмно-серыми когтями. Он что-то быстро писал одним таким когтем, макая его в чернильницу, даже не глядя на нас.