Обреченная на счастье в объятиях тирана (СИ) - Султанова Алла - Страница 33

— Закрой, — злобно процедил сквозь зубы отец, зажмурившись от яркого света.

Повернувшись, я посмотрела на него. Грязный, озлобленный, никчемный… Жалкий… Он превратился в сломленного, жалкого старика, утонувшего в море пьянства и отчаяния.

— Ненавижу… — едва слышно вымолвила я.

— Правильно… Это я запретил передавать тебе её письма, — он качнул головой, — она металась словно зверь в клетке. Она кричала, требовала… А я смеялся. Орал, запрещал… — усмехнувшись, вытаращил на меня глаза, — последнее, что она произнесла… «Я должна быть рядом с ней…»

Из моих глаз хлынули слёзы.

— Она хотела забрать тебя у законного мужа, — тряхнув головой, отец продолжил говорить, не обращая внимания на мои слёзы: — а я хотел, чтобы и она, и ты привыкли. Хотел, чтобы вы заткнулись и жили дальше. Потому что я так решил!

Я смахнула слёзы и, направляясь к двери, произнесла:

— Я видеть вас не хочу.

— Ты моя дочь! Моя вещь! — выкрикнул отец вслед.

Не вслушиваясь в то, что он проорал ещё что-то, захлопнула за собой дверь. И, едва сдерживая рыдания, пошла на кухню. Спустившись на первый этаж, подозвала повариху, велела ей собрать корзину с провизией для дальней дороги. Дала указание конюху и кучеру, чтобы карета была готова как можно быстрее.

Выйдя из дома, пошла на могилу. Я не знаю, сколько я простояла там. Время словно остановилось. Подошедшая ко мне сестра, осторожно дотронувшись до моего плеча, сказала:

— Оливия, ты здесь простояла целый час… Может, пойдёшь в дом?

Нахмурившись, я медленно повернулась к ней и просипела:

— Расскажи мне всё…

Милена поджала губы и, шмыгнув носом, начала говорить:

— Когда отец получил письмо от сестры, собрал нас и объявил о твоей свадьбе. Мама порывалась поехать к тебе, но отец запретил ей. Она даже пыталась тайком уехать, но кучера, решившего ей помочь, выпороли… — Милена смахнула слёзы, — мама ругалась, кричала… Но отец был непреклонен.

Сестра обняла себя за плечи и устремила грустный взгляд на дом.

— Маме стало плохо, когда тётка написала, что ты просишь забыть о тебе.

Я округлила глаза.

— Конечно же, мама ей не поверила, — хмыкнула Милена. — А когда отец сунул ей письмо от твоего мужа…

— Какое письмо? — перебила я её нахмурившись.

— Обыкновенное, — буркнула сестра.

— Что было в этом письме? — поинтересовалась я.

— Боварни потребовал забыть о твоём существовании…

— Ты видела это письмо? — спросила я, теряя терпение.

— Да, видела…

— А где оно?

— Не знаю, — Милена пожала плечами, избегая моего взгляда. — Помню, мама пришла в ужас, когда прочитала: «…она моя вещь…»

После услышанного стало ясно, что к этому письму, герцог не имел никакого отношения. Это мерзкая, подлая ложь…

— Отец… — я, зло сощурив глаза, посмотрела на окно его кабинета.

— Оливия, может, ты останешься? Хоть ненадолго… — взмолилась сестра.

— Зачем? — я насторожилась.

— Отец либо умрёт от пьянки, либо сойдёт с ума… Мне страшно оставаться с ним. Я боюсь, что он что-нибудь натворит…

— А Роберт где?

— Он больше не появлялся…

— Почему? — удивилась я.

— А зачем? Ты же замуж вышла... — заявила сестра, слегка поведя плечами.

— Тебе не надоело? — отмахнувшись от её слов, я побрела на конюшню.

— Ты о чём? — выкрикнула она.

Я лишь покачала головой, не желая что-либо ей объяснять.

— Оливия, ты бы видела, как он страдал… — проговорила Милена, поравнявшись со мной.

Резко остановившись, повернулась к ней и пристально посмотрела ей в глаза.

— Дай угадаю… — задумчиво произнесла я, рассматривая милое личико сестры, — отец пожадничал тебе на хорошее приданое и Роберт сбежал?

— А откуда…? — удивлённо распахнула глаза Милена.

— Здесь всё просто, — с горечью усмехнулась я. — Что отец, что Роберт… Да и ты, сестрёнка, желали урвать выгоду… Каждый из вас жил лишь своими интересами, не замечая боли и страдания других.

— Какая мне выгода? — пискнула Милена, и её голос дрогнул. Её лицо, и без того бледное, стало серым.

Я смерила её пустым взглядом.

— Отец получил золото, заключив договор с тёткой. Роберт, вдоволь наигравшись с глупыми сёстрами, сбежал от бесприданницы. А ты… — я тяжело вздохнула, — а ты пыталась привлечь к себе внимание... Причинив мне боль…

— Чьё внимание? — сестра насупилась.

Я осуждающе качнула головой, не желая продолжать этот разговор. И воззрившись на неё, сказала:

— Я не приеду больше.

— Что?! — ахнула она.

— Вы чёрствые, жадные и… — я запнулась, ища подходящие слова, чтобы выразить всю свою боль и обиду. Обернувшись, ещё раз посмотрела на могилу мамы, — никогда не прощу…

— Кого? Нас?

— Себя… — выдохнула я и поспешила на кухню.

— Оливия!

Я замерла. Ко мне, задыхаясь, подбежала сестра и, остановившись рядом, исступлённо прокричала:

— Ты, своим появлением испортила мне всю жизнь! Ты не должна была родиться!

— Милена, — едва слышно произнесла я и, просунув руку в потайной карман, достала три тканных мешочка, — думаю, этого хватит, чтобы Роберт женился на тебе.

— Что это? — ахнула сестра и протянула к мешочкам дрожащие пальцы.

— Откуп, — с показным безразличием ответила я.

— За что? — изумлённо прошептала Милена, прижимая к груди мешочки с золотом.

— За доставленное неудобство, — с горечью усмехнулась я и, обойдя её, зашагала на кухню.

— Но… Вот так просто? — выкрикнула сестра.

— Да! — ответила я ей не оборачиваясь. И, продолжая идти, произнесла: — мама, надеюсь, это золото пойдёт ей во благо…

Глава 53

Глава 53

Чем дальше карета удалялась от родного замка, тем отчётливее я понимала, что больше не вернусь туда.

Мне не хотелось вновь видеть обезумевшего отца и обозлённую сестру. Казалось бы, горе, случившееся в нашей семье, должно объединить, но смерть мамы, наоборот, нас оттолкнула друг от друга, превратив родной дом в поле битвы невысказанных обид.

Я, смахивая слёзы, смотрела в окно, по которому стекали капли дождя. Лишь осеннее небо, из которого хлынул ливень, оплакивал маму вместе со мной.

Всё, что я сейчас ощущала, это опустошение. Холодное, безнадёжное одиночество поселилось в сердце.

Я, чтобы почувствовать рядом того, кто готов согреть меня добрым словом и дружескими объятиями… готова была даже подпустить к себе Боварни…

О боже… Неужели я так отчаялась?

Покачав головой, словно отгоняя наваждение, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Когда карета подъехала к замку тётушки, дождь прекратился. Подбежавший к дверце сутулый кучер, открыл её и, нервно озираясь, поинтересовался:

— Госпожа, вы готовы через пару часов ехать дальше?

Я кивнула.

— Ночевать здесь не будем, — заговорщическим голосом прошептал мужчина, приблизившись, — не нравится мне этот замок и его обитатели… Лучше поедем домой.

Вскинув на него растерянный взгляд, едва слышно произнесла:

— У меня нет дома…

Кучер, не расслышав мои слова, посмотрел по сторонам и побежал в сторону конюшен, а я направилась в замок. Меня встретила кухарка. Женщина выглядела встревоженно. Приблизившись, она начала торопливо расспрашивать:

— Как дорога? От такого дождя размыло поди все дороги… — обтерев мокрые руки о мятый фартук, принялась мне помогать снимать меховую накидку. — Я же вас не ждала совсем. Думала, что вы подольше погостите дома…

— Я решила уехать… — тихо отозвалась я.

— А чего? — искренне удивилась Гретта.

— Мама умерла… Мне там не захотелось оставаться, — пожала я плечами. И, поджав губы, подошла к креслу, приставленному к дубовому столу.

— О-о-о, детонька… — сокрушённо прошептала женщина, качая головой.

Я опустилась в кресло и повернулась к камину, в котором потрескивали поленья.

— Госпожа, я принесу вам горячего отвара… Для начала. И начну готовить ужин, — кухарка бережно положила мою накидку на соседнее кресло и, не скрывая беспокойства, произнесла: — вы исхудали очень… Надо поесть…