"Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 195

— ИНФЕРНО! — кричит она в пространство, выплескивая всю себя без остатка.

Колонна пламени взметнулась вверх, испепеляя все на своем пути! Деревня мгновенно исчезла в яростном пламени! Сквозь гул и треск пламени их было почти не слышно, но она — слышала их даже отсюда, на холме. Высокие, пронзительные, полные ужаса. Женские голоса. Детские.

Она опустила руки.

Круг под ногами погас. Выгоревший. Пустой. Истощённый. Земля в бороздах рун — спеклась, почернела, превратилась в стекловидную корку.

Ноги подогнулись.

Элеонора упала на колени. Прямо в центр мёртвого круга, на горячую, обугленную землю. Руки дрожали. Всё тело дрожало. То, что осталось от деревни — горело.

Потом — она не знала, сколько прошло времени — кто-то накинул ей на плечи плащ.

Она даже не вздрогнула. Просто сидела, глядя на то, что осталось от деревни. Дымящиеся руины. Чёрные скелеты стен. Обугленные балки, торчащие из пепла как сломанные рёбра. Кое-где ещё плясали языки пламени — маленькие, догорающие.

— Хорошая работа, магистр Шварц. Вот только… обязательно было все сжигать дотла? — он качает головой: — можно было бы просто сжечь им дома. Мне нужны были люди для допросов.

Именно этого я и пыталась избежать, думает она, глядя на остатки деревни, они все равно бы умерли. По крайней мере я сделала это быстро. Может быть не безболезненно, Огонь никогда не отличался этим качеством, но быстро. Быстрая и очень мучительная смерть — это я. Магистр Элеонора Шварц, когда-то — свободный маг, глава кафедры в Академии, а сейчас — Цепная Тварь Инквизиции.

— Впрочем я не жалуюсь. — продолжает Вернер: — Чисто, быстро, без потерь с нашей стороны. Я включу это в отчёт. Еще один день прошел, а?

Она не ответила.

Он, кажется, ждал чего-то. Благодарности? Гордости? Хоть какой-то реакции? Не дождался. Хмыкнул, отошёл — она слышала его шаги по выгоревшей траве, потом голоса, приказы, звон снаряжения. Элеонора осталась сидеть.

Ошейник давил на горло. Холодный. Всегда холодный. Она подняла руку, коснулась пальцами серебряной полоски под воротником. Тонкая, изящная, почти изящная. Кто-то мог бы принять её за украшение, если бы не кольцо спереди.

Где-то там, в пепле, лежал старик с веткой бузины. Он отказался сдаться. Выбрал смерть вместо отречения.

У него был выбор. Она опустила руку. Посмотрела на свои ладони. Чистые. Огонь не оставлял следов на том, кто им владел. Она — боевой маг. Она стояла на поле во время битвы при Кресси, видела, как на них накатывается тяжелая конница и если бы не старик Освальд, старый землемаг — они бы все там и остались, растоптанные, изломанные, порубленные тяжелыми мечами и проткнутые копьями галльских рыцарей. Но никогда прежде она не сжигала людей деревнями. Идиоты, подумала она, какого черта они сопротивлялись? Сила всегда права. Я и сама — сдалась. У меня был выбор — сгореть на костре, не выдав не слова или… сотрудничать. Я выбрала жизнь. И вы могли бы выбрать жизнь. Ну кому легче от того, что вы все — умерли?

В жизни нет героев, есть живые и мертвые. И еще есть один человек, который может сделать мертвых — живыми.

— Магистр Шварц! — Голос десятника. Она открыла глаза, медленно поднялась. Ноги держали плохо, колени подрагивали — откат после большого заклинания, обычное дело. Через час пройдёт.

— Выступаем. — Десятник смотрел мимо неё, на дымящиеся руины. — Приказ из столицы. Нас перебрасывают.

— Куда?

— На юго-запад. — Он пожал плечами. — К границе.

— Боюсь там нам придется расстаться, уважаемая магистр. — говорит Брат Вернер: — пришел приказ из Альберрио. Сам Томмазо Верди, Квестор Примус Священной Инквизиции займется вашим делом. Я признаться даже завидую вам немного… он настоящая легенда.

— Я как-то уже встречалась с легендой. — сухо роняет она: — с неким Гюнтером Шварцкройцем. Так себе воспоминания.

— Брат Шварцкройнц при всем моем к нему уважении — всего лишь дознаватель. А Томмазо Верди — настоящий Рыцарь Веры! — улыбается Вернер: — завидую! И вы, магистр с ним очень много общего имеете. В конце концов он тоже боевой маг Школы Огня. Четвертый Круг.

Глава 15

Дождь барабанил по черепице третий день. Герхард сидел в архиве, втиснувшись между стеллажами, и слушал, как вода просачивается сквозь щель в потолке. Кап. Кап. Кап. Ведро под протечкой было почти полным. Нужно бы встать, вынести, поставить новое. Но нога ныла — тупо, настойчиво, как напоминание о том, что ему пятьдесят три года и он слишком стар для этого дерьма.

Снизу, из кухни, тянуло гороховой похлёбкой. Брат Августин снова варил своё фирменное — горох, репа, немного солонины, если повезёт. Пятница, значит солонины не будет. Постный день. Горох и репа. Привычное варево брата Августина. Грешно желать человеку смерти, особенно брату по вере, но порой хотелось, чтобы с братом Августином что-нибудь случилось и его место занял бы кто-то другой, кто-то кому горох с репой поперек горла.

Свеча оплывала. Пахло воском, сыростью и мышами. И гороховой похлёбкой.

Он перечитал письмо в третий раз.

Печать Квестора Примуса. Настоящая — проверил ногтем, поднёс к свету, даже понюхал, нечасто к ним такие запросы поступают. Томмазо Верди. Сам Томмазо Верди, тот самый Верди, легенда Священной Инквизиции, правая рука Его Святейшества.

Пишет ему. Брату-дознавателю Герхарду Нойману, который двадцать два года просидел в этом Триадой забытом монастыре на границе с вольным Таргом, Городом-Перекрестком. Который мечтает сейчас только об одном — закончить этот бесконечный день, доковылять до своей кельи, сунуть распухшую ногу в корыто с тёплым отваром коры ивы, выпить кружку подогретого вина с мёдом и уснуть, перед сном успев помечтать о теплом климате Альберрио, о его виноградниках и рощах оливковых деревьев, о небольшом монастыре на берегу моря, где его коленка наконец перестанет его беспокоить…

Три года и он подаст в отставку. Три года — и маленький монастырь на берегу моря… желательно настоятелем. Сад. Куры. Виноград. Оливки. Никаких еретиков, схизматиков, демонических культов, ведьм и допросных протоколов.

«Все сведения о некоем Леонардо Штилле, подозреваемом в некромантии. Срочно. Лично. Т. В.»

Три строчки. Ни объяснений, ни подробностей. Срочно. Лично.

Герхард отложил письмо. Потёр переносицу. Зажмурился.

Некромант. Конечно. Не контрабандист, не поддельщик индульгенций, не еретик-полуночник с кучкой крестьян в сарае. Некромант.

И конечно — это его дело. Кому же ещё. Отвар остынет. Вино выдохнется. Сестра в Брюгге так и не дождётся письма, которое он собирался написать уже третью неделю.

Он тяжело поднялся, опираясь на стол. Нога протестовала — резко, зло, будто кто-то вогнал раскалённый гвоздь под коленную чашечку. Он проигнорировал её — как игнорировал последние пять лет. Дошёл до дальнего стеллажа, того, что у стены, где штукатурка осыпалась и пахло плесенью сильнее всего.

Картотека. Ящик на букву «Ш».

Пальцы — распухшие в суставах, плохо гнущиеся в сырую погоду — прошлись по корешкам папок. Шайбер. Шварц. Шильд. Штерн.

Штилл.

Тонкая папка. Почти пустая. Он вытащил её, вернулся к столу, сел. Нога благодарно заныла — теперь уже тише, привычнее. Положил ладони туда, где ныло больше всего, откинулся на спинку, стула, закрыл глаза и некоторое время посидел так, прислушиваясь. Тепло от ладоней немного утихомирило боль в коленке. Чертовы дожди, чертова сырость… из-за них колено опухало и ныло как колокола на рассвете.

Он открыл глаза, погладил коленку еще раз и наклонился над столом. Открыл папку. Леонардо Штилл. Возраст — около двадцати. Уроженец Вардосы. Первое упоминание — Тарг, восемь месяцев назад.

Его наставница, некая Элеонора Шварц… ого, маг Огня, Третий Круг, делом занимался сам Гюнтер Шварцкройц, глава отделения Святой Инквизиции в Вальденхайме, столице Королевства Латераны. Сейчас там правит Гартман Благочестивый… и климат там еще хуже, чем здесь.