"Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 168

— Устал, наверное, — отмахивается он: — ты уж извини дурака. Давай собираться, что ли? День будет долгий.

Он откинул одеяло и сел на край кровати, спиной к ней. Потянулся за рубахой, что висела на спинке стула. Ткань была холодной, чуть влажной от ночной сырости. Он натянул её через голову, расправил на плечах.

За спиной зашуршало. Она тоже встала. Скрипнули доски пола под босыми ногами — два шага к окну, потом обратно к стулу, где лежала её одежда.

Лео взял штаны с пола. Встряхнул, проверяя карманы — привычка. Натянул, затянул шнурок на поясе. Нащупал ногой сапог, подтянул к себе.

Она одевалась молча. Он слышал шелест ткани — рубаха. Потом возню с завязками — штаны. Тихий щелчок пряжки — пояс. Всё правильно, всё в нужном порядке. Так одевалась настоящая Беатриче.

Лео натянул левый сапог. Притопнул. Потянулся за правым.

Краем глаза он видел, как она стоит у окна, спиной к нему. Утренний свет падал на её волосы — спутанные после ночи, золотистые на кончиках. Она подняла руки, собрала их в хвост, перехватила кожаным шнурком. Движение было плавным, отработанным. Так завязывают волосы люди, которые делали это тысячу раз.

Он натянул правый сапог. Притопнул. Встал. Потянулся к столу за ножом.

Она повернулась в тот же момент. Их взгляды встретились — на секунду, не дольше. Она чуть улыбнулась, уголком рта. Он кивнул.

Она подошла к стулу, взяла перевязь с метательными ножами. Накинула через плечо, привычным жестом поправила, чтобы рукояти легли правильно — под нужным углом, в нужном месте. Потом наклонилась, подобрала с пола свой пояс с коротким клинком. Застегнула.

Лео убрал нож в ножны на поясе. Проверил — легко ли выходит. Легко. Накинул куртку, застегнул три нижние пуговицы, верхние оставил.

Она надела свою куртку — ту самую, в которой пришла вчера. Кожа уже просохла за ночь, но ещё хранила слабый запах дождя. Или ему показалось.

— Готова? — спросил он.

— Почти. — она обернулась, оглядывая комнату. Её взгляд скользнул по кровати со смятыми простынями, по столу с пустым кувшином, по шкафу в углу, где сидел Нокс.

Кот смотрел на неё. Не шипел, не ворчал. Просто смотрел, не мигая, жёлтыми глазами.

Она отвернулась первой.

— Готова. — сказала она. — Идём.

Он открыл дверь, пропустил её вперёд. Она прошла мимо, задев его плечом — легко, случайно. Или не случайно.

Доски коридора скрипнули под её шагами. Под его — тоже, но чуть иначе, глуше. Она шла впереди, он — на полшага позади. К лестнице, вниз, к запаху овсянки и ворчанию Себастьяна.

— Давай пройдемся, я хочу кое-что тебе показать. — сказал он ей в спину.

— Давай, — откликается она. Внизу в зале с ними здоровается Себастьян, который хватает Лео за рукав и оттаскивает в сторону, вежливо кивнув Беатриче. Девушка кивает в ответ и говорит, что подождет снаружи. Хозяин «Королевской Жабы» смотрит ей вслед, потом поворачивается к Лео и на короткий миг сам становится похожим на вывеску собственного заведения — глаза выпучены, кожа бледная, едва не зеленая.

— Леонардо, мой мальчик. — говорит он, все еще держа его за рукав: — ты чего удумал⁈ Я понимаю все, ты одинокий, а эта твоя Тави как не живая ходит и в постели наверняка такая же, но связаться с этой Гримани⁈ У нее же по мужику в каждом кабаке!

— Значит и в этом теперь будет. — неуклюже шутит Лео.

— Леонардо, что ты такое говоришь! — всплескивает руками Себастьян: — а ты знаешь, что она с теми, кто ей надоел делает⁈

— А это точно слухи. — говорит Лео: — люди вечно все преувеличивают, и не надо про Маттео, Маттео сам напросился, и она с ним не спала. И вообще я занят сейчас, Себастьян, отцепись уже.

— Ой-ой, ничего ты не понимаешь, мальчик мой… — горестно качает головой Себастьян: — съест она тебя, съест, прожует, только косточки на зубах хрустнул и выплюнет. Клянусь Пресвятой Триадой, ты хороший мальчик, была бы у меня еще одна дочка на выданье, я бы за тебя сосватал, пусть про тебя и говорят на улицах что ты головорез, но я же вижу, что у тебя сердце доброе.

— Прямо уж доброе? — поднял бровь Лео.

— Еще какое, — расплывается в улыбке Себастьян: — я точно знаю. Слушай, я чего тебя остановил… ну помимо того, что о твоих делах сердечных беспокоюсь. Кстати! — он поднимает вверх толстый палец: — у семьи Молинари, что сразу за городом живет — дочка на выданье. Красавица, глаз не отвести, глупенькая что просто прелесть. Сам бы женился. Правда уже с сыном… но это потому, что глупенькая как раз. А что? Зачем тебе умная? От умных женщин одна головная боль, вот как от моей… послушай старика, мальчик и выбери себе глупенькую и красивую. Приданного там маловато, мельница и дом, но зато ты сразу член семьи Молинари! Знакомства и все такое…

— Мне идти пора. — говорит Лео, глядя на дверь, за которой скрылась Беатриче.

— Ладно, ладно. Хорошо. Не хочешь — не надо. — покладисто поднимает ладони вверх Себастьян: — не буду тебя упрашивать. Вот только если она и правда такая глупенькая, то кто-то обязательно это заметит, заметит и уведет ее первым! Давай смотрины организуем? А у них там за городом места такие что зятек, который за себя постоять может, да семью защитить — в самый раз будет.

Лео смотрит на Себастьяна. Прямо сейчас его волнует Беатриче, его волнует возможный розыск со стороны Святой Инквизиции, его волнует то, что ему Али Алхимик денег должен, а ему из города бежать нужно. И несмотря на это он все равно удивляется пронырливости Себастьяна. Вот если бы Тави такой была — цены ей не было бы! Но нет, она бледная немочь и жить не хочет. Себастьяну уже шестой десяток идет, а он живет и жизни радуется, еще и проворачивает схемы чтобы его женить на какой-то девушке из деревни у которой уже сын есть — чтобы семье позора не было, и чтобы у них на мельнице там сразу и батрак появился и охранник и все на свете. Бесплатно, потому что мельницу и дом он все равно продать не сможет, будет там работать пока отец с матерью не помрут… а там уже поздно будет.

— Иногда ты меня удивляешь. — говорит Лео: — ладно, я пошел. Вернусь к вечеру. И… скорее всего съеду скоро, имей в виду. Можешь пока меня рассчитать.

— Что? Но… погоди, Леонардо! Мой мальчик! Ты что обиделся? Да не буду я тебя сватать, чума им всем на головы! — всплескивает руками хозяин таверны, но Лео уже выходит за дверь.

На улице его ждет Беатриче, прислонившаяся к стене, увидев его она выпрямляется.

— Чего он хотел? — спрашивает она и прокручивает среди пальцев свой нож.

— Сватал меня. — честно отвечает Лео: — за какую-то девушку уже с ребёнком и мельницей. Всегда хотел быть мельником.

— Правда, что ли? — удивленно смотрит она на него.

— Угу. А чего? Я ж сын плотника, а не виконт как Альвизе, да будет ему земля пухом. — отвечает Лео: — мельник это тебе не плотник. Это постоянный кусок своего хлеба. Крепкий заработок, сытный стол, дети одеты-обуты, только налоги плати в казну и все.

— Леонард Штилл — мельник. — говорит Беатриче, шагая рядом: — с ума сойти. Самый настоящий мельник. В муке, белый весь, достает кошелечек, а в нем даже деньги белые от муки. И девушки что с тобой целоваться будут — поседеют от муки. Куда мы идем?

— На кладбище. — отвечает он.

Они шли через Нижний город, мимо знакомых переулков с их вечной грязью и запахом помоев. Утренний Тарг просыпался медленно, нехотя — торговки раскладывали товар на лотках, мальчишки-подмастерья тащили корзины с хлебом, где-то орал осёл, не желая тянуть телегу.

Лео вёл её короткой дорогой, через Соляной ряд, где воздух был густым от запаха рыбы и морской соли. Потом свернул на Медную улицу — здесь уже было почище, булыжники мостовой лежали ровнее, а дома стояли в два этажа, с настоящими стеклянными окнами, не затянутыми бычьим пузырём.

Беатриче шла рядом, молча. Иногда оглядывалась, словно узнавая места. Или, делая вид, что узнаёт.

За Медной улицей начинался подъём — дорога шла в гору, к Среднему городу. Здесь дома становились выше, а люди — чище. Лавочники в белых передниках, служанки с корзинами, стражники в начищенных нагрудниках. Никто не обращал на них внимания — двое в дорожной одежде, с оружием на поясах. Обычное дело для Тарга.