"Фантастика 2026-109". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 105

— Найти её. Сегодня же. Тихо. Не хочу паники в городе. Описание есть — этого достаточно. Простолюдинка, молодая, Нижний Город. Синее платье с вышивкой. Опросите швей, мастерские. Кто-то её знает.

— Слушаюсь, дейн Крамер.

— Как найдёте — сразу ко мне. Я пойду с вами.

— Как скажете, дейн.

Клаус поклонился и вышел, дверь за ним закрылась.

Фридрих остался один. Вернулся к столу. Сел. Взял донос Вольфрама. Перечитал ещё раз.

«Царапина на рубине». Это точно перстень Отто, с царапиной, он частенько говорил что поцарапал его в битве, но Фридрих хорошо помнит тот осенний день на охоте. Он положил бумагу в ящик стола. Запер на ключ.

Наконец-то след. Наконец я найду того, кто меня предал, того кто убил моих людей. Убил Отто.

Он посмотрел на город. На огни внизу. На тёмные улочки Нижнего Города.

Клаус вернулся в сопровождении двух стражников. Постучал в дверь кабинета. Фридрих сидел за столом — не работал, просто сидел и смотрел в стену. Думал.

— Войдите.

Клаус вошёл. Поклонился.

— Нашли, дейн Крамер.

Фридрих встал.

— Где?

— Нижний Город. Улица Кожевников. Лиза, дочь Ульриха-портного. Работает швеёй у мастера Теобальда. Живёт с родителями — отец, мать, младший брат.

— Перстень у неё?

— Не знаем. Не обыскивали. Ждали Ваших указаний.

Фридрих кивнул. Надел плащ. Пристегнул короткий меч к поясу.

— Веди.

Они вышли из Канцелярии — Фридрих, Клаус, четверо стражников. Прошли через Верхний Город — широкие улицы, мощёные, чистые. Мимо особняков дворян, мимо закрытых лавок, мимо патруля городской стражи. Те поклонились, увидев герб Канцелярии на плащах.

Потом спустились в Нижний Город.

Улицы стали уже. Грязнее. Пахло дымом, помоями, кожей из дубилен. Деревянные дома лепились друг к другу, кривые, покосившиеся. Штукатурка облупилась. Крыши текли. Где-то лаяла собака. Где-то кричал пьяный. Где-то плакал ребёнок.

Обычный вечер в бедном квартале.

Остановились у дома — двухэтажного, узкого, зажатого между двумя другими. На первом этаже — швейная мастерская, окна тёмные, ставни закрыты. На втором — жильё, в окне мерцал слабый свет свечи.

Фридрих кивнул стражникам.

Один шагнул вперёд. Постучал в дверь. Громко. Настойчиво.

Тишина.

Постучал снова — ещё громче.

Наверху свет качнулся. Окно открылось. Высунулась женская голова — растрёпанная, испуганная, в ночном чепце.

— Кто там⁈ Чего вам⁈

Стражник посмотрел вверх.

— Стража! Открывай дверь!

— Мы ничего не сделали! Зачем вам…

Фридрих шагнул вперёд. Поднял голову. Голос холодный, спокойный:

— Тайная Канцелярия. Открыть дверь. Немедленно.

Голова исчезла. Послышались шаги наверху, голоса — женский, испуганный, и мужской, хриплый, сонный. Потом топот по лестнице.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял мужчина — пожилой, худой, в мятой ночной рубахе, босиком. Лицо серое от страха. Руки дрожали.

— Господа… что… что случилось? Мы ничего… мы законопослушные люди… мы…

— Лиза, дочь Ульриха. Она здесь?

Мужчина заморгал. Открыл рот. Закрыл. Сглотнул.

— Здесь… это моя дочь… но что она… она хорошая девочка, она не…

— Позовите её, — сказал Фридрих.

— Но… но зачем… может, вы скажете сначала…

— Позовите. Или мы войдём и заберём сами.

Мужчина шагнул назад. Побелел. Обернулся к лестнице.

— Лиза! — крикнул он дрожащим голосом. — Лиза, спускайся! Сейчас же!

Наверху зашуршало. Послышались шаги — лёгкие, быстрые, испуганные.

По лестнице спускалась девушка.

Молодая. Семнадцать, может восемнадцать лет. Светлые волосы, растрёпанные, падали на плечи. Лицо круглое, простое, сонное. Большие серые глаза, широко раскрытые от страха. Одета в длинную ночную рубашку, поверх накинула шерстяную шаль. Босая.

Остановилась на последней ступеньке. Смотрела на Фридриха, на стражников. Руки прижала к груди.

— Я… я ничего не сделала… — прошептала она.

Фридрих шагнул в дом. Стражники за ним. Отец попытался загородить дочь, но стражник легко отодвинул его в сторону.

Фридрих остановился перед Лизой. Смотрел на неё. Оценивающе. Холодно.

Молодая. Испуганная. Простая девчонка из Нижнего Города. Швея. Дочь портного.

Могла ли она убить отряд солдат?

Нет.

Значит, ей дали перстень.

— Лиза, дочь Ульриха?

Она кивнула. Губы дрожали.

— У тебя есть перстень. Золотой. С гербом. Где он?

Лиза побледнела. Ещё больше. Губы задрожали сильнее.

— Я… я ничего… я не крала… мне подарили…

— Где перстень?

Она молчала. Прижимала руки к груди. Смотрела на Фридриха большими испуганными глазами.

Фридрих кивнул стражнику.

— Обыщите.

Стражник шагнул к Лизе. Она попятилась.

— Нет! Не надо! Я сама… я сама…

Она сунула руку за пазуху. Вытащила что-то — блеснуло золото в свете свечи. Протянула дрожащей рукой.

— Вот… вот он… но я не крала… правда… мне подарили…

Стражник взял перстень. Протянул Фридриху.

Фридрих взял, поднёс к свече. Золото. Тёплое. Тяжёлое. Широкая полоса. Печатка с рубином. На печатке — герб. Лев с мечом на фоне башни. И маленькая царапина на рубине.

Конечно же Отто.

Фридрих сжал перстень в кулаке. Посмотрел на Лизу.

Она стояла, прижав руки к груди, и плакала. Тихо. Беззвучно. Слёзы текли по щекам.

— Откуда у тебя это? — спросил Фридрих. Голос ровный. Холодный.

— Мне… мне подарили… — всхлипнула она.

— Кто?

Она молчала. Мотала головой.

— Кто дал тебе перстень?

Молчание.

Фридрих шагнул ближе.

— Этот перстень, — сказал он медленно, — принадлежал дейну Отто фон Штайну. Он пропал. Его или убили или держат в плену. Мне нужно разыскать того, кто это сделал. Кто дал тебе перстень, девочка?

Лиза всхлипнула. Задрожала всем телом.

— Я… я не знала… мне сказали, что это фамильная вещь… что от деда…

— Кто сказал⁈

Она мотала головой. Плакала.

— Я не могу… я не могу сказать… пожалуйста…

Фридрих смотрел на неё. Долго.

Защищает кого-то. Любовника, наверное. Боится его больше чем меня.

Пока.

Он развернулся к стражникам.

— Арестовать. По подозрению в краже государственного имущества, осквернении дворянского тела и возможном пособничестве врагам Короны.

Лиза вскрикнула.

— Нет! Я ничего не сделала! Я просто… мне подарили… я не знала…

Отец бросился вперёд.

— Господин! Пожалуйста! Она ничего не сделала! Она хорошая девочка! Она не…

Стражник оттолкнул его. Грубо. Старик упал на пол.

Сверху закричала женщина — мать.

— Лиза! Лизу! Не трогайте её! Она ничего не сделала!

Стражники схватили Лизу под руки. Она сопротивлялась — слабо, бестолково.

— Пожалуйста… пожалуйста… я ничего… я правда ничего…

Фридрих смотрел. Равнодушно. Все так говорят. Все невинны. Пока не начинается допрос.

Он вышел из дома. Стражники потащили Лизу за ним. Она кричала, плакала, пыталась вырваться. Отец ковылял следом, мать высовывалась из окна и вопила.

Фридрих не оборачивался.

Они шли по улице. Лиза босая, в одной ночной рубашке и шали. Спотыкалась. Всхлипывала.

— Пожалуйста… отпустите… я ничего не сделала… пожалуйста…

Фридрих не отвечал.

Прошли через Нижний Город. Поднялись в Верхний. Дошли до Канцелярии.

Башня встретила их холодом и темнотой.

Фридрих кивнул стражникам.

— В подземелье. Камера три. Первая степень. Стандартная процедура. Утром — допрос.

— Слушаемся, дейн Крамер.

Глава 16

Глава 16

В подземелье пахло чем-то кислым, воздух был спертым, тяжелым и влажным. Сам Гюнтер не очень-то и жаловал подземелья и пыточные, это при том, что титул и должность зачастую обязывали его присутствовать при допросах свидетелей и обвиняемых, все же он — Inquisitor Quaesitor от Святого Престола в Альберрио, назначенный Верховным Инквизитором королевства Иннокентием Торвенстом.