Фиаско Красной Шапочки - Логунова Елена - Страница 1

Елена Логунова

Фиаско Красной Шапочки

© Логунова Е.И., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

Главпочтамт, оказывается, давно уже куда-то переехал. Он и не знал. Не пользовался почтой – сколько? Да лет, наверное, двадцать.

Была бы у него пенсия, ходил бы на почту получать ее, а так – зачем? Ему никто ничего не присылал, он кому-то – тем более. Что он мог кому-нибудь послать, кроме проклятий?

В почтовом отделении у Финляндского вокзала было немноголюдно, но под высоким потолком гуляло эхо, умножая и усиливая даже редкие звуки и тихие голоса. Ему казалось, что его ручка скрипит, как снежный наст под ногами.

Он не сообразил сразу взять талончик – не знал про электронную очередь – и потерял время. Впрочем, он никуда не спешил, а в почтовом отделении было тепло и сухо, чего ж не посидеть.

Долго рассиживаться, впрочем, не вышло: синих дырчатых кресел для ожидающих было меньше десятка, а в очереди стояли все больше девки да бабы. Он мог бы и не уступать свое место, сам уже дед семидесяти пяти лет, и ноги у него больные, но почему-то даже без просьб подскочил и просипел: «Садитесссь».

Как это говорили в советские времена? «Бытие определяет сознание». Вымылся, оделся в чистое, притворился приличным человеком – обязан вести себя соответственно.

Намылся он в бесплатной душевой при церкви, седые волосы аккуратно причесал, надел чужое пальто, слишком просторное, но чистое. Не пил! Руки, давно привыкшие дрожать, сжал в кулаки от напряжения.

Когда подошла его очередь, пошел к стойке с неестественной, вымученной решительностью человека, идущего к краю пропасти.

– Мне, – голос скрипел, как прежде ручка, – письмо отправить. В Англию.

Почтальонша за стойкой, тетка лет пятидесяти, подняла на него усталый и равнодушный взгляд.

– Да хоть на Луну. Простым, заказным?

– Как дешевле, – ответил он. И тут же встревоженно уточнил: – Но чтобы точно дошло!

– Куда ж оно денется. – Почтальонша глазами указала на стойку. – Ну?

Он не понял.

– Письмо-то где? – пояснила она, скользнув оценивающим взглядом по его лицу, чистому пальто и нелепой шапке.

«Странный тип. Но трезвый».

Он молча, с торжественностью архивариуса извлек из внутреннего кармана пальто потрепанный конверт. Тот был подписан аккуратно, каллиграфическим почерком. Когда-то он делал сложные чертежи, оказывается, не совсем утратил навык.

– Однако! – Почтальонша посмотрела, что написано на конверте, и хмыкнула.

«Свихнулся дедка», – подумала она, но ничего по этому поводу не сказала. У самой дома свекор восьмидесятилетний – тот еще маразматик.

Она взвесила конверт на электронных весах, объявила стоимость услуги.

Цена кусалась, но он не стал возмущаться. Так же медленно и торжественно вынул из кармана засаленную, но аккуратно сложенную пачку десятирублевок и полтинников – его последние сбережения, трудовой доход от собранных бутылок. Отсчитал названную сумму, разгладил каждую купюру и передал почтальонше.

Пока та клеила марки, он стоял не двигаясь, уставившись на конверт, как будто силой воли мог заставить его долететь быстрее.

– Обратный адрес указать? – уже почти автоматически спросила почтальонша, готовясь что-то написать на обороте.

– Нет, – ответил резко, почти испуганно, и его рука непроизвольно дернулась, будто он хотел прикрыть конверт ладонью. – Не нужно. Без обратного.

Почтальонша снова посмотрела на него.

«Странный. Очень странный. Точно – маразматик».

Она пожала плечами. Чужой маразм ее не касался.

– Как знаете, – буркнула почтальонша и бросила конверт в серый пластиковый лоток с надписью «Международная корреспонденция».

Он не сразу ушел. Постоял еще несколько секунд, буровя взглядом свой конверт, упавший на кучу других. Потом выдохнул: миссия выполнена. Развернулся и двинулся прочь, вышел за дверь и растворился в сером питерском дожде.

Почтальонша проводила его безразличным взглядом, качнула головой и крикнула:

– Следующий!

Электронная очередь сбоила, приходилось дублировать ее голосом.

Глава 1. Проблемная прогулка по болоту

– Никто не против музыки? – спросил Боря и тут же включил радио.

Дома у него основной источник звуков – голосистый четырехмесячный младенец. На таком фоне даже песнопения нетрезвых посетителей караоке все равно что ласковый бриз в сравнении со штормовым ветром.

Радио неразборчиво замычало, заныло, демонстрируя поднадоевший модный тренд на безголосых исполнителей с проблемной дикцией.

Марфинька поморщилась, похлопала себя по уху рукой в тонкой перчатке и выговорила показательно отчетливо:

– Эта безобразная профанация вокального искусства вызывает у меня огромное беспокойство!

– Тебя тревожит очевидный упадок культуры? – с пониманием уточнила тетя Ида.

– И это тоже, – кивнула та. – Но также я беспокоюсь о собственном здоровье: мне начинает казаться, будто у меня проблемы со слухом. Я совершенно не разбираю слов этой, с позволения сказать, песни! Слышу только «Мяу-мяу-мяу люблю – мяу-мяу-мяу куплю»… или «коплю»? Ничего не понимаю.

– Может, это о покупке жилья в ипотеку? – уныло предположил Боря. – Куплю, когда накоплю, потому что люблю.

Он вздохнул, и все посмотрели на него с сочувствием.

Боря, которого друзья за глаза кличут Фабержонком, потому что он молодой, но талантливый ювелир, активно ищет возможность превратить свою однокомнатную квартиру в двушку, а лучше сразу в трешку, чтобы улучшить жилищные условия пополнившегося семейства. Боря договорился о продаже однушки и даже взял залог, но еще не нашел новую квартиру. В тех вариантах, которые он уже смотрел, неудовлетворительная звукоизоляция, а младенец у них с женой на редкость голосистый, запросто мог бы посрамить Шаляпина.

Собственно, именно из-за желания хоть немного отдохнуть от вокализов ребенка Боря с легкостью согласился на просьбу тети Иды свозить нашу компанию в эко-парк «Сестрорецкое болото». Я там прежде не бывала и не представляла, чего ждать от местности такого типа, а Боря знал: тишины. Тетушка же организовала эту поездку, чтобы порадовать Марфиньку, которая сетовала, что, сидя в городе, мы пропустим волшебную пору цветения болот.

– Ах, нам предстоит увидеть настоящую сказку: белая ночь, дымка тумана, заросли цветущей калужницы! – анонсировала предстоящее нам зрелище Марфинька уже в машине. – Поляны водяных ирисов, испещренные крупными желтыми цветами! Зеленые кочки мха «кукушкин лен», белые ватные шарики пушицы, цветущие ковры вахтовых топей, подбела и вереска!

– Откуда такие глубокие познания? – шепотом спросила меня Ирка.

Она примчалась в Питер, узнав, что Боря срочно продает свою квартиру, и стала тем самым покупателем, который с ходу расщедрился на залог. Жить в одном дворе со мной, буквально окна в окна – Иркина давняя мечта, и малая площадь Бориной однушки ее не смущает. Подруга не собирается обитать в этом скромном жилище постоянно и рассматривает его как своеобразную дачу, только не в деревне, а в культурной столице.

– У Марфы был такой поклонник, – ответила за меня тетушка. Мы сидели сзади втроем, уступив Марфиньке лучшее пассажирское место впереди. – Профессор ботаники, видный специалист-болотовед. Ежегодными выездами на цветущие топи она чтит его память.

– А поклонника-альпиниста у нее не было? Мы никак не соберемся на Памир, а тоже было бы интересно, – сказала Ирка, открывая свою сумку-самобранку. – Кто хочет шоколадку? Пора, мне кажется, немного подкрепиться.