Кузина Кейт - Хейер Джорджетт - Страница 8

Даже Сара не могла не признать, что свою благодарность мистер Нидд выразил исключительно любезно. Затем он осторожно пересыпал содержимое своей старой табакерки, вырезанной из рога, в новую, серебряную и отдал старую табакерку Саре, наказав немедленно выбросить ее. После этого он направил стопы на постоялый двор, где, по всей видимости, собирался похвастаться перед друзьями полученным подарком.

Глава 3

Через два дня к пяти часам вечера карета, в которой находились леди Брум, ее племянница и горничная, уже значительно приблизилась к цели своего путешествия, и ее светлость пробудилась. Мисс Малверн, бодрая и ясноглазая, не спала – она то благоговейно поглаживала муфту из поблескивающего собольего меха, которую леди Брум подарила ей, то в восхищении косилась на палантин из того же меха, укутывающий ее плечи, то с интересом смотрела на сельские пейзажи, мимо которых несла их карету четверка быстрых лошадей, а еще Кейт размышляла о внезапной перемене в своей судьбе.

С самого своего приезда в отель «Кларендон» она почувствовала, что судьба перенесла ее в совершенно другой мир. Ее любезно встретили и провели в апартаменты миледи – номер, состоящий из нескольких комнат, окна которых выходили на Альбемарль-стрит. Сама миледи ласково приветствовала ее, поцеловала, отстранила на расстояние вытянутой руки и воскликнула:

– Как ты очаровательна! А какой у тебя превосходный вкус! Неудивительно, что тот ужасный молодой человек в тебя влюбился! Ах, Сидлоу, вот она – моя маленькая племянница. Дорогая, это Сидлоу, моя портниха и моя горничная.

Мисс Малверн недаром провела шесть месяцев в доме джентльмена: выражение лица мисс Сидлоу было недружелюбным, а ее реверанс величественным, но мисс Малверн была не настолько глупа, чтобы подать ей руку. Она улыбнулась и ответила на реверанс, грациозно наклонив голову. Кейт прекрасно понимала, что, продемонстрировав знание хороших манер, она превратила себя из Бедной Родственницы в Леди из Высшего Общества.

Обед, не очень пышный, но изысканный, был сервирован в маленькой гостиной миледи. Сначала подали суп, затем омара. Кульминацией обеда стало блюдо из утки. Мисс Малверн, непривычная к такой роскоши, предалась чревоугодию.

За едой она внимательно слушала рассуждения миледи, которые были посвящены славе Стэплвуда и Брумов. Так, Кейт узнала, что Брум был одним из бравых рыцарей короля Джеймса и что с тех самых пор сын наследовал отцу, и линия эта ни разу не прерывалась; она узнала, что, хотя никто из Брумов не снискал громкой славы, многие из них стали довольно известными личностями. Также тетя поведала Кейт, что каждый из Брумов ставил себе целью увеличить или приукрасить наследуемое поместье. Леди Брум обещала показать ей наброски и планы дома за более чем двести лет.

– Мы с сэром Тимоти тоже внесли свою лепту – облагородили сады и построили бельведер, из которого открывается прекрасный вид на озеро.

Кейт показалось, что, хотя леди Брум переросла свою девическую мечту выйти замуж за герцога, честолюбие ее еще не насытилось. Просто теперь оно было направлено в более достойное русло. Ее увлеченность семейством Брум вовсе не была напускной, и, когда она говорила о Стэплвуде, выказывала глубокое уважение и большую осведомленность.

Тетя рано отправила Кейт спать, предупредив, что та уже в пять утра должна быть готова к долгому путешествию.

– Надеюсь, ты не будешь возражать, если мы пропутешествуем целый день? Я не люблю находиться вдали от сэра Тимоти больше трех дней, к тому же я всегда плохо сплю в гостиницах.

– Разумеется, я не возражаю, мэм, – незамедлительно ответила Кейт. – Мне часто приходилось пускаться в долгие путешествия, там, на Пиренейском полуострове, к тому же по таким тряским дорогам! А когда мне не удавалось найти лошадь, приходилось ехать в совершенно дряхлых экипажах.

– Ах да, я и забыла. Боюсь, что некоторые участки дороги совсем плохи, но у моего экипажа хорошие рессоры, к тому же у меня собственные форейторы. Это, конечно, прискорбная расточительность, притом что я так мало путешествую теперь. Но если вы принуждены странствовать без сопровождения мужчины, такие надежные молодцы – это необходимость. Теперь я провожу тебя в твою спальню, просто чтобы увериться, что у тебя есть все необходимое.

Кейт окинула критическим взглядом свои апартаменты, но тут взгляд ее упал на соболий палантин и муфту, лежащие на кровати. Девушка застыла как вкопанная.

– Но это не мое, мэм!

– Что не твое? Ах, меха! Конечно, твои! Это мой первый подарок племяннице, надеюсь, они тебе нравятся?

– О да, да, но… тетя Минерва, я бесконечно благодарна вам, но вы не должны…

Леди Брум рассмеялась:

– Не должна? Глупышка, ты хочешь вернуть их мне?

– Нет, я не столь плохо воспитана, и к тому же они мне так нравятся! – простодушно заметила Кейт, поднося мех к щеке. – О, какой он мягкий! Какой роскошный!

То же самое она могла бы сказать и об экипаже, который уже на следующее утро повлек ее на север, и эта непривычная роскошь рождала в ее голове неподходящие мысли. Леди Брум, бросив многозначительный взгляд на спину Сидлоу, улыбнулась и попросила Кейт не говорить глупости. Сидлоу, занимавшая неудобное переднее сиденье, тоже улыбнулась, но довольно кисло. Однако когда миледи заснула, что случилось очень скоро, Сидлоу услышала шепот Кейт и немного оттаяла.

– Расскажите мне о Стэплвуде! – попросила Кейт. – Вы знаете, почти всю мою жизнь я прожила на Пиренейском полуострове, в совершенно ужасных условиях, и я никогда не бывала в английском поместье, никогда не выезжала в свет или… да все что угодно! Как мне себя вести?

– Вы поступите очень хорошо, если останетесь скромной девушкой, какой вас и полюбила ее светлость.

– Я надеюсь, что буду достойна ее расположения.

– Да, мисс. На долю миледи выпало немало страданий.

– Я надеюсь, вы не думаете, что я окажусь причиной еще одного такого страдания миледи?

Поколебавшись с минуту, Сидлоу ответила, тщательно подбирая слова:

– О нет, мисс! Просто вы можете разочаровать миледи, но я уверена, что вы ничего такого не сделаете.

– Уверяю вас, не сделаю.

– Да, мисс. Миледи сама доброта по отношению к тем, кто ей нравится.

Вывод был очевидным. Инстинкт подсказывал Кейт, что не стоит спешить с расспросами, молчание нарушила сама Сидлоу:

– Я думаю, мисс, – хотя и не располагаю достоверными сведениями, – что миледи надеется, будто вы составите мистеру Торквилу компанию, которой он был лишен, хотя и не по своей вине.

Когда экипаж замедлил ход, приблизившись к воротам поместья, леди Брум проснулась. Она открыла заспанные глаза и села, поведя плечами.

– Ну вот мы и прибыли. Прошу прощения, дорогая. С моей стороны было так невежливо взять и заснуть. Ах, Флит! Не ожидал увидеть меня дома так скоро? Здесь все в порядке? Все хорошо? Какое облегчение! Поехали, Джеймс!

Она повернулась к племяннице.

– А вот и Стэплвуд, – сказала она просто.

Экипаж медленно покатил через парк, предоставляя Кейт великолепную возможность смотреть и восхищаться. Стоял чудесный день, солнце уже садилось, окрашивая небо в нежно-розовый цвет. Когда Кейт впервые увидела огромный дом, у нее перехватило дыхание, но не от восхищения, а от страха – при взгляде на величественный фасад, бесчисленные окна которого отражали угасающие солнечные лучи разными цветами радуги, девушке показалось, что дом – в огне. Кейт была потрясена, но, поняв, что тетя неверно истолковала ее судорожный вздох, что-то восхищенно пробормотала.

– Да, – промурлыкала леди Брум, невольно напомнив Кейт огромную откормленную кошку. – Он прекрасен, не правда ли?

Она отложила в сторону плед, покрывавший ей ноги, и приготовилась выйти из экипажа. Лакей, подоспевший из дома, подставил лесенку и подал миледи руку, а пожилой мужчина низко поклонился ей:

– Добро пожаловать домой, миледи!

– Благодарю, Пеннимор. Кейт, дитя мое, познакомься с Пеннимором. Это наш дворецкий, который жил в Стэплвуде задолго до меня. Как сэр Тимоти, Пеннимор?