Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 (СИ) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 109

во-первых, его фигура окуталась каким-то красноватым мерцанием, которое заходило и на его топор. А во-вторых, он рубил своих. Я, конечно, был бы рад заполучить в этом бою такого союзника, но сомневаюсь, что за столь короткое время вождь орков решил пересмотреть свои взгляды.

Тем более, что двигался он таки по направлению к Соломону, вне всякого сомнения, самому грозному из соперников.

Скорее всего, он впал в боевое безумие. Или, выражаясь местным языком, активировал абилку «берсерк».

Может, это с падением здоровье связано, а может, он просто на нас обиделся.

К этому моменту в «дезерт игле» регенерировали два патрона. Одну пуля я подарил набегающему на меня орку, вторую послал в голову Отца, но в сутолоке промахнулся и попал в плечо, которым он даже и не повел.

Такого, как он, наверное, на танке давить хорошо, если он ему гусеницу не отгрызет.

Я снова схватился за топор, оказавшийся наиболее популярным оружием в этой схватке, и двинул к Отцу, и меня тут же начали отвлекать. Навязчивые парни эти орки, вообще не представляю, как с ними без топора разговаривать.

Пока я завяз в одной из самых медленных в истории атак, Отец таки добрался до Соломона и титаны сошлись в рукопашной.

Первый удар топора Соломон принял на винтовку, попутно отмахнулся цепным мечом от какого-то левого орка, пнул еще одного, да так, что тот отлетел на добрых пару метров, и встал в боевую стойку.

Отцу, в общем-то, было все равно. Он только глухо рычал и пер вперед, как дизельный трактор по целине.

При виде атакующего лидера досаждавшие Соломону орки бросились врассыпную. Видимо, им было доподлинно известно, насколько он страшен в гневе.

Отец и Соломон оказались на открытом пятачке пространства, обменялись парой ударов, после чего двуручный топор орка был разломан на несколько частей. Отца это ничуть не обескуражило и он прыгнул на Соломона с голыми руками. Халк в ярости, Халк рвать.

Тут-то какому-нибудь менее прокачанному персонажу и пришел бы конец, Соломон бы просто распилил его на части, а потом уже стал бы эти части лутать. Но Отец, получив в бедро тычок, от которого его здоровье стремительно упало в красную зону, ни на миг не сбавил оборотов, сграбастал Соломона в свои исполинские объятия и они рухнули на пол.

Что удивительно, ко мне в это время почти никто и не лез, да и Виталику, насколько я успел рассмотреть, стало полегче. Местные были слишком увлечены схваткой своего босса, видимо, как никогда ранее близком к полному фиаско, с наглым пришлым хайлевелом и не обращали на мелочь, вроде нас, никакого внимания.

Отец и Соломон — кстати, если он выживет, надо будет у него спросить, чего он вообще тут забыл — сплелись в единый клубок, из которого доносились только звуки ударов, учащенное дыхание Соломона и хриплое рычание Отца.

А затем они из этого единого клубка расплелись.

Соломон остался лежать на полу, а Отец полоска здоровья которого превратилась в красную, едва различимую ниточку, тяжело поднялся на ноги.

Ну, с его стороны это было уже полное хамство, и я, с воинственным кличем «За ВДВ!» вылетел из-за спин его гвардейцев и впечатал ему в живот усиленным абилкой пинком.

Он не сложился пополам, но хотя бы слегка отшатнулся, и это было уже хорошо. По инерции, я прилетел прямо в него, двинул ему головой в подбородок (выше тупо не достал), а мои руки сомкнулись на его ожерелье.

Надеясь, что всю эту хрень он все-таки не на стальной трос наматывал, я рванул ожерелья на себя изо всех сил.

Рывок получился вполне так ничего, Отец аж головой непроизвольно дернул. Ожерелье осталось у меня в руках, и в этот же миг — скорее всего, то таки было совпадение, но очень удачное — сияние вокруг его тела, наконец, погасло и он без сил рухнул на одно колено.

При этом он все еще был жив.

Топор сам лег мне в руку.

Наверное, я мог бы его добить. Кто знает, что бы тогда случилось. Может, как в самом презираемом Виталиком сценарии, серые орки даже признали бы меня своим вождем, но становиться новым Отцом мне не хотелось. Мне слегка за тридцать, на кой черт мне столько детей?

Я положил топор ему на плечо, прижал острие к шее и попытался разыграть карту заложника еще раз. Раньше не сработало, но теперь у меня и заложник, вроде как, куда более ценный.

Отец что-то мычал себе под нос и, видимо, уже мало что соображал. Абилка, видать, и на интеллект тоже действует, а может просто сознание потерять готовился.

— Охолоните, — сказал я. — Или он умрет.

— Значит, он слаб и его время пришло, — сообщил мне кто-то из орков. Парламентеры из них, надо признать, так себе. — К тому же, для орка нет большей чести, чем умереть в бою, а это был славный бой.

Как дети, право слово.

Где-то после десяти лет к нормальному человеку приходит убеждение, что самое славное в бою — это в нем выжить. И по возможности победить. Потому что даже если ты проиграешь, но выживешь, у тебя останется второй шанс.

А если ты славно сложишь голову, то второго шанса у тебя явно не будет. Конечно, обстоятельства бывают разными, и это правило работает не всегда, но сейчас явно был не тот случай.

Я огляделся по сторонам. Виталик пробирался ко мне вдоль стеночки. Соломон дернул копытом, но я не уверен, что это был сознательный жест..

Орков в боеспособном состоянии оставалось штук пятнадцать, и, вне всякого сомнения, они бы могли нам вломить.

А может, мы бы еще и отмахались.

— А может, уже хватит крови на сегодня? — попробовал я призвать рассудку. — Ну, типа, боевая ничья?

И тут помощь пришла, откуда не ждали.

— Может быть, ты и прав, человек, — возвестил шаман старческим голосом. Очухался, таки. Вот и хорошо, не хотелось бы на себя килл пенсионера вешать. — Вы двое можете уйти.

Как раз в этот момент Виталик встал у меня за плечом.

Среди орков послышался недовольный ропот, но открыто противостоять шаману никто не решился.

— Ты хотел сказать, мы трое, — поправил я старикана.

— Двое, — сказал он. — Тело останется.

— Тело не останется, — сказал я. Не знаю, что задумал Соломон и какие цели он преследовал на самом деле, но в этом бою он дрался на нашей стороне, и вот так запросто его бросать я не собирался. — Тело мы заберем с собой.

Либо расспросим, либо полутаем. И то и то хлеб.

— Это плохая сделка, человек, — сказал шаман.

— Ты думаешь, если полить ее еще десятком литров крови, она от этого намного лучше станет? — спросил я.

— Не станет, — согласился шаман после недолгого раздумья. — Ладно, уходите.

Хоть один здравомыслящий нашелся в этой толпе героев…

Я сунулся было в инвентарь, где меня ждал свиток портала, выданный Элрондом, и тут же меня взяли сомнения.

Вторая директива и вот это вот все.

Допустим, он нам наврал, или, скажем так, многое недоговорил. Он ведь тип ушлый. Допустим, у него уже есть и космический корабль и координаты ему тоже известны, и только кодов доступа для полного счастья и не хватает.

И тогда зачем ему мы?

Причем, он нас предупредил, что портал приведет не к нему в таверну, а к какой-то другой его аватаре, и кто его знает, что там за человек. Вдруг тот самый паладин Ричард, которого шаман завалить просил.

Я не думаю, что мы и с Элрондом-то могли бы справиться в случае чего, я ж видел, как он стреляет, а паладин вообще был темной лошадкой. Вот если бы Соломон был в сознании…

Но нет, все так же лежит и ножкой дергает.

— Бери тело, — сказал я Виталику. — Мы пойдем ногами.

— А ты не думаешь, что искушение для этих ребят окажется слишком уж, сука, искушающим? — тихо поинтересовался Виталик, склоняясь над поверженным хайлевелом.

— А какие варианты? Тело вообще живо?

— Вроде да.

— А если ему зелья куда-нибудь влить?

— Вряд ли поможет, — сказал Виталик. — На нем, сука, целый букет дебафов, начиная от «оглушения» и заканчивая «внутренними повреждениям». И ноги переломаны, к хренам.

— А как он тогда ими дергает?