Парагвайский вариант. Часть 3 (СИ) - Воля Олег - Страница 58

— Хорошо. Действуй, — кивнул Солано. — Но привези ещё в город Мордехая с парочкой его ребят потолковее. Здесь надо кое-какую информацию пособирать. Как там Супно и Руми? Не бузили?

— С трудом их уговорил не штурмовать эту тюрьму, — юрист с явной брезгливостью осмотрел помещение и его обитателей. Его взгляд задержался на месье Морле.

Солано ещё раз прислушался к собственной интуиции и решил, что стоит ей довериться.

— Иеремия, а проконсультируй, пожалуйста, моего сокамерника, — он указал на француза и быстро изложил известные ему обстоятельства дела.

Юрист с удивлением посмотрел на шефа, но не стал отказываться от лишней работы и начал задавать наводящие вопросы самому Морле.

— Ну что же, — подытожил он после беседы. — Не всё так плохо. Ваше дело легко можно переквалифицировать из уголовного в гражданское. Ибо для обвинения в мошенничестве нет явных оснований. Это типичная растрата средств вследствие некомпетентности. Или, по-другому, неудачное предпринимательство. За это вам по закону Нью-Джерси грозит долговая тюрьма. Но, опять же, можно апеллировать к федеральному закону о банкротстве 1841 года и свести всё к личной несостоятельности. Тогда ваше имущество уйдёт с молотка, но вы лично будете свободны.

— У меня нет имущества, — негромко произнёс Морле.

— Не имеет значения, — отмахнулся адвокат. — Пары старых носков достаточно для формальной процедуры. Но, — он тяжело вздохнул и нахмурился. — Всё это при условии честного и справедливого суда. А мы здесь имеем дело с… э-э-э… несколько более запутанной ситуацией.

Так, осторожно Говард назвал тотальную коррупцию и произвол судьи Уитли.

Морле снова сник и закрыл лицо ладонями. Солано потрепал его по плечу — жест получился почти отеческим, хотя сам Солано был минимум вдвое младше этого разорившегося театрала.

— Тебе пора, Иеремия, — обратился он к юристу. — И закажи в камеру жратвы из какого-нибудь кабака. На всех. Не буду же я есть в одиночку.

Пояснил он, видя недоумение на лице Говарда.

Тот откланялся, и Солано остался сидеть на лавке и думать.

Умница Говард не ограничился одноразовым заказом — он оставил шерифу сумму, достаточную, чтобы кормить камеру ещё несколько дней. Рейтинг Солано среди сокамерников вырос мгновенно.

Джимми вывели на следующее утро. Клерка забрали пару часов спустя. На его место посадили пожилого чернокожего человека, который якобы сбежал от хозяина в Мэриленде двадцать лет назад. Ирландцы и француз оставались на месте. О них словно забыли.

Так прошло три дня похожие друг на друга.

Наконец, Говард снова появился в камере. На лице его застыла неизменно радушная, ничего не значащая улыбка — профессиональная маска юриста.

— Приношу извинения за задержку, — начал юрист. — Она произошла не по моей вине. Мистер Кольт не мог выехать немедленно — дела, знаете ли. Но тем не менее мы уже переговорили с судьёй, и тот обвинение в подлоге снял.

— Это хорошо, — кивнул Солано. — Но когда я отсюда выйду?

— Завтра, — развёл руками Говард. — Почему именно завтра — не знаю. Таково решение судьи. Он взыскал пятьдесят долларов в качестве штрафа, но освободить вас обещал с утра.

Солано пожал плечами. Мелочное проявление власти судьи его не удивило.

— Мордехай с тобой?

— Да.

— Дай лист бумаги, я ему напишу задание.

Получив раскрытый блокнот с аккуратным маленьким карандашом на шнурке, Солано набросал несколько коротких абзацев.

— Передашь Мордехаю, — он протянул блокнот Говарду. — И пусть не торопится. Качество важнее скорости.

Солано вырвали из сна рывком. Чьи-то руки схватили за ворот, дёрнули вверх и вбок, сбрасывая с лавки на пол. Удар ногой в живот пришёлся, когда он ещё не понимал, где находится. Воздух вышибло, и в следующее мгновение его уже подхватили под локти, вздёрнули на ноги и прижали руки к чьей-то груди. Перед глазами, сфокусировавшись сквозь пелену боли, возникло лицо Шона. Ирландец скалился, предвкушая удовольствие.

— От судьи привет, — прошипел сзади Падди на ухо, шокируя обоняние Солано вонью изо рта. — Завтра уедешь из города. И никогда больше сюда не приедешь. Иначе будет плохо. Хуже, чем сейчас.

Шон, не дожидаясь ответа, врезал кулаком в солнечное сплетение. Согнуться Солано не давали руки Падди. Шон бил неторопливо, со вкусом, только в корпус — чтобы не оставлять следов на лице. От каждого удара темнело в глазах.

— Ну, давай, — ухмылялся Шон, замахиваясь снова. — Проси пощады.

Преодолев боль и шок, Солано, наконец, вспомнил чему его давным-давно учили в школе КГБ. Он сдвинул бедро максимально в сторону, освобождая путь для ладони, и всей пятернёй вцепился в пах стоявшего вплотную Падди. Сдавил нежную плоть со всей силы, как учили: не жалеть, не рассчитывать на второй раз.

Ирландец взвыл — высоко, по-бабьи, — и руки его разжались.

От изумления Шон замер, глядя на напарника. Солано шагнул вперед и со всей силы вогнал лоб в переносицу ирландца. Хруст хряща показался ему музыкой. Шон отлетел спиной назад и завалился, зажимая лицо. Из под пальцев у него сочилась кровь. Падди катался по полу, поджав колени к животу и не находя в себе сил даже стонать.

Солано на этом не остановился. Он бил ногами — по рёбрам, по почкам, по яйцам, по лицам — бил молча, сосредоточенно, не давая ни одному из ирландцев прийти в себя и подняться.

Дверь заскрипела, и на пороге возник шериф с помощником. Оба замерли, оценивая картину: двое ирландцев скорчились на полу, а щёголь в дорогом сюртуке методично обрабатывает их ногами. Поняв, что ситуация развивается не по сценарию, они накинулись на Солано вдвоём, и тот решил с представителями власти в конфликт не вступать. Он позволил себя уложить на пол и спокойно ждал, пока на руках у него не замкнут неуклюжие и очень увесистые наручники.

— Что здесь происходит? — наконец поинтересовался шериф.

— Эти двое напали на мистера Дебса, — раздался спокойный голос Морле. — Он только защищался.

Шериф перевёл взгляд на француза, прищурился.

— Видел я, как он защищался. Он же их лежачих бил.

— Ну так и правильно бил, — голос Морле был ровен, в нём не чувствовалось ни страха, ни подобострастия. — Их двое, он один. Тут либо бьёшь так, чтобы не встали, либо бежишь. А бежать отсюда некуда.

Шериф хмыкнул и распорядился.

— Так. Дебс. Пошёл вон из моей тюрьмы, и чтобы я тебя больше никогда в городе не видел. Понял?

— Это можно устроить, — зловеще ухмыльнулся Солано в уме перебирая способы выполнить распоряжение шерифа. Метиловый спирт подходил идеально.

(1) Макадамизация (устройство дорог по технологии Мак-Адама) в США началась в 1820-х годах и получила широкое распространение к 1830–1840-м годам, в рамках системы платных шоссе.

(2) Воды. Пить.

(3) Месье, садитесь. Иначе вода попадёт вам в нос.

Глава двадцать третья

Солано возвращается в Нью-Йорк, встречается с президентом США и запускает троянского коня

Встревоженные соратники встречали Солано в Нью-Йорке с присущей латиноамериканцам темпераментностью. Дядя Лопес был готов в любую минуту рвануть в Патерсон тряся дипломатическими документами. Рамирес уже прикинул, что двадцати четырёх гуарани ему вполне хватит, чтобы с боем освободить заключённого, при отступлении разнести ополчение штата Нью-Джерси и уплыть на захваченном корабле. Правда, последний пункт он проработал плохо, в чём с горечью и признался. Анна просто места себе не находила от переживаний. Остальные, включая Крессола и Тейлора, держались спокойнее: профессиональные навыки Говарда не вызывали у них сомнений, и каждый занимался своим делом.

Разумеется, в связи с возвращением «мистера Дебса» сам собой начал организовываться праздник, но для начала виновник переполоха потребовал бадью с горячей водой, чтобы смыть с себя грязь и усталость. Тут-то он и попал в заботливые руки Анны.