Парагвайский вариант. Часть 3 (СИ) - Воля Олег - Страница 23

«Но вряд ли Росас успокоится, — вздохнул Карлос. — Какое-то время он будет копить силы и непременно попробует снова. Надо усилить разведку. Напишу Хосе. Пусть не полагается на союзников, а вербует людей сам. Параллельно».

Юг был, конечно, местом тревожным и притягивал к себе всё внимание. Но не забывал Карлос и о других направлениях. Дорога на Боливию уже из проекта превращалась в реальность. Дюжина укреплённых поселений, основанных на расстоянии дневного перехода, связывала лентой грунтовая дорога с деревянными мостами через ручьи и речки. Причём мосты строились с учётом разлива и должны были позволить логистику вне зависимости от сезона.

Для защиты строителей от набегов мбарете, тоба и мокови были проведены карательные рейды силами нового кавалерийского корпуса. Поскольку дикари не способны соблюдать договорённости, Карлос решил просто очистить от них территорию. Женщин и детей, взятых в плен при акциях, толпами пригнали в Парагвай и расселили по одному в общинах гуарани, под ответственность старост.

Новые же посёлки в Чако уже заселялись и начинали приносить пользу. Расчищались поля под посевы, выпасался скот и лошади. А рядом с Эстансией Сан-Себастьян, которую заложили у переправы через Рио-Монте-Линде, нашли солёные источники, и есть отличная перспектива поставить там солеварню.

Впрочем, до цели проекта ещё далеко. Дорога не преодолела и половины запланированного пути. Но Карлос не сомневался. Ещё полгода — и она дотянется до боливийских посёлков.

А вот в прорыве к океану всё было ещё на стадии намерений.

Хуан Висенте Лопес давно уже отбыл ко двору императора Педро II, но пока что нет новостей о том, чтобы бразильские власти согласовали маршрут и выдали разрешение на работы.

«Впрочем, может и не понадобится. Тройственный союз крепок. Во главе армии опытные полководцы. Армия и флот вполне может защитить торговлю от Буэнос-Айреса, а порт Консепсьон гораздо ближе, чем Порту-Алегри».

Хоть эксперимент и длился всего пару часов, но Солано успел сделать выводы для заказа второго генератора. Так он решил отказаться от монолитного ротора. Его зубцы при работе раскалились из-за тока, наведённого высокочастотной ЭДС. Что неприемлемо. Ротор придётся делать шихтованным из сотен тонких пластин.

Разумеется, надо ставить генератор на демпферы и бороться с лишним шумом в работе. И, конечно, новая машина будет рассчитана на 100 кВт. И если она удастся, то это будет уже серийная модель.

В целом Солано был доволен результатом своего головоломного эксперимента. Из трёх тиглей в одном сталь получилась чересчур углеродистой и пригодной только к изготовлению напильников. А вот две первых плавки дали материал, идентичный лучшей пружинной стали из Англии. А она стоила в пять раз дороже железа и чугуна, из которых Солано эту сталь сварил.

Можно было бы начинать делать деньги, но как сохранить тайну технологии? Пусть даже никто и не воспроизвёл бы генератор и индуктор без знаний из будущего, но сам факт возможности процесса подстегнул бы сотни светлых умов в этом направлении. А это Солано совершенно не было нужно. Все эти высокотехнологичные сюрпризы он готовил только и исключительно для Парагвая. Остальные пусть эволюционируют привычным образом. Бессемер им в помощь.

Но каковы бы ни были соображения Солано, его помощники открыто недоумевали. Слесари были людьми неглупыми и коммерческий потенциал эксперимента поняли не хуже работодателя.

На следующий день они оба улучили момент и сделали боссу предложение:

— Мистер Дебс, а давайте мы всю установку перевезём в глухое место и там будем сталь варить? — начал Тинджи.

— У меня тесть ферму недалеко от Олбани имеет, — подхватил Пейн. — Места там глухие и есть где водяное колесо поставить. Давайте туда переберёмся.

Солано, начинавший слушать с вежливой улыбкой, чуть не дёрнулся при словах «Олбани». Цепочка стремительных ассоциаций выдернула из глубин памяти любопытный факт.

Именно в Олбани и именно сейчас преподавал Джозеф Генри. Тот самый Генри, чьим именем назвали единицу индуктивности. Именно Генри первым плотно намотал изолированную проволоку на железный сердечник, чтобы создать мощный электромагнит. Генри создал и одну из первых машин, в которой для приведения в движение использовался электромагнетизм. Самый ранний прототип современного двигателя постоянного тока.

«Вот уж кто способен из ныне живущих американцев понять происходящее — так это он. Надо, наоборот, подальше держаться от такого проницательного джентльмена».

— Нет, парни. Мы больше не будем плавить сталь, — произнёс Солано и пронаблюдал разочарование на лицах слесарей. — Этот агрегат — моя тайна, и работать он будет очень далеко отсюда. А с сегодняшнего дня мы с вами будем очищать электричеством медь.

К этому всё было давно готово. Четвёртый этаж склада, где приходилось ходить, пригнувшись, чтобы не удариться о балки чердака, был заставлен прочными ящиками, дно у которых было выстлано свинцовым листом. Стыки листов были проварены, и получились ванны для гальваники.

— Но сразу предупреждаю, парни. Мы не будем делать на этом бизнес, — нахмурившись, поднял палец Солано. — Это только эксперимент и проверка теории. И вы обещали молчать о моих делах. Помните об этом?

Слесари покивали и ушли. А озабоченный Солано вызвал в офис Алана Пинкертона.

— Алан. Мне не нравится настроение Говарда и Кендрика. Устрой провокацию. Подошли к ним человечка с деньгами. Пусть он их насчёт моих секретов попытает. Если будут болтать, то я должен знать об этом.

Алан вздёрнул бровь, но согласился.

— Хорошо, босс. Но я не слишком понимаю, что у тебя тут происходит, — он обвёл рукой всё здание склада. — О чём вообще спрашивать?

— Вот у них и узнай, что именно тут происходит, — усмехнулся Солано.

На адрес Уотер-Стрит, 224 теперь регулярно приходила почта. И в разгар работ по очистке дна акватории порта одновременно пришло два пакета из Филадельфии.

В первом содержался ответ главного инженера завода Merrick Towne Беверли Кеннона на предложение Солано поставить паровую машину на его шлюп «Вакханка». Солано выслал все нужные обмеры трюма и корпуса, а также свои пожелания и соображения. И теперь читал ответ.

Во-первых, инженер сообщал, что патентная заявка на машину уже подана. И что Эрикссон был несколько недоволен прытью Кеннона, поскольку обдумывал примерно такой же вариант. Но претензий не предъявлял. Всё было честно.

Во-вторых, инженер предложил несколько вариантов готовых паровозных котлов для ускорения работ. Они, конечно, были рассчитаны на давление поменьше, чем запросил Солано, но на такое давление готовых котлов вообще не существовало, и его разработка — это долго и дорого.

В-третьих, в указанные габариты машина влезает только если снизить мощность. При паровозных котлах это будет всего 50 л. с. Чего для маленькой яхты в 60–70 тонн, по мнению Беверли Кеннона, было более чем достаточно.

«А если вы позже замените котёл на высокопроизводительный с желаемым вами давлением, то машина без всяких переделок выдаст 75–80 сил», — добавил он.

В-четвёртых, он отказался браться за компаунд-машину. Точнее, он гарантировал сроки только при обычной машине. Саму идею компаунда он не отвергал. Но по его словам, расчёты и эксперименты займут не меньше года. Опыта в проектировании компаунд-машин ни у кого не было. А простую двухцилиндровую машинку можно спроектировать и изготовить за пять недель, максимум.

И, наконец, в-пятых. Систему конденсирования отработанного пара он считает избыточной для прогулочной яхты. В которую «Вакханка» неизбежно превращается в связи с полным исчезновением грузового отсека. Но Кеннон все равно произвел расчеты и пришел к выводу, что масса установки возрастет на 20% и потребует больших переделок по корпусу. Что может отразиться на сроках.