Служебный контракт (СИ) - "Alex O`Timm" - Страница 42

Поймав такси, спросил у водителя можно ли в городе найти место где можно переночевать или остановиться на день-другой.

— А, гостиница, чем не устраивает? — Спросил он.

— А там можно снять номер? — Удивленно переспросил я.

— А, почему нет?

Одним словом, водитель отвез меня в центр города, до площади Александра Невского, и я чисто наудачу, поверив словам шофера, сунулся в гостиницу, в попытке снять номер.

— Да, пожалуйста. — Ответили мне в регистратуре. — Вам какой. и на сколько времени?

От неожиданности я даже растерялся, но довольно быстро придя в себя, попросил одноместный, но с удобствами и желательно на неделю. Уж очень хотелось отдохнуть после долгого забега, по автобусам, поездам, самолетам, и теплоходам, прийти в себя, отоспаться наконец, да и посмотреть город. Все-таки, этот город всегда ассоциировался у меня с победой в Великой Отечественной Войне. Я нисколько не умаляю героизм защитников других мест, но Сталинград всегда для меня оставался на первом месте, за мужество и стойкость его защитников.

В общем мне дали, та называемый полулюкс. Довольно просторная комната на четвертом этаже, с окном, выходящим на улицу Володарского. В номере имелась шикарная деревянная кровать, Телевизор, санузел, с вполне приличной ванной и туалетом, балконов в здании не имелось, но окно было достаточно большим, и его можно было распахнуть настежь. За все, я отдал тридцать один рубль пятьдесят копеек, то есть по четыре пятьдесят в сутки. И честно говоря, ни разу не пожалел об этом.

Первым делом, после заселения, забрался в ванну, и минут сорок отмокал, нежась в горячей воде. Затем выбравшись из нее, попросил горничную организовать чай или кофе. Оказалось, что такая услуга предусмотрена, и вскоре я, устроившись за столом, пил горячий кофе, с булочкой и смотрел по телевизору местные новости.

Далеко идти не пришлось, прямо перед гостиницей, находится памятник Александру Невскому, а чуть дальше, стоит перейти через площадь, Александро-Невский собор. Самым же удивительным оказалось для меня то, что собор был действующим и как раз в этот момент шла воскресная служба. Причем, если милиция и присутствовала неподалеку, то вовсе не затем, чтобы отваживать граждан от посещения храма, а скорее исполняла свои прямые обязанности по охране правопорядка. В то время, как в храм вливались и старые, и молодые. Пару раз замечал молодых людей с комсомольскими значками на груди, совершенно не стесняющихся посещения храма. Это было для меня, сродни откровению, тем более я не однажды слышал, что за одно неосторожное слово, или даже восклицание, например, «Слава богу» вырвавшееся случайно из уст молодого человека, в моем мире, могли собрать комсомольское собрание, и заклеймить позором.

А позже, те самые ярые комсомольцы и коммунисты, первыми сожгли свои партийные и комсомольские билеты, и на полном серьезе утверждали, что всегда верили в бога. Помню даже была передача от какого-то известного журналиста, который брал интервью у такого деятеля. И когда тот сказал, что всегда стоял на стороне свободы вероисповедания, и никогда не выступал против, этого, журналист вывел на экран снятую на каком-то собрании документальную ленту, где тот борец за свободу, стоя на трибуне, клеймил молодых людей, за празднование пасхи и поедание крашеных яиц. Такого скандала в эфире не было никогда, а тот чиновник, после этого тут же покинул город.

Что интересно, все это касалось только христианской религии. В тех же мусульманских республиках, посещение мечетей, было в порядке вещей. Никто этого никогда не запрещал. Ну разве что партийные чиновники, не делали это в открытую, исполняя обряды, вдали от людских глаз, в остальном это считалось само-собой разумеющимся.

Чтобы обойти весь город, посетив все памятные места, понадобилось несколько дней. Я побывал на Мамаевом кургане, Площади Скорби у озера слез, куда бросил какую-то мелочь. Говорят, что после эта мелочь из озера извлекается служителями мемориала, и на эти деньги приобретают цветы, которые возлагают у памятников. На площади Стоявших насмерть находится скульптура бойца. Прототипом для монумента, послужил командующий 62-й армией Василий Чуйков, поклявшийся ценой жизни отстоять город. Он кстати еще жив. В моем мире, он умер в 1982 году, и его похоронили у подножия памятника «Родина-мать». В центре Зала воинской славы, у монумента, в виде руки из белого мрамора, держащей в руке факел «Вечного огня» находится почетный караул, замерший по стойке смирно, менявшийся каждый час. А вечером на Мамаевом кургане, включается подсветка, всех памятников, и это место как будто оживает.

На Советской улице, находится «Дом Павлова» — это четырехэтажное жилое здание, в котором во время Сталинградской битвы группа советских солдат держала оборону в течение пятидесяти восьми дней. Свое название дом получил в честь старшего сержанта Якова Павлова, который возглавлял эту группу. После освобождения Сталинграда, это здание восстановили одним из первых, и сейчас оно является жилым. А на торцевой стене со стороны площади Ленина можно увидеть колоннаду и барельеф с фамилиями защитников дома и надписью «58 дней в огне». А со стороны улицы Советской находится фрагмент кирпичной стены со строками «Отстроим тебя родной Сталинград!» и надпись: «В доме этом слились воедино подвиг ратный и трудовой».

Не забыл посетить и Музей-панораму «Сталинградская битва», который построен на месте высадки в сентябре 1942 года дивизии генерал-майора Александра Родимцева и полностью посвящен Сталинградской битве. Второй уровень музея, полностью занимает художественная панорама «Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом». На панораме изображено заключительное сражение за Сталинград 26 января 1943 года, когда советские войска начали операцию «Кольцо».

К началу лета, я, уже исходил город вдоль и поперек, побывал в большинстве памятных мест и музеев, и готовился к продолжению путешествия. У меня на руках уже имелся билет на Краснодар, до которого на поезде нужно было ехать всего одну ночь, а в голове, я уже строил планы на то, где приобрету себе дом, и чем займусь в первую очередь. Неподалеку от моей гостиницы, располагался Комсомольский сквер, именно там, в одном из укромных уголков, я и соорудил отметку в моей книге порталов. Конечно с одной стороны, это было достаточно оживленное место, но по большому счету, больших проблем это не составляло. Гораздо труднее было изловчиться и сделать запись в журнале, не привлекая в себе внимания. Но у меня все получилось, и я отправился в гостиницу, чтобы последний раз переночевать там, а назавтра отправиться в Краснодар.

Глава 17

Долго не мог уснуть. Не то, завтрашний отъезд в Краснодар, не то впечатления, полученные после посещения всех памятных мест Сталинграда, может и нежелание покидать этот город, а то и все эти причины разом, навалились на меня так, что всплывали одна за другой, и давили на мое сознание. Я даже пару раз вставал со своего ложа, подходил к окну, прислоняясь лбом к холодному стеклу, и кося взглядом, выискивал в ночной темноте, что-то ведомое только мне одному, сам не понимая того, что же я хочу там разглядеть. Как будто что-то незримое давило на меня, не давая уснуть, и вызывая некоторую подспудную обеспокоенность. Даже не тревогу, а какое-то чувство, что что-то должно произойти, что в корне изменит всю мою последующую жизнь. А вот к чему именно все это приведет было совершенно непонятно.

Промаявшись, почти до полуночи, я не вытерпел, и открыв свой рюкзак достал оттуда коньяк, и прямо из горлышка сделал несколько глотков, чтобы хоть как-то отвлечься от всех этих дум, в надежде, наконец заснуть, и спокойно провести последнюю ночь в этом прекрасном городе. И только моя голова коснулась в очередной раз подушки, как я тотчас вырубился, и разбудил меня, настойчивый стук в дверь. Судя по часам, находившимся на моей руке, проспал я от силы час, может быть полтора. За окном было темно, но стук в дверь был до того настойчивым, что заставил меня подняться, быстренько натянуть на себя брюки, и подойдя к двери, поинтересоваться, что происходит, и почему меня решили разбудить посреди ночи.