Министр товарища Сталина 2 (СИ) - Коруд Ал - Страница 58

Во многом благодаря усилиям Джакобсона США стали первой страной, дипломатически признавшей Израиль 14 мая 1948 года. В 1949 году Джакобсон приезжал в Израиль и встречался с премьер-министром Давидом Бен-Гурионом и президентом Хаимом Вейцманом. Один канзасский раввин на радостях утверждал, что Джакобсон должен стать президентом Израиля, но Эдди отверг это предположение, сказав, что «вполне доволен гражданством США, чтобы менять его на любую должность в мире».

Так что в Палестине мы потеряли влияние, и потому вкладываться туда не стоит. Но и ругаться и рвать связи, пожалуй, тоже не следует. Оставим государство Израиль в покое. Пока. Тем тяжелее будет их поражение в будущем.

Меня больше беспокоит, что министр Абакумов волею судьбы оказался втянут в семейные разбирательства Сталина. Да, это я про проклятую смерть Михоэлса. Странное и весьма чёрное пятно на совести МГБ. Но начнём издалека. Старый большевик Сергей Яковлевич Аллилуев работал в Закавказье, где познакомился со Сталиным, потом в Петербурге. В июльские дни 1917 года в квартире Аллилуевых скрывались от Временного правительства Ленин и Зиновьев, а с августа 1917 года жил Сталин, вскоре женившийся на младшей дочери Надежде. Клан Аллилуевых вошёл в высшие слои новоявленной советской элиты. У каждого имелся кремлёвский пропуск — чудодейственный сезам, открывавший все двери.

Сталин взял под своё крыло старшего из аллилуевских детей Павла, поручив его заботам Ворошилова. Тот устроил сталинского свояка сначала в торгпредство в Берлине, потом комиссаром Бронетанкового управления РККА. Свояченица Анна во время гражданской войны служила в ЧК в Одессе, замуж вышла за Станислава Реденса, помощника Дзержинского. Реденс руководил Украинским ОГПУ во время коллективизации, когда от голода погибло несколько миллионов человек. В 1932 стал уполномоченным ОГПУ-НКВД по Москве и области. Из Аллилуевых Гольдштейн из Института экономики, что связан с этим делом, хорошо знал только Евгению Александровну, урождённую Земляницыну, с которой когда-то работал в берлинском торгпредстве. Дочь священника, она первым браком замужем за дядей Светланы Павлом Аллилуевым. После его смерти в 1938 году быстро вышла за своего старого друга Николая Молочникова, вдовца с тремя детьми. Молочников в 30-х ездил в Америку стажироваться на заводах Форда, после войны работал в Гипромезе, был, кстати, сексотом МГБ.

Не получив ответа на свой крымский проект и наблюдая нарастание преследований, руководство ЕАК металось в поисках выхода. Связи Михоэлса с еврейской научной интеллигенцией осуществлялись в основном через Захара Гринберга из Института мировой литературы. Осенью 1946 года Гринберг привёл к нему на Кропоткинскую, 10 своего старого знакомого Исаака Гольдштейна из Института экономики. Михоэлс и Гольдштейн познакомились раньше во время официального сборища, на этот раз у них состоялся серьёзный разговор. Обсуждалось знакомство Гольдштейна с Аллилуевыми — родственниками покойной жены Сталина. После разговора с Михоэлсом Гольдштейн стал иногда бывать у Евгении Аллилуевой. Сведений о том, что он познакомился со Светланой и Морозовым, нет.

Имелась ещё старшая сестра Надежды, Анна Сергеевна, выпустившая в 1946 году книгу воспоминаний. Как свойственники вождя, Аллилуевы всегда находились под неустанным наблюдением органов, а во время описываемых событий ещё и под подозрением. С 1938 года, когда Павел умер, а Реденса репрессировали, Сталин больше Аллилуевых к себе не пускал, кремлёвские пропуска у них отобрали. Им оставалось только сетовать на обрушившиеся несчастья и сплетничать, о чём постоянно докладывали Сталину. Светлана продолжала общаться с тётками, особенно близка она с Евгенией. Сталин позволил Светлане выйти за Морозова, даже поселил их в своей кремлёвской квартире, в которой давно не жил, но с зятем ни разу не встретился. Светлана иногда ездила к нему на Ближнюю дачу. В мае 1947 года он вызвал её к себе и распорядился немедленно разойтись с Морозовым, если не хочет, чтобы его приковали к тюремной тачке.

Скорее всего, Сталину не понравилось, что по слухам в их разговорах неоднократно упоминается его тогдашняя близость с семьёй Аллилуевых. Это только начало. 10 декабря арестовали Евгению Аллилуеву и её мужа Молочникова. 16 декабря, на первом допросе, Евгения упомянула, что к ней заходил Гольдштейн, интересовался Светланой и Морозовым. Тремя днями позже арестовали Гольдштейна, уже по распоряжению Абакумова и без санкции прокурора. Следователь Сорокин получил от министра такую установку: в инстанциях считают, что интерес Гольдштейна к личной жизни Главы Правительства продиктован иностранной разведкой. События понеслись галопом. Никаких материалов на Гольдштейна в МГБ не имелось, поэтому немедленно арестовали его жену.

Гольдштейн после пыток очень скоро дал нужные следствию показания:

Первое: в президиуме ЕАК засели отъявленные еврейские националисты, извращающие национальную политику советского Правительства. Второе, Михоэлс проявил повышенный интерес к личной жизни Главы Правительства. Третье, эта информация добывалась по заказу американских евреев. Что и требовалось доказать.

Абакумов немедленно примчался в Лефортово.

— «Выходит, Михоэлс — сволочь?»

— «Да, сволочь», — ответил еле живой от избиений Гольдштейн.

— «А Фефер?»

Фефер являлся сексотом МГБ.

— «Фефер — нет».

Выслушав доклад Абакумова, Сталин дал указание ликвидировать Михоэлса. Это произошло в первых числах января 48-го года. Следствие продолжалось, аресты следовали один за другим (Гринштейн, отец Григория Морозова, Анна Аллилуева, дочь Евгении Аллилуевой и множество других). Однако от Михоэлса, ставшего личным врагом вождя, следовало избавиться при первой возможности. Случай представился 5 января, когда стало известно, что Михоэлс едет в Минск по командировке Комитета по Сталинским премиям. Сталин дал добро на проведение операции и утвердил ответственных: Сергей Иванович Огольцов, министр госбезопасности Белоруссии Лаврентий Фомич Цанава и начальник 2-го Главного управления МГБ (контрразведка) Фёдор Григорьевич Шубняков.

Метод ликвидации — наезд автомобилем на глухой улице, точнее, инсценировка такового. Глубокой конспирации ради решили принести в жертву спутника актера, театрального критика и осведомителя МГБ. Огольцов немедленно вылетел в Минск с бригадой чекистов, в составе которой находились специалисты: полковник Лебедев и старший лейтенант Круглов. Они имели в своём активе подобную операцию в Ульяновске. Всё произошло по плану.

12 января в десять вечера оперативники схватили Михоэлса с Голубовым на улице и доставили на дачу Цанавы на окраине Минска. Там им сделали инъекции яда, после чего трупы раздавили грузовиком. Через пару часов тела убитых вывезли на Белорусскую улицу напротив стадиона «Динамо» и сбросили на снег. Расследование причин смерти вела бригада МВД из Москвы, получившая инструкцию подтвердить автомобильный инцидент и не копать глубоко, что и исполнили. В их отчёте есть фраза, показывающая, что они имели заранее определённую цель. Документ этот, разумеется, не попал в газеты. Актера похоронили за счёт государства, чекисты получили ордена — через несколько месяцев.

Я же посадил себя на крепкий крючок. Виктор, ты вообще дурак или такой честный служака? Думаю, все-таки последний. До конца верил в Вождя. И получается зря! Тот относился к овчаркам по-пастушески практично. Пока пасет, пусть живет. Вот почему товарищ Сталин в раздумье: министр МГБ продолжает борьбу с «космополитами» по собственной инициативе или считает, что работает таким образом на Хозяина? Честно — очко делает жим-жим. Я постоянно ношу сейчас с собой пистолет, даже сплю с ним. В лучшем случае надеюсь смыться. В худшем… Будем считать, что Провидение ошиблось и мне назначат новое место. Переворот пока невозможен.

Глава 21

11 декабря 1948 года Конец эпохи

— Товарищ министр, а вы, оказывается, чрезвычайно хитрый человек, — снова я стою во фрунт и снова мелькают желтые огоньки в глазах невысокого старого человека, которого считают диктатором одной шестой суши. — Стоит только мне отвернуться, как вы начинаете свои игры на другом полушарии. Что это еще за донесение с Южной Африки, что это за Родезия такая и какой интерес она нам представляет? Вам что — заняться больше нечем? Все враги внутри страны повержены?