Министр товарища Сталина 2 (СИ) - Коруд Ал - Страница 21

Так что мне остро необходим опыт этого человека, каким бы я его говнюком ни считал. При его природном таланте коллективного управляющего ему нельзя было доверить политику. Вот здесь самая огромная собака и порылась. Он дитя кровавой эпохи и иное будущее создать не сможет. Все равно в стеклах его очков всегда будут плясать кровавые отблески.

Вот из-за этой проклятой конкретики я чуть не опоздал в театр. Так увлёкся материалом. Благо лететь по вечерней Москве недалеко и пробок нет. Мы быстро проходим наверх, на балкон, и вскоре начинается опера. Как ни странно, она мне понравилась. Первую часть отсмотрел с удовольствием. В антракте вышли погулять по фойе. В буфете ожидаемая очередь, но меня внезапно окликнули.

— Виктор Семёнович, не ожидал вас встретить.

— Сергей Матвеевич, тоже рад вас видеть.

Генерал-лейтенант Штеменко служил заместителем Василевского, и через него мы осуществляли оперативное сопровождение нашей операции против националистического подполья.

— Присоединяйтесь!

Адъютанты генштабиста оказались шустрее, и его стол оказался полностью заполнен прохладительными напитками, конфетами и пирожными. Я кивнул и взял под руку Антонину. Та была занята рассматриванием женской половины гостей Большого. Такие вот они — женщины. Выходят в свет себя показать и на других посмотреть. И времена ничего в этом плане не меняют.

— Это моя жена Антонина.

Подруга ярко улыбнулась, генерал представил свою жену, одетую скромней по сравнению с моей Антониной. Я с удовольствием опробовал местное ситро. Мы мило поболтали о том о сём, затем, пока дамы пудрили носики, он предложил:

— Не поужинать ли нам в ресторане?

Намёк толсто звучал между строк. Видимо, первый подручный Василевского имел на меня некоторые виды.

— Почему бы и нет?

Женщины ожидаемо с нами не поехали. Видимо, уже привыкли, что мужчины на таких встречах решают свои дела. Я пригласил военного к себе в машину. Тот ее придирчиво осмотрел и изрек:

— Шикарно живёте!

— Производственная необходимость в свете последних событий. Предпочитаю ездить сам, но… моя безопасность — дело государственное.

Штеменко тут же сообразил, о чём я. Покушение на Хрущёва отрезвило многих. Такого, наверное, не было со времён убийства Кирова. Так что народ ожидал репрессий. Но никаких «процессов» не происходило. Расследование вели только в Украинской ССР. И похоже, что многие связывали перемену политики с моим именем. Так что и отношения с военными потеплели. Во мне уже не видели сатрапа, а лишь меч Государев. Но как раз это в их понимании единоначалия и дисциплины было нормально. Приказ есть приказ. А в жизни они видели целеустремлённого и успешного человека. Чёткие указания и отлично проведённая оперативная работа. До смерти Хрущёва у нас практически не было провалов. Да и у Сталина я до сих пор в фаворе.

Ресторан гостиницы «Москва» в 1940‑е годы был одним из самых известных и престижных заведений столицы, и по какой-то причине я ещё здесь не бывал. Да и память реципиента помалкивала. Нас встретили у входа и проводили внутрь. Главный ресторанный зал впечатлял размахом. Он занимал сразу несколько этажей, а его площадь достигала 600 квадратных метров. В отделке использовались дорогие материалы, и выглядело всё роскошно: мрамор, ценные породы дерева, хрусталь, бронза. Дверные ручки, карнизы для штор, светильники — всё здесь было продумано до мелочей. В глаза бросались художественные панно, картины известных художников. Это было место сбора представителей советской элиты, деятелей культуры, а также иностранных гостей. Ресторан «Москва» был не просто местом для еды, а символом столичного гостеприимства и советского достатка.

Не успеваю очухаться от шикарного вида, как мне суют в руки меню. Ну, тут всё просто. Нет идиотского разнообразия в три десятка нерусских блюд.

— Котлеты по-киевски и блины с икрой. И ваш знаменитый салат.

Официант с улыбкой кивает. Салат «Столичный», ставший прообразом советского «Оливье», придумали именно в этом ресторане.

— Что будете пить?

Бросаю взгляд в сторону генерала.

— Коньяк.

Какой — видимо, уже известно.

Разговор у нас получился непредметным. Деловых тем старались избегать. Но некоторые сведения я всё-таки выпытал. И что самое важное — мне сделали предложение посидеть как-нибудь в бане. И вот это уже интересно. Военные пошли на контакт. Кто именно? Разведка или старые зубры из Генштаба? Министром обороны они точно не были довольны — это часто проскакивало. Булганин — временная фигура и с заданием Хозяина не справлялся. Или его задача была иной.

— Как с делами разгребусь, съездим. Слышал о ваших охотничьих хозяйствах.

— О, да вы любитель пострелять, Виктор Семёнович.

Не любитель, но, будучи Брежневым, не раз участвовал. Что поделать — всему научишься. А совместная охота и выпивка сближает. Как и общение с женщинами. Вот эта молодая блондинка мимо нашего столика уже не раз проходит. И что-то внутри каждый раз полыхает.

Всё разъяснилось в момент, когда я отошёл «проветриться». Блондинка ждала меня за колонной.

— Витя, ты меня совсем забыл? Как же так?

А она эффектна! Белокурые, средней длины волосы, смешливое по-юношески личико, вечернее платье смелого красного цвета. Напоминает голливудскую звезду или косит под неё.

— Тебя разве забудешь, Маша.

Ого, как сердце у Абакумова забилось! Мне кажется, я начинаю терять самообладание. Уф!

— Надолго тут?

— Да… нет.

— Мы так давно не виделись. Может, ты снимешь нам номер и закажешь шампанское?

Что это ещё за сексуальный привет из прошлого? Внезапно нутряной я в этот раз взял верх.

Глава 8

Октябрь 1948 года. Первым делом мы испортим ракеты. Ну а девушек? А девушек потом!

Утро похмельным не вышло. Могучий организм Абакумова переварил то небольшое количество выпитого коньяка и ночное шампанское. Но всё-таки он изрядная скотина. Назаводил любовниц, а мне теперь расплачивайся. Вчера не смог устоять, договорился с охраной. Той не впервой: начальство отдыхает! Затем позвонил Антонине, что, мол, вызвали на работу. Она будет помалкивать в любом случае. Чую, что у Виктора существовал с ней некий договор. Да я и так постоянно в эти месяцы с ней. И в постели мы почти всегда вместе. И не просто лежим. Видимо, она даёт ему иногда «выпустить пар». Но это реальная болезнь. Вседозволенность с откровенной распущенностью. Хотя последняя этой ночью уволокла меня в кровать безапелляционно. Попробуй тут устоять перед такой красоткой, которая знает себе цену.

Маша. С ней Абакумов познакомился в конце войны, когда та была ещё школьницей. Но девочка быстро выросла. Студентка, спортсменка, комсомолка и просто красавица. Дочка директора какого-то важного главка и яркий представитель золотой молодёжи. Не будь я попаданцем с намерением в очередной раз спасти СССР, то затусил бы беспробудно. Изнаночная жизнь Москвы всегда отличалась интересом и яркостью. Всё-таки это столица огромнейшей державы. И люди в городе собраны очень разнообразные. Кто-то из них позже попадает почти на самый верх. На верхнем этаже опасно, а вот ниже можно отсидеться и неплохо устроиться. Дом-сталинка, персональный автомобиль, снабжение, премиальные школы и прямая дорога в лучшие вузы страны. Эта морковка заставляла тянуться вверх любой ценой. Принцип не самый плохой, если обставлен некими правилами. Но, как обычно, в жизни он оброс лохмотьями прилипшей человеческой плесени. Советская власть за все годы своего существования так и не придумала методы её искоренения. Надеялись на партию, но почему-то та не всегда срабатывала как должное. И даже такие фанатики, как Мехлис, не смогли исправить ситуацию. Нужны иные методы.