Эхо Мертвого озера - Кейн Рэйчел - Страница 44

Куда бы я ни поехала и кем бы ни притворялась, моя настоящая жизнь всегда будет вставать у меня на пути.

К моему ужасу, на глазах у меня выступают слезы, и одна слезинка скатывается по щеке. Нельзя плакать при всех. Нельзя показывать слабость при посторонних.

– Как же я сейчас тебя ненавижу, – шиплю я. На самом деле я так не думаю. Конечно, я не ненавижу Сэма. И он наверняка понимает это, но все равно вздрагивает от моих слов. Его лицо искажается гримасой, и на секунду я радуюсь, что он чувствует ту же боль, которую причинил мне.

Да, я пожалею о своих словах. И, конечно, извинюсь. Но прямо сейчас я разворачиваюсь и ухожу прочь, даже не попытавшись найти Хизер и попрощаться. Не знаю, как объяснить ей, почему я уезжаю, не рассказав про Мэлвина Ройяла и про то, что наша семья всегда под прицелом.

Если я расскажу, Хизер уже никогда не сможет относиться ко мне как раньше. Я больше никогда не буду Лантой Кейд, я стану дочерью серийного убийцы.

Я уже давно знаю, что жизнь несправедлива. Но от этого мне больнее, чем остальным. И сейчас как раз такой случай.

20

Гвен

Доехав до городка, торможу возле кофейни. Коннора и Ви не нужно искать: они ждут на улице. Едва взглянув на меня, Коннор сразу понимает: что-то случилось.

Он бледнеет:

– Что такое? С Ланни все в порядке?

Я изо всех сил ободряюще улыбаюсь ему, но, кажется, неубедительно, потому что сын не успокаивается.

– С ней все хорошо, – отвечаю я. – И с Сэмом тоже.

– А что тогда? – настаивает он.

Я вздыхаю:

– В Стиллхаус-Лейке кое-что произошло. Похоже, несчастный случай, и кто-то ранен.

Коннор морщит лоб:

– Кто? Что там случилось?

За последние дни сын навидался достаточно крови, и я не собираюсь вдаваться в подробности.

– Сейчас выясняют. Сэм и Ланни уже едут туда. Надеюсь, завтра мы узнаем больше.

Ви со своего заднего сиденья толкает мое кресло:

– Ланни едет туда? А как же ее уик-энд в этом крутом колледже?

– Ей придется кое-что пропустить.

Ви аж присвистывает:

– Она явно не обрадовалась.

– Мы тоже туда поедем? – спрашивает Коннор. Замечаю, что его коленка нервно подергивается.

Пытаюсь понять выражение его лица и думаю о словах Сэма: детям нужно больше свободы для принятия решений.

– А ты сам хочешь?

Сын, прикусив губу, оглядывается на Ви:

– Не очень. Вообще-то совсем не хочу, если в этом нет необходимости. Я бы лучше здесь остался.

Я киваю:

– Ви, а ты не против?

– Можно и остаться, миз Пи.

Пока мы возвращаемся в мотель, я пытаюсь разузнать, что они делали после обеда, но Коннор снова замкнулся и отвечает односложно: «нормально» и «ничего». Ви уставилась в окно и думает о чем-то своем.

– Буду поздно, – говорю я, открывая номер. Как только мы заходим, я машинально вешаю цепочку и проверяю дверь между нашими комнатами. – Мне придется давать показания в полиции, и у меня предчувствие, что это может затянуться.

– Насколько поздно? – уточняет Коннор.

– Если выберусь до полуночи, считай, это победа.

Сын и Ви переглядываются. Нехорошо снова бросать их одних. Учитывая происшествие в Стиллхаус-Лейке, куда спокойнее, если они будут у меня на глазах.

– А давайте и вы со мной? Поужинаем по дороге… Они не смогут слишком затянуть дело, если со мной будут дети.

Коннор смотрит с раздражением, на которое способен только подросток.

– Ты просишь нас проторчать весь вечер в полиции? Серьезно?.. Ну да, для тебя это нормально, но, вообще-то, дети обычно такими вещами не занимаются.

Я понимаю его, но настаиваю:

– Мне будет легче, если вы тоже поедете.

Сын скрещивает руки на груди:

– А мне будет легче не торчать в полиции до ночи. На этой неделе мне хватило их допросов, спасибо.

Я вздрагиваю. Его насмешка попала в цель.

– Ладно. Я оставлю деньги, чтобы вы могли заказать еду в номер, но пусть курьер оставит ее за дверью. Убедитесь, что рядом никого нет, когда будете открывать, чтобы забрать пакеты.

Ви присвистывает:

– Черт возьми, миз Пи, ты что, постоянно сидишь и придумываешь, как бы устроить кому-то засаду? Потому что у тебя неплохо получается.

Возможно, Ви права. Возможно, я переборщила с паранойей. Но она помогала мне выжить все это время. Помогала выжить нам всем. Черт побери, мне следовало стать более параноидальной еще несколько месяцев назад, когда я выслеживала Джонатана Уотсона. И он бы не смог едва не разрушить все, что мне дорого.

– Правило номер один: не покидать мотель, – наставляю Коннора и Ви. – Хорошо?

И смотрю им прямо в глаза, чтобы убедиться: они поняли.

Ви валится обратно на кровать.

– Да-да… – И театрально вздыхает. – По-моему, придется отменить ту большую вечеринку в лесу, на которую мы собирались.

Коннор замахивается на нее с притворным возмущением:

– Ви! Как ты могла проболтаться!

Она перекатывается на живот, подпирая подбородок руками.

– Правда, миз Пи, у нас все будет нормально. Я позабочусь, чтобы Коннор ни во что не вляпался.

Она протягивает руку взъерошить ему волосы, сын уворачивается.

Я не уточняю, что больше волнуюсь за Ви, чем за Коннора.

– Хочу, чтобы вы оба были в порядке.

– Мы будем паиньками, обещаю.

Я вздыхаю.

– Так я на вас надеюсь, да?

И наклоняюсь обнять их по очереди. Кажется, они не в восторге.

– Спокойной ночи.

– Миз Пи? – окликает меня Ви уже на полпути к двери. – Пришлешь сообщение, когда поедешь назад из полиции? Не важно, даже если совсем поздно.

Я прищуриваюсь. Раньше Ви никогда не просила так делать, и это подозрительно.

Прежде чем я успеваю спросить зачем, она смущенно пожимает плечами.

– В этих маленьких городках мне всегда так тревожно. Они напоминают о доме.

Я вспоминаю место, где выросла Ви: Вулфхантер-Ривер – с виду красивое, изнутри гнилое.

– Со мной ничего не случится, – успокаиваю ее.

– Понимаю, но ты сама всегда говоришь: хорошо, если кто-то знает, где ты и куда идешь. На всякий случай – вдруг понадобится позвать на помощь…

Я невольно улыбаюсь. По крайней мере, кое-что из того, чему я учила Ви, она усвоила.

– Конечно, – отвечаю я.

Она улыбается в ответ.

– Закройте за мной, – добавляю я на прощание. Выйдя за дверь, останавливаюсь и жду, чтобы услышать лязг цепочки. Убедившись, что дети заперлись, сажусь в машину и еду в участок.

Как я и думала, шеф Паркс заставляет себя ждать. Меня сразу проводят в небольшое помещение для допросов и обещают, что Паркс будет с минуты на минуту. Но я знаю, что это не так. Комната похожа на все остальные комнаты для допросов, в которых я бывала: голые стены, простой металлический стол, два неудобных стула, камера в углу, дверь, которая запирается снаружи.

Устраиваюсь поудобнее, насколько это возможно, и играю сама с собой в угадайку: через сколько времени кто-нибудь заглянет сюда? Выделяю час, но ошибаюсь. Только через два с половиной часа молодой офицер просовывает голову и спрашивает, не нужно ли мне чего-нибудь.

– Да, конечно, я хотела бы дать показания и уйти, – отвечаю ему, улыбаясь как можно приветливее. Это требует немалых усилий, учитывая, что уже поздно и в каком я раздражении из-за того, что застряла здесь. У офицера по крайней мере хватает такта изобразить огорчение:

– Простите за ожидание, мэм. Шеф Паркс постарается встретиться с вами как можно быстрее. Может, кофе или воды?

Прошу и того и другого. Проходит больше получаса, прежде чем мне все приносят. Кофе еле теплый и по вкусу напоминает вчерашнее пойло, но все-таки кофе. И это главное. Еще через сорок пять минут я достаю телефон – снова проверить, где дети, и убедиться, что с ними все нормально. И тут раздается входящий звонок.

Смотрю на экран и хмурюсь: Майк Люстиг, приятель Сэма из ФБР. Не представляю, зачем ему звонить мне, да еще так поздно. Сердце замирает, когда я отвечаю: