Эхо Мертвого озера - Кейн Рэйчел - Страница 32

Пастор секунду колеблется, открывает ящик стола, достает блокнот и записывает на листке имя и номер телефона.

– Бекки Идис. Руководитель группы. Чудесная девушка. Очень увлеченная. Она должна ответить на все ваши вопросы. Но если не сможет, приходите, и я найду кого-нибудь еще.

Уокер аккуратно складывает листок пополам и протягивает через стол. Значит, встреча окончена. Я встаю, снова благодарю за уделенное время и ухожу. Выйдя на площадь, разворачиваю листок и звоню Бекки Идис. Оказывается, та работает в детском саду при церкви, и, если я захочу встретиться, она как раз окажется в парке по соседству в обеденный перерыв.

– Я одна буду там в медицинской форме, – сообщает Бекки.

И, конечно, в парке ее трудно не заметить. Форма неоново‐розового цвета – я и не знала, что такие бывают – совсем не сочетается с рыжими волосами, собранными в растрепавшийся конский хвост. Заметив, что я направляюсь к ней, она вскакивает и машет рукой:

– Здравствуйте, миз Проктор! Сюда! Это я, Бекки!

Когда я подхожу ближе, она улыбается до ушей. Кажется, готова броситься ко мне в объятия, не разделяй нас парковый столик для пикника.

– Спасибо, что нашли время встретиться, – благодарю я.

– Нет проблем! Вы удачно меня застали. Обычно у меня короткий перерыв – нас всего двое на двенадцать детей. Это чудесно, мне нравится, но иногда нужно передохнуть хоть на секунду, понимаете? К счастью, они хорошо спят, а миз Луэнн была только рада подменить меня, потому что потом и у нее будет перерыв подольше. Так что все получилось как надо.

Бекки Идис явно замечательно ладит с людьми и могла бы разговорить даже стену. Для меня она отличный свидетель.

– Я не отниму у вас много времени. Как уже сказала по телефону, я частный детектив, расследую исчезновение Джульетты Ларсон.

Едва я произношу это, Бекки начинает говорить без остановки:

– Да, боже мой, Джульетта… Все это очень-очень грустно. Есть какие-нибудь новости? Я знаю, что должна подписаться на местную газету, чтобы поддерживать журналистов и нашу общину, но я только-только из колледжа, а здесь все так дорого, черт возьми! Вы даже не представляете, какая дорогая аренда в этом городке, но это и вправду так.

Бекки говорит это, широко раскрыв глаза, с видом невинного наивного ребенка. Так и хочется по-матерински взять ее под крыло и все объяснить про этот мир и его опасности… Но я здесь по другому делу.

– Я говорила с отцом Уокером, и он сказал, что Джульетта была членом вашей молодежной группы.

– Да. Мы собираемся по средам. Я называю это «Пиццей и молитвой». Хорошие ребята. Постоянных человек восемь – вот в них я точно уверена, что придут. Ну а с остальными игра в угадайку. Просто у них так много дел, понимаете? Уроки и всякие другие занятия… Поэтому точно не знаешь, сколько пиццы заказать. Я всегда заказываю слишком много, и кое-что остается. Только не говорите пастору Уокеру.

Бекки нервно хихикает, словно и правда боится: я настучу ее боссу, что она забирает домой недоеденную пиццу.

– Джульетта была постоянным участником вашей группы? – спрашиваю ее.

– Ну… наверное. Приходила иногда.

Интересно, понимает ли Бекки вообще, что значит «постоянный участник».

– Она не была с кем-то особенно близка? Может, завела друзей или бойфрендов?

Бекки вскидывает руки, словно пытаясь остановить меня:

– Господи, я знаю, о чем вы. Это как в кино про молодежные тусовки, где только и занимаются С‐Е‐К‐С‐О‐М.

Она выговаривает каждую букву отдельно, словно произносить слово целиком опасно.

– Но, поверьте, у нас нет ничего подобного. Пастор Уокер все четко объяснил, когда принимал меня на работу. Он хотел быть уверенным, что ситуация не выйдет из-под контроля: что разнополые ребята не пойдут куда-нибудь вместе и не влипнут в неприятности. А я сказала, что однополые тоже могут пойти куда-то вместе и влипнуть в неприятности. А он так побагровел, что, честно говоря, я подумала, что он выгонит меня прямо сразу. Да, я знаю, что это церковь методистов, что надо поддерживать репутацию и все такое, но равноправие тоже важно, понимаете? Все Божьи дети прекрасны и благословенны Господом.

От ее непрерывного словесного потока голова идет кру́гом.

– Значит, в вашей группе у Джульетты не было бойфренда?

Бекки пожимает плечами:

– Нет, насколько я знаю. Хотя, честно говоря, вам лучше поговорить с тем парнем, который руководил группой до меня. Я проработала там чуть больше месяца до исчезновения Джульетты. Я это хорошо помню, потому что долго ломала голову, как объяснить остальным ее отсутствие.

Я не сразу улавливаю важную информацию, которая тонет в потоке слов, а уловив, перебиваю:

– Постойте, так вы проработали всего около месяца до того, как Джульетта пропала?

Бекки кивает:

– Ну да, сразу после выпускного. У меня даже не было времени ходить на пляж с подружками.

– То есть вы не слишком хорошо знаете Джульетту, – замечаю я.

Кажется, это немного задевает Бекки.

– Я знаю ее не очень хорошо, но она была такой милой, и мы общались несколько раз.

– А как насчет ее прошлых отношений с другими участниками группы…

– Ну да, об этом я почти ничего не знаю. Только если б кто-то из группы сам рассказал… Извините, – добавляет она, пожимая плечами.

Странно, что Уокер отправил меня к Бекки как к той, кто ответит на все вопросы, хотя она едва знала Джульетту.

– Вы сказали про прежнего руководителя группы. У вас есть его контакты?

Бекки с досадой хмурит брови:

– К сожалению, нет. И не спрашивайте ни у кого в церкви – только зря время потратите. Я уже пыталась, но им явно не хочется, чтобы я связалась с ним. Я говорила им, что хочу знать, что он думает об участниках группы и чем они прежде занимались, чтобы не ходить вокруг да около. Но отец Уокер ответил, что лучше, если я начну работать без всяких предвзятых мнений. С чистого листа, так сказать. Может, в этом есть смысл…

По-моему, это просто дешевая отмазка, но неудивительно, что Бекки согласилась без лишних вопросов. Она из тех, кто принимает все за чистую монету и вряд ли заподозрит обман.

– А вы не знаете, как его зовут? – спрашиваю я.

Она склоняет голову набок, задумавшись.

– Теперь, когда вы спросили, я вспомнила, что отец Уокер никогда не называл его по имени. Просто «джентльменом, который занимал эту должность перед вами», или как-то так. Но, по-моему, его зовут Джосайя, потому что в самом начале один из мальчиков жаловался, что со мной не так весело, как с Джосайей, и это сильно задело меня, понимаете? Но я стала стараться изо всех сил, и, кажется, у меня неплохо получается.

Ее прерывает гул ближайшего колокола, к которому тут же присоединяются другие, и между методистскими и баптистскими колоколами начинается хаотическая дуэль. Бекки вскакивает с места.

– Боже, вот и конец моему перерыву! – Ей приходится кричать, чтобы ее было слышно сквозь дикую какофонию. – Мне пора, пока малыши не проснулись! Стоит одному слишком громко закричать, и он разбудит остальных, и они начнут вопить один за другим, как костяшки домино… У вас еще есть вопросы? Можем снова встретиться, если нужно.

Я улыбаюсь:

– Вы очень помогли мне. Спасибо, Бекки.

Она снова широко улыбается в ответ, прижимая руки к груди.

– Здо́рово! Я так рада, что смогла помочь… Мне пора бежать. Хорошего дня, миз Проктор!

Она машет рукой и идет обратно к церкви.

К счастью, колокола прекратили свою какофонию. Я еще немного наслаждаюсь тишиной, давая ушам очиститься от звуковой волны, возвращаюсь в администрацию Объединенной методистской церкви и останавливаюсь у стойки.

– Так быстро вернулись? – спрашивает секретарша. – Чем еще могу помочь?

– Я хотела бы узнать контакты человека, который руководил молодежной группой до Бекки Идис. Кажется, его зовут Джосайя.

Она вымученно улыбается:

– Минуту, пожалуйста.

Вскоре появляется отец Уокер.