По ту сторону любви - Кокс Эмили - Страница 5

Прикусив нижнюю губу, я швыряю мешки в контейнер. По улице, смеясь и переговариваясь, идут люди. На витрине магазина матушки Гуо значится «Открыто», но ее самой нет в привычном бамбуковом кресле у входа. А жаль – я бы побежала рассказывать ей, кого обслуживала сегодня. Будь она моложе… ну, скажем, лет на шестьдесят, она бы сама пускала слюни на Маркуса Миллера. Она – единственная женщина, с которой он здесь общается. Лично, по крайней мере. С недавних пор еще и со мной – по переписке.

Я закрываю глаза и прокручиваю в памяти события сегодняшнего вечера. Как он смотрел на меня, когда шел в уборную. Легкое движение воздуха, когда он уронил мне на поднос печенье с предсказанием. Словно порыв ветра выбил из меня дух.

Прячась в тени, я вытаскиваю печенье из кармана. Упаковка шуршит, само лакомство почти рассыпалось. Я вытряхиваю содержимое на ладонь, позволяя крошкам просочиться сквозь пальцы. В руке остается лишь полоска бумаги. Самое лучшее из всех предсказаний.

Переворачиваю ее. Темные символы смотрят на меня снизу вверх. Это номер Маркуса? Да быть не может. Хотя… а если да?

За две недели – и двадцать четыре записки – он ни разу даже не намекнул, что хочет общаться каким-то иным способом. А сегодня появляется в ресторане, совершенно сногсшибательный, только что с футбольного поля, обычно взъерошенные волосы собраны в небрежный полухвост. Я старалась не смотреть, но сам он постоянно оглядывался на меня, так что я сдалась. Когда наши взгляды встретились, его раскрасневшееся лицо заговорило, и мое ответило румянцем, вспыхнувшим по шее и растекшимся по щекам. Его голубые глаза и мои алые щеки окрасили воздух в ресторане в фиолетовый цвет. Неудивительно, что Ник все время на меня косился, – наверняка заметил мою розово-голубую ауру.

А теперь сердце готово выскочить из груди и нестись по Чайна-тауну, крича на каждом углу, что я держу в руках номер телефона Маркуса. Что он сам мне его дал. Но только одному человеку я должна рассказать все немедленно – в противном случае она меня просто придушит.

Я выуживаю телефон из заднего кармана, набираю номер и, переступая с ноги на ногу одновременно от нетерпения и в попытке согреться, жду, когда Лин возьмет трубку. Вместо настоящей Лин ее привычно бодрый голос приглашает меня остаться на линии. Я смотрю на экран – 20:02. Наверное, укладывает младшего брата.

Раздается сигнал, а потом я шепчу:

– Ты ни за что не угадаешь, чей номер у меня сейчас в руках.

Сбрасываю вызов, сжимаю телефон в ладони, оглядываю переулок и улицу, затем быстро строчу сообщение.

Дверь кухни скрипит, и я вскидываю голову, тут же запихивая телефон в карман – туда, где лежит номер Маркуса. Это Ник.

– Вот ты где.

Он выходит наружу, слегка пошатываясь, а потом облокачивается на кирпичную стену. В конце переулка громыхает грузовик. Наконец Ник снова заговаривает.

– Не могу не отметить, что выглядишь ты сегодня изумительно, – говорит он слегка невнятно, и его слова отдаются неприятной дрожью у меня в животе.

Когда Ник зашел сегодня в ресторан, я сразу поняла, что он пьян. Над его любимым столиком в углу буквально висело облако перегара.

– Особенно в этом фартуке.

Я делаю короткий вдох, чтобы отогнать от себя мысли о Маркусе, и хлопаю крышкой мусорного контейнера.

– Ты что, издеваешься над моим фартуком?

Я шагаю к нему, не желая, чтобы он уловил искру радости, что осталась в тени под пожарной лестницей. С улыбкой направляюсь к кухне, стараясь делать шаги пошире, и уже протягиваю руку к двери, когда Ник перехватывает меня за фартук и притягивает ближе.

– Ни в коем случае. Наоборот, ты выглядишь горячо.

Я отшатываюсь, когда мне в лицо ударяет резкий запах алкоголя.

– Думаю, ты немного перебрал с выпивкой.

– Не настолько, чтобы не заметить очевидное. Знаешь, о чем я?

Ник подносит палец к затуманенному глазу. В голосе проскальзывает резкость, от которой у меня скручивает живот.

– Это заметил бы любой. – Он подходит ближе. – Ты заглядывалась на кое-кого. А он заглядывался на тебя.

Он обшаривает меня взглядом. Я сглатываю металлический привкус вины и качаю головой:

– Я не понимаю, о чем ты. – Отступаю назад и нащупываю за спиной ручку двери, но Ник толкает ее, захлопывая. Я прижимаюсь спиной к стене. – Мне было некогда.

Слова Ника падают между нами горстью гравия.

– О, Мэй Ли, я все прекрасно видел. Сыночек детектива. Он не сводил с тебя глаз. И ему явно нравилось то, что он видел.

Его пальцы, тяжелые и вялые, скользят по моей щеке. Я замираю, надеясь раствориться в кирпичной кладке.

– Я понимаю, почему он глазел. Ты была там самой красивой. Но… он не знает, что я терпеть не могу, когда кто-то хочет того же, чего и я.

Он наклоняется ближе, его нос почти касается моего уха. Я напрягаюсь.

– Я защищаю тебя, вот и все. – Его ладонь скользит вниз по моей голой руке, а за ней поднимается рябь мурашек, словно предупреждение. – Разве это плохо? Мы ведь не хотим, чтобы детектив знал слишком много, верно?

Горло обжигает, и я сглатываю, качая головой. Он прав. Детектив Миллер не должен ничего знать о моей семье.

Телефон вибрирует в кармане, но я не отрываю взгляда от Ника. Он пытается сфокусироваться на мне. Разве плохо, что он хочет меня защитить? Его отец умер три года назад, и с тех пор он всегда был рядом. Оберегал меня и мою семью, наши секреты. Открывал передо мной двери, которые я бы никогда не открыла сама. В этом нет ничего плохого, но и хорошего тоже мало. По крайней мере, так мне кажется сейчас. Почему все изменилось? Раньше мне нравилось, что присутствие Ника ощущается в каждом аспекте моей жизни. Все сложные, пугающие решения за меня принимал он. Следил за тем, чтобы все шло гладко. Если бы не он, нас бы давно депортировали. Я знаю, он заботится о нас. Но с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, его забота стала… слишком настойчивой. Он заговорил о вещах, которые казались слишком… окончательными. Пару месяцев назад мне эта идея даже нравилась – тогда все в моей жизни было хрупким, ненадежным. Приятно было хоть что-то знать наверняка. Но сейчас… Я больше не уверена, что хочу, чтобы Ник стал моим окончательным решением.

Глава 4

Я засовываю письмо из Стэнфорда в рюкзак, перекидываю его через плечо вместе с сумкой для футбольной формы и направляюсь к заднему выходу, быстро скользя взглядом по ресторану в поисках Мэй Ли. Эта игра с записками совершенно безобидна. Я ведь просто любуюсь ею издалека, папа не лишит меня мотоцикла за такое. Я уже много раз засматривался на девушек. В девятом классе, еще до пари с отцом, я даже поцеловался разок на вечеринке – ну, если можно считать поцелуем короткое касание губ. Многие девушки тоже заглядывались на меня – и ничего со мной не случилось. Папе необязательно знать, что сегодня вечером я представлял, как целую Мэй Ли.

Наверное, она на кухне. Надо выяснить, в какие дни она работает, чтобы снова ее увидеть. Я вытаскиваю телефон и пишу Джонни.

Раз уж я не могу поехать с папой охотиться за плохими парнями, пусть хотя бы Джонни придет. Начнем наш итоговый проект по углубленному курсу истории. Отец как раз забил холодильник «Маунтин дью» – хорошая приманка.

Я выхожу через заднюю дверь и поворачиваю в переулок, ведущий домой. Вдруг слышу, как низкий голос рычит: «Мне это не понравилось», и резко поворачиваю голову на звук.

У двери кухни в желто-оранжевом свете прожектора стоит Мэй Ли. Перед ней – тот самый высокомерный парень, который хватал ее за руку в зале.

Я прячусь за мусорным баком. Он что-то шепчет ей на ухо. Кто это? Мэй Ли не упоминала, что у нее есть парень, да и этот тип сейчас больше похож на насильника, чем на влюбленного юношу. Он прижимает девушку бедрами к стене, а хватка на ее запястье заставляет меня поежиться.