Я дварф! (СИ) - Добрый Владислав - Страница 22

Я с удивлением обнаружил в воспоминаниях Скьеля смутные намёки на оргии. Хотелось бы. Но, пожалуй, это были его бурные подростковые фантазии.

Также было несомненно, что некоторые дварфы обладали особыми свойствами. Так называемые "отмеченные" или даже "увиденные" богами. Причём градация этой самой отмеченности или заметности для богов была сложной и ветвистой. Ещё и помноженной на все семь богов, разумеется. Для Труса или Безымянного такой опции не было.

Насколько я понял, это появление "отмеченных богами" дварфов ещё большая редкость, чем появление големов. Причём кратно. Поэтому у дварфов уже очень давно эти божественные наделения силой заместились личными маркерами статуса и мастерства. Отталкивались, вполне логично, от качества сделанной работы: выдающееся качество сделанной работы считалось маркером избранности.

Для того, чтобы получить метку своего бога, тоже никаких внятных инструкций не было. Нет, они были. И много. Но настолько же запутанные и противоречивые, как критерии настоящего мужчины в соцсетях.

Из задумчивости меня вывел не нестройный хор голосов за столом. И даже не забытое мной пиво, так и оставшееся наполовину полным. Мой блуждающий взгляд упёрся в дальний стол у стены, где сидели местные старейшины. Там же стоял Уль, почему-то Хедди и какой-то тип со странной бородой. Я даже присмотрелся внимательнее. Вместо центральной толстой косицы у него было заплетено сразу несколько, будто он, издеваясь, подражал плетению разных цитаделей.

Впрочем, Скьель уже видел несколько раз что-то подобное. Так поступали те дварфы, которые промышляли торговлей. В иерархии дварфов они занимали место чуть выше охотников, поскольку бывали иногда очень полезны. Ибо изолированные друг от друга цитадели просто физически не могли производить всё сами, и приходилось что-то довыменивать. Но всё же не намного выше.

Позы, взгляды, напряжение — я уловил конфликт.

Ладно, кого я обманываю? Я бы не уловил конфликт, даже если бы они начали размахивать... Нет, конфликт я бы уловил только если бы они начали размахивать друг перед другом оружием. А так как оружия у них не было, Уль просто размахивал перед этим типом кулаками.

Я толкнул в плечо Торва, который, разумеется, ничего не замечал. Показал ему на Уля у дальнего стола старейшин. Тот толкнул следующего, так дело дошло до Грима.

Грим, надо отдать ему должное, принял решение довольно быстро. Он кивнул нам всем, мы встали из-за стола и все вместе подошли к столу старейшин.

Вернее, попытались.

Мы не смогли подойти ближе. По дороге из наших волокит к нам примкнули только парочка, так что нас было не очень много. А дорогу нам преградили не меньше десятка местных дварфов. И эти, как-то так получилось, были в броне, хоть и без оружия и без шлемов. Стояли они довольно угрюмо. И не то чтобы прямо стеной, но просто кто-то из них сказал, что невежливо подходить к старейшинам, пока об этом не попросят.

И этого оказалось достаточно, чтобы мы смущённо встали.

Ну как мы смущённо? Грим задумался, он смущённым не выглядел. Все остальные просто последовали его примеру.

К тому же мы подошли достаточно близко, чтобы услышать рёв Уля. Он возмущался. И возмущался в привычной грубой манере.

Похоже, второй дварф, а именно Хрейд, как называл его сам Уль, продал стадо Уля.

Хотя мы пропустили начало спора, очень похоже, что он шёл по кругу. И проговаривалось все не в первый раз. Уль требовал с Хрейда сотню камнежоров, так как в заветной скрижали рунами значилось: Уль отдал Хрейду сто камнежоров на десять лет с такими условиями: каждый год Хрейд должен отдавать Улю или его роду десять взрослых камнежоров ростом не ниже пояса Уля и тридцать молодых, не ниже колена, или меньше по размеру и числу, но взамен добирать другим способом. Уль должен принять такой способ отдачи заветного долга. После десяти лет завет исполнен, если всё сделать так.

Уль считал, что отдал сто камнежоров на десять лет, получил с них доход и теперь должен получить их обратно. Хрейд, честно говоря, вполне логично замечал, что это был бы совсем уж грабёж и он купил эти сто камнежоров. И расплатился с Улем полностью, поскольку хоть и платил не камнежорами, а вещами, Уль ни разу не отказался.

Уль скрипел зубами. Очень громкий звук, кто бы мог подумать что так можно. Повышал голос, хотя тут же притихал под взглядами седобородых старцев. Особенно если они смотрели мимо него, на «охрану» Озёрной Цитадели. То есть местных.

И жестикулировал так, словно сражался с врагом. Нельзя орать голосом? У него практически получалось орать жестами.

Хрейд был, наоборот, невозмутимо вежлив.

Седобороды хмуро переглядывались, передавая друг другу заветную скрижаль. Тонкую табличку размером с ладонь, из распространённого, сравнительно прочного камня с вкраплениями жилок других минералов. Если её разломить пополам, скол будет неповторим, как отпечатки пальцев. Аналог подписи. Только по-дварфийски основательный. Рунная запись тоже пересекалась трещиной, делая теоретически невозможным внесение правок.

Мы, дварфы, не обманываем друг друга. Но всё записываем. Вообще всё записываем.

Я видел, как седобородые старейшины Озерной Цитадели смотрели на Хрейда. Так смотрели на меня когда я чудить начал. Не с человеческим недоумением, а с раздражением. Да, формально надпись можно было трактовать и так, и так. Но суд по тому, как смотрели старейшины на Хрейда, они подозревали его в намеренном обмане.

Наконец старейшины пошептались и вынесли вердикт:

— Раз уж Хрейд взял у Уля камнежоров, то ему была эта сделка нужнее. А значит, ему следовало обговорить детали с Улем подробнее, так, чтобы потом не было разногласий.

Хрейд выслушал приговор спокойно. И тут же ответил:

— Раз уж Уль дал мне этих камнежоров, значит, ему эта сделка была нужнее. Ему следовало лучше узнать мои условия. И лучше бы вам подумать, не будут ли в Свартскарде удивлены, что вы встали на стороне чужака, — ответил Хрейд старейшинам. И, повернувшись к Улю, добавил: — Хватит стучать головой о камень. Раз уж ты так привык говорить дварфам значения их же рун в Фейтхоле, то и возвращайся туда. Тут не любят воров и лжецов.

Уль кинулся с места без всякой паузы. Одновременно занося руку для удара. Удар был «деревенский», из-за уха. Хрейд успел броситься прочь. Уль погнался за ним, Хедди тоже, на них бросились местные, и вот тут-то Уль и заехал одному в ухо. Ловким таким крюком сбоку, кстати, почти по-боксёрски. Пострадавший охнул и выпустил Уля. Но воспользоваться этим наш лагвёрд не успел: на него налетели ещё двое местных. И дружно заработали кулаками.

Я потрясённо открыл рот и чуть не поплатился. Меня кто-то развернул за плечо, и я едва успел пригнуться, пропуская над головой чужой кулак.

Вообще, на кулаках сойтись в Великом Зале дело обычное. Выпускали дварфы пар после выпивки, когда социальные нормы спадали. Обычно пьяные драки были скорее смешными, чем опасными. А сейчас все были относительно трезвыми. И хоть бокса дварфы не знали, зато лупили со страшной силой благодаря врождённой дури. Отчасти спасало только то, что почти все дварфы на тренировках учились сбивать противника с ног подсечками и даже бросками. Оружием лучше всего бить лежачего. Поэтому многие сцепились и стали пытаться друг друга повалить.

Впрочем, у нас не было шансов. Мы были в меньшинстве.

Однако после пары десятков секунд я с удивлением обнаружил, что успешно противостою натиску местных. Не то чтобы я особо умел драться, но кто же не ходил на секции или не смотрел кучу фильмов про драки, чемпионаты боёв без правил? А сейчас в моём распоряжении оказалось сильное и ловкое тело, с хорошей, развитой моторикой. Вбитые рефлексы, помноженные на мою изобретательность, сумели удивить пару особо рьяных местных: один отлетел от удара локтем в нос, второй уковылял после пинка в коленку, а третий практически улетел после броска через бедро.

Похожий приём в арсенале Скьеля был, но там предполагалось скорее уронить противника себе под ноги, придерживая руку с оружием, чтобы потом добить. Намеренно никто не учился драться безоружным. Это вообще была дурацкая выходка, на людскую мерку что-то вроде соревнования по тому, кто больше раз пробежит под качающейся качелью. Захватывающе и травмоопасно, но обычно обходилось.