Веронская насмешница - Додд Кристина - Страница 3

– Наплевать мне на это.

Знаю, она действительно так думает… пока что.

– Это еще не все. – Я подняла палец. – Ни одно семейство не позволит своим сыновьям жениться на Катерине и Эмилии. Чезарио останется без невесты, и благородный род Монтекки прервется. Нашим замужним сестрам запретят нас навещать. Мы зачахнем и перемрем в фамильном доме. Ну и не в последнюю очередь, милая моя София, надо заметить, что легенды и романсы о Ромео и Джульетте навсегда лишатся былого блеска.

Она сглотнула и кивнула коротко в знак понимания.

– Выходит, деваться некуда. Позволишь помочь тебе с приготовлениями к свадьбе?

– Мне совершенно необходимо, чтобы ты помогла мне с этими приготовлениями. Мы устроим празднество, достойное дома Монтекки.

София просияла.

– Так старине князю и надо!

Глава 3

– О небо, это обязательно?

– Может, там будет весело.

– Осматривать дворец? Вот уж вряд ли.

– Может, там будут картины, статуи и всякая прочая… культура.

Угрюмое молчание.

– Все не так уж плохо. Нам ведь нравится княжна Изабелла.

– Я вообще люблю княжну Изабеллу. – Шестилетний Чезарио души не чаял в двенадцатилетней сестре князя Эскала. Разница в возрасте не казалась ему препятствием – как и наш отец, он был совершенно уверен в себе и своей способности убеждать.

– И еда нам нравится. – Тринадцатилетняя Катерина очень старалась видеть плюсы ситуации.

– Их дворец славится своей кухней. – Эмилии только что исполнилось восемь; она отличалось сметливостью и была настоящим кулинарным критиком.

– Придется демонстрировать наши самые лучшие манеры. – Софии это явно казалось наихудшим испытанием.

– Вторник уже завтра.

Снова угрюмое молчание.

– Прислать ответ в течение часа? Кто ж до такого додумался? – недоверчиво спросил папа.

– Предположительно, князь, – резонно ответила мама.

– Мы пропали. – Софии лучше всех удалось выразить всеобщее глубокое отчаяние.

Уныние сгустилось, окутало всю семью: моих родителей Ромео и Джульетту, младших сестер Катерину, Софию и Эмилию, пока не покинувших дом, и Чезарио. Чтобы зачитать приглашение, мама созвала всех за семейный стол в атриуме. Тут было прохладно: осень наступила рано, но мамина беременность вошла в ту фазу, которая заставляет мучиться приступами жара. Я жизнерадостно заговорила:

– Мне написать ответ и принять приглашение?

– Лучше я это сделаю сама. – Мама, держась за поясницу, осторожно поднялась со стула. Папа маячил у нее за спиной, но помочь не осмелился – фаза беременности также заставляла маму то и дело огрызаться. – В отличие от всех остальных в этой семье, у меня есть такт.

Наша преданная нянюшка поспешила предложить ей руку. Мама приняла ее, и они удалились в библиотеку, провожаемые нашими взглядами.

– Что верно, то верно, – заметил папа. – Джульетта способна послать вас к черту на куличики в таких выражениях, что вы станете предвкушать путешествие.

– Тебе ли не знать, – улыбнулась ему Катерина, но он не улыбнулся в ответ.

– Да… когда она ждет ребенка, что-то заставляет неблагосклонно относиться к мужчинам в целом и ко мне в частности. Вероятно, это связано с потребностью то и дело вставать по ночам, чтобы справить малую нужду.

– Ты мог бы вставать вместе с ней, – предложила София.

– Пробовал. Она только злится еще сильнее. Шипит на меня, как змея, взбешенная в ночи светом факелов. – Величайший фехтовальщик Вероны выглядел по-настоящему напуганным.

Мама – одна из самых добрых и благородных дам на нашей грешной плоской земле. О том, что она еще и одна из прекраснейших, даже говорить незачем. Но грубые, неосмотрительные и любопытствующие персоны часто к своему ужасу обнаруживали, что она еще и одна из самых грозных женщин. Мне даже отчасти хотелось, чтобы князь Эскал переступил черту и познал это на своей шкуре; впрочем, мне хотелось также, чтобы он упал и вляпался физиономией в кучу ослиного навоза, а потому приходится признать, что, несмотря на почтенный возраст, я не успела окончательно повзрослеть.

– Прошу меня простить, дражайшая famiglia[4], что я была такой идиоткой. – Полное впечатление, что я извинилась уже раз сто, а то и больше.

Эмилия задала вопрос, который явно волновал всех детей:

– Рози, а ты правда с ним…

– Нет! – одновременно ответили мы с папой.

– А почему нет? – Хотя сестренке всего восемь, благодаря звукам из родительской спальни и она, и все в нашей семье неплохо понимали суть человеческой природы. Во всяком случае, природы Ромео и Джульетты. Романтика и флирт приводят к страсти, от которой скрипят веревки, натянутые на каркас кровати, и вот уже мама не может удержать в себе съеденные на завтрак biscotti[5] и на подходе новый младенец.

Папе было легко ответить на этот вопрос:

– Потому что мы их вовремя поймали.

Настоящая причина была несколько иной.

– Я поняла, что обнимаю не того господина, и пнула его волосатые причиндалы, – сообщила я.

Чезарио с папой вздрогнули и поморщились.

– Ты пнула князя! Молодчина! – София изобразила полновесный удар ногой.

– Ты поставила его на колени? – Из всех девчонок нашей семьи Эмилию сильнее всех возмущал обычай подчиняться мужчинам, поэтому она становилась кровожадной, когда речь заходила о действиях, хоть чуть-чуть исправляющих этот перекос.

– Не совсем, но он так приятно засипел на выдохе! – Воспоминание об этом звуке до сих пор грело душу.

Тогда Эмилия перешла к сути вопроса:

– А какого господина ты ждала?

Я посмотрела на нее. Просто посмотрела.

У Эмилии имелись все задатки, чтобы стать вторым после меня наиболее здравомыслящим представителем клана Монтекки; сейчас она просто взорвалась от гнева:

– Ты собиралась встретиться с Лисандром? В саду? В темноте? Тебя же могли обесчестить! Похитить! Найти потом с ножом в груди! Вспомни герцога Стефано, твоего предыдущего жениха, которого зарезали в этом самом саду! – Зря она об этом напомнила, я и без нее прекрасно знала, где закололи герцога. – Розалина, о чем ты вообще думала?

В ответ я тоже взорвалась:

– О том, что семья Лисандра против нашей свадьбы, но он любит меня и попросил придумать, как нам пожениться, а кратчайший путь к венчанию, да будет тебе известно, лежит через постель!

– Через нее также лежит кратчайший путь в монастырь!

– Мой план должен был сработать!

– Но не сработал!

Тут мы с Эмилией сообразили, что мама вернулась из библиотеки и весьма неодобрительно глядит на нас. Вручив лакею лист бумаги со своей печатью, она мягко сказала:

– Пожалуйста, позаботься, чтобы письмо доставили княжне Изабелле. – А потом добавила еще мягче, обращаясь к членам семьи: – Хотя у всех Монтекки луженые глотки, юным девам не пристало говорить громко, и, – тут она возвысила собственный голос, – могу ли я надеяться, что хотя бы в ближайшие два месяца или до тех пор, пока я не произведу на свет этого благословенного младенца, мои дочери любезно проявят себя как получившие надлежащее воспитание барышни, вместо того чтобы позорить меня, ревя, будто две ослицы?

Мы с Эмилией мигом вскочили и присели в реверансе:

– Да, досточтимая матушка. Как прикажете, досточтимая матушка.

А мама продолжила:

– Завтра вечером мы покинем дом в семь часов. Перед этим прошу убедиться, что все чисто умыты и как следует одеты, и построиться в рядок, я всех проверю. Вы будете улыбаться. Будете демонстрировать хорошие манеры. Никакие отговорки не принимаются.