Страх и Голод. Гексалогия (СИ) - Федотов Константин - Страница 118

– Хорошо‑то как! – вслух произнес я, сидя на деревянной скамейке около костра.

Местный цирюльник ловко оболванил меня под одну насадку, а еще дал мне триммер, и я сбрил свою бороденку, что уже, мягко говоря, одолела меня тем, что постоянно кололась и чесалась. Я вообще не понимаю, как люди отращивают себе растительность на лице. Видимо, тут опять профдеформация делает свое дело, так как я регулярно на службе, а прийти на нее с щетиной – автоматически прилетит от комбата, а то еще и выговор получить можно в личное дело за неопрятный внешний вид.

Я был обут в обычные резиновые сланцы, надел шорты и армейскую футболку. Раз уж мы под защитой, то можно немного расслабиться и отдохнуть. А то с первого дня мои нервы сжимались, как пружина, того и гляди в один момент она сорвется и выстрелит, и как знать, чем это может обернуться для меня и окружающих.

Лиза ушла в баню сразу после меня, а я расположился у костра, нагрел воды и с удовольствием попивал горячий, сладкий черный чай, покуривая сигаретку. Надо бы завтра наведаться в местный магазин и посмотреть, что там у них есть, а то запас сигарет на исходе. Без еды и воды я еще худо‑бедно могу обходиться, а вот без никотина уже точно нет.

Лиза вышла из бани спустя час, на ее лице была довольная улыбка, и она с удовольствием присоединилась ко мне. Мы сидели на лавочке, пили чай, смотрели на огонь и говорили о разном. Атмосфера была спокойной, и если бы не постоянно жужжащие комары вокруг нас, что‑то и дело пытались напиться крови, то вообще бы все было отлично.

Вдруг я заметил в темноте две фигуры, двигающиеся в нашу сторону, и одна из них была в белом халате, а вторая покуривала сигару, это было легко понять по очень крупному угольку, что становился то ярче, то тусклее. Они шли и о чем‑то говорили, но было очевидно, что они идут именно в нашу сторону.

Когда они были уже совсем близко и проходили мимо прожектора, который осветил их, я смог их разглядеть и, мягко говоря, был удивлен. Первый мужчина с сигарой был одет в зеленый камуфляж, но он был куда более хорошего качества и несколько иного пошива, так как выглядел куда свежее и лучше, чем у обычных бойцов. Почему у него такая форма и сигара, с которой он разгуливал под знаками «Курить запрещено», стало сразу понятно, едва я посмотрел на его погоны. Две большие вышитые звезды, расположенные вдоль погона, говорили, что это целый генерал‑лейтенант. А это очень высокое звание, так что этот человек если тут и не главный, то как минимум один из самых больших начальников.

Второй мужчина был худощавым, обут в лакированные туфли, одет в классические черные брюки, белую рубашку с галстуком, поверх которой был накинут белый халат. Он носил старомодного вида очки в большой оправе и с толстыми линзами, из‑за которых его глаза выглядели очень крупно. Верхняя часть головы у него была лысая и гладкая, как коленка девушки, а вот остальная часть была покрыта густой, вьющейся в локоны растительностью.

Эта парочка подошла к нам вплотную, и я при виде больших звездочек неосознанно поднялся на ноги и вытянулся по стойке смирно.

– Добрый вечер, гости дорогие. – улыбнувшись, поприветствовал нас генерал и протянул мне руку.

– Здравия желаю. – пробасил я и ответил на рукопожатие.

Вслед за генералом руку мне протянул и белый халат. И если рукопожатие генерала было таким мощным, крепким, мужским, то вот халат даже не напряг ладонь, в общем, у нас про таких говорят «Вялый».

– Нам тут птичка на хвосте принесла, что к нам в гости заехал высококвалифицированный хирург, это правда? – обратился к Лизе генерал, от чего та засмущалась.

– Правду говорят. – ответила Лиза.

– Ну раз так, то мой товарищ, кстати, ваш коллега, хотел бы пообщаться с вами. Прошу любить и жаловать, Левштейн Абрам Янович. – указал генерал рукой на доктора, когда услышал его отчество, мне аж стало не по себе.

– А для чего нам общаться‑то? – уточнила Лиза, убрав улыбку с лица.

– О, все просто, если вы нам подходите, то я могу предложить вам вступить в наши ряды и работать по специальности. Для вашего спутника тоже дела найдутся. Я думаю, вы путешествуете по стране не ради эмоций, а ищете безопасное место для себя, и я могу его вам предоставить. Лучшие условия и полный соцпакет. – пояснил нам генерал.

– Это неожиданно, но давайте обсудим. – увидев мой одобрительный кивок, ответила Лиза.

Глава 4

Геннадий (Великан)

Я сидел на сухом трухлявом дереве и прокручивал в голове случившуюся ситуацию. Крики Степановны, шум выстрелов, свист пуль и их же грохот об броню. Все это заставило забеспокоиться не на шутку. Если бы ехал чуть быстрее или медленнее, возьми я правее на том злосчастном участке дороги, и, возможно, беды бы удалось избежать. Проклятый снаряд разорвало прямо перед нами. Взрывная волна здорово ударила по ушам, я даже потерялся в пространстве на пару секунд, в ушах стоял тонкий неприятный писк, а голоса я слышал так, словно находился под водой. Кабину мгновенно заволокло дымом и пылью, а еще осколками, гребаными осколками, всем нам досталось, мне, Алине, Степановне, и даже Сережку задело.

Китель Галины мгновенно побагровел, и та схватилась за живот. Хоть глаза Алины и были полны ужаса и паники, она не растерялась, быстро помогла ей расстегнуть одежду. А там все сразу стало понятно. Кровь обильно текла из ее брюшной полости, старушка вмиг побледнела, но панике не поддалась и нас привела в чувства, обложив трехэтажным матом.

Ситуация ни на миг не улучшалась, мы понимали, что скоро нас возьмут в кольцо, а если мы и успеем выскочить из города, то нас нагонят и просто расстреляют к чертовой бабушке. Степановна сообщила нам, что с такими ранами без скорейшего хирургического вмешательства она не жилец, максимум протянет сутки, и те в тяжких мучениях.

Такое заявление совсем выбило меня из колеи, а Алина начала истерить, не говоря уже о мелком Сереже, который рыдал взапой.

Старушка же гаркнула своим командирским голосом и привела всех в чувства, даже ее внучок тут же замолчал, едва сдерживая слезы.

– Раз все равно помирать, то сделаю это красиво! Подороже! – злобно прошипела старушка.

Она быстро придумала план, и пока Алина перетягивала ее живот бинтами, мы обогнали Михалыча и выбрали удачную позицию, а после я оборудовал ей огневой рубеж на балконе ресторана.

И вот я сижу тут, а наша Степановна осталась там, боевой дух в команде ни к черту, и каждый сейчас погружен в свои мысли.

– О чем задумался, Великан? – присел рядом со мной Михалыч и протянул открытую пачку «Парламента».

– О том же, о чем и все. – кое‑как с третьего раза подцепив сигарету в пачке, ответил я.

– Понимаю, но нужно принять ситуацию и двигаться дальше, а не зацикливаться на потере. – тяжело вздохнув, ответил Михалыч.

– Легко сказать. – отмахнулся я от него. – Я же хотел пол, крылья и щит перед ногами в кабине усилить. Да в суете и спешке запамятовал об этом! И вот чем моя безалаберность обернулась! – поморщившись от обиды, добавил я.

– Нет, Ген! Ты не прав, если бы не твоя светлая голова и золотые руки, мы бы все погибли. А так только одной потерей обошлись. Всего учесть не получится, как ни старайся, как ни крути. Тут все как на войне, на карте одно, а на деле совсем другое. Не нужно сожалеть, я так‑то тоже хотел этих щенков сразу прям там положить, глядишь, и проскочили, но не стал, решил, что вы не поймете. – возмутился Михалыч.

– Михалыч, ты, конечно, не обессудь, но уж не тебе‑то про войну рассуждать, ты даже в армии‑то не служил. А касательно тех четверых ты прав, не поняли бы, а вот сейчас я бы и сам их голыми руками удавил, это шакалье.

– Твоя правда. – кивнул он. – Но у меня другие войны были, и поверь мне, там тоже не просто было. На поле брани все логично, тут свои, там враги. А у нас пойди разбери, один сыплет проклятиями, другой при встрече улыбается, третий и виду, что вы знакомы, не подает, пойди угадай, кто хочет тебе вогнать нож под ребра. Так что кое‑что я в этом понимаю, как‑то же дожил до своих лет.