Страх и Голод. Гексалогия (СИ) - Федотов Константин - Страница 101

– Дядь Вань, а с тобой как обошлись? Сильно били? Пытали? – уточнил у него Макс.

– Ну так, для проформы прописали, чтобы место свое знал. Спрашивали, кто такой, откуда взялся тут. Ну я им и объяснил, что уткнулся в мост, искал брод, так на них и наткнулся, они и поверили. – ответил он Максу.

– А в деревне сейчас что происходит? Что за суета? – уточнил я у Михалыча.

– О, скоро начнется самое интересное. – с самодовольной улыбкой ответил мне Ил. – Сейчас ловят всех полицаев и оставшихся бандитов, а потом начнется самосуд, чур, место в первом ряду мое. – приложив указательный палец к кончику носа, добавил Ил.

– В смысле самосуд? Казнить обидчиков будут? – скептически уточнил я.

– А черт их знает, может и будут, а может и сами их в рабов превратят, тут как пойдет. – пожав плечами, ответил Михалыч.

– И вы ничего с этим не сделаете? – возмутилась Алина.

– А что мы должны сделать? И зачем? – возмутился Ил.

– Как‑то не по‑людски это. – согласился я с Алиной.

– Ой, Гена, а че это ты такой сердобольный‑то? Хочешь вмешаться, пожалуйста! В миротворцы записался? Сходи расскажи людям о правах человека. Расскажи какому‑нибудь мужику, которого держали тут рабом, а его жену вертухаи обрабатывали, что нельзя их трогать, ведь это противоречит нормам морали. Или женщине какой поясни, что ее сына повесили и да, его не вернуть, но месть тут не может. – холодным, словно лед, тоном ответил мне Иван Михайлович.

– Вот умеешь ты, Старый, слова подобрать. – сжав кулаки, ответил я, понимая, что отчасти правда на стороне пострадавших и вмешиваться в это бесполезно.

– Это просто факты, я за время пребывания тут много всякой грязи услышал, я бы этим ублюдкам признаки половой принадлежности бы поотрезал и в глотку им забил, пуля в лоб слишком легкая смерть. От безнаказанности и вседозволенности вообще берега попутали. – злобно прошипел Михалыч.

– Ладно тебе, люди сами виноваты, что так вышло. И такая дичь скоро станет повсеместной нормой. Уж такие люди всегда делились на классы во все времена, так что я не удивлен. А слабый, добрый и беспечный человек в современных реалиях будет обречен на плен, рабство или смерть. Плен – это та еще засада, скажу я вам. – улыбнувшись, заявил Ил.

– Ты так говоришь, словно сам уже в плену побывал. – скептически произнес Михалыч.

– Ну так, а я о чем? Один ублюдок, весь больной на голову, обиженный на меня до глубины души, случайно заметил меня, оглушил и утащил в свое подземное царство. Раздел, подвесил к потолку, бил, пытал, морил жаждой и голодом, из травмата по мне палил как не в себя. В общем, полный комплект, но, к счастью, как правильно сказал дядя Ваня, вседозволенность и безнаказанность слегка затмила его разум, поэтому, воспользовавшись этим, я смог обхитрить ублюдка и вырваться, его я прикончил, разумеется, без прелюдий, а то это чревато – опять оказаться в подобной ситуации.

– Чем же ты его так обидел‑то? – с неподдельным любопытством уточнил у меня Михалыч.

– В турнире по контре обыграл его команду. – ответил Ил, от чего Макс громко рассмеялся.

– Это компьютерная онлайн‑игра. – пояснил Макс, видя, что Степановна и Михалыч не поняли, о чем идет речь.

– Ладно, хватит лясы точить. – подытожила беседу старушка. – Делать что дальше будем? – обратилась она к нам.

– Думаю, можем тут заночевать, в баньке помыться, передохнуть, Гена вон пусть Илье поможет с машиной, а то некрасиво получается, он вроде как нам помог, а мы его транспорт испортили. – предложил Михалыч.

– Да, так и поступим, нужно только новых старших найти, дом попросить с банькой, поди не откажут‑то за помощь. – согласился я с ним.

– Ага, уже поди и забыли, благодаря кому на воле оказались. Вот сколько мы тут стоим, ни одного спасибо не было. – рассмеялся Илья.

– Давайте тогда с Ильей пройдитесь по поселку, найдите местечко, а мы тут подождем, с техники глаз лучше не спускать. Да и пошумели мы, как бы зомби не набежали, а то эти на радостях совсем про оборону забыли. – поставил задачу Михалыч, махнув рукой в сторону дома.

Мы с Ильей вошли на территорию поселения сквозь порушенный забор. В деревушке, конечно, творилась настоящая жуть. Отовсюду слышались крики, где‑то плакали женщины, а где‑то уже лежали свеженькие, остывающие трубы забитых насмерть людей. В общем, мрак да и только. На нас же поглядывали с легкой опаской и держались чуть поодаль, не желая контактировать, словно мы какие‑то прокаженные или зараженные зомби‑вирусом.

В центре поселка была небольшая площадь, на которой прямо сейчас на наших глазах под улюлюканье толпы повесили пять человек.

– Ух ты ж! Никогда такого не видел! Смотри, как дергаются? Ой, и обмочились еще! – восторженно заявил Ил.

– Слушай, братское сердце, что с тобой не так? Почему тебя восхищает смерть людей? Сдается мне, ты поехал сюда не Михалыча спасать, а на сафари и испробовать Утес в деле. – возмущенно спросил я у него.

– Не то чтобы меня восхищает смерть людей, но это вроде как поучительно. И у меня есть психические отклонения, я не испытываю чувства вины, плюс всякие правила морали и прочее. В общем, я не знаю, что такое совесть, но, глядя на тебя, это и к лучшему. – пояснил мне парень. – А касательно спасения Михалыча, то ты тут прав только отчасти, да, сафари – это очень круто, мне понравилось, пострелять тоже хотелось, Утес – штука очень годная. Еще я очень хотел вернуть машину. И да, так уж вышло, что я обещал Михалычу присмотреть за Максом, если что, а мне этого не хотелось, поэтому нужно было его спасать.

– Вот оно что, ты у нас, значит, психопат и, как я вижу, еще и честный.

– Ага, не вижу смысла врать. Но ты не подумай, что я там маньяк какой‑то, я не гашу людей направо и налево, только тех, кто встает на моем пути, например, пытается ограбить, убить и все такое. – пояснил он мне.

– Спасибо за пояснение, мне от этого стало сильно легче.

– Вот и чудно, вон троица стоит во главе, видимо, это теперь местные бугры, пошли пообщаемся. – сменил тему Ил, указав пальцем на троих мужчин. И едва сделав шаг, он замер на месте и обернулся, посмотрев мне в глаза. – Слышь, Великан, ты вот постоянно говоришь «братское сердце», что это значит? Это что‑то вроде «Эй, братан», «Йоу, чувак» или «Слышь, уважаемый»?

– Не, не совсем так. – произнес я, удивившись такому вопросу.

– А как? – не унимался Ил, и, судя по его внимательному взгляду, для него это было важно.

– Твои примеры можно применить к любому человеку. А «братское сердце» только к людям, близким тебе по духу и силе, это как знак уважения. Я тебя уважаю и поэтому могу так к тебе обратиться. Это значит, что ты можешь меня попросить о помощи, и я тебе не откажу, прикрою спину. Но это, знаешь, больше армейская тема, особенно во время боевых действий. А мы так‑то на войне, и это обращение сейчас актуально как никогда. – пояснил я парню смысл этого выражения, опять же, сказал, как сам его понимаю.

– О как. – убрав с лица свою язвительную улыбку, ответил Ил. – Хм, интересные вы люди, конечно. – покачал головой, добавил он. – Братское сердце. – вполголоса протяжно повторил Ил и тяжело вздохнул. – Ладно, Великан, чего стоим‑то? Пошли, дела не ждут. – вернув ухмылку на лицо, взбодрился парнишка и быстро зашагал.

– Вот чудак‑человек. – произнес я ему вслед и пошел за ним.

Трое мужчин среднего возраста, с заросшими, побитыми лицами, одетые в драные футболки и треники, стояли перед односельчанами и вели с ними диалог на тему того, как им жить дальше, обильно жестикулируя своими окровавленными руками с разбитыми костяшками на кистях.

– Здрасьте! – громко поприветствовал их Ил.

– Добрый день, господа, чем можем помочь? – окинув нас взглядами, поприветствовал нас абсолютно лысый мужичок с реденькой и жиденькой бородкой.

– В общем, просьба у нас к вам будет. Нам бы домик какой на две ночи, чтобы отдохнуть, и желательно с банькой. Мы технику у вас свою подлатаем и покинем вашу обитель. – спокойно попросил его я.