Фэнкуан: циклон смерти (СИ) - Дени Женя Женя - Страница 92

— Тём.. — Олег замялся, покосился на машину, где на заднем сиденье полулежал Рома. — А Ромик? И… Алина?

Артём проследил за его взглядом, помолчал секунду, собираясь с мыслями.

— Если Рома всё же станет одним из них… — он говорил тихо, чтобы никто, кроме Олега, не слышал, — то мы запрём его у Серёги в квартире. Вместе с дедом. Вдруг всё же эту заразу можно как-то победить? Не хочу, чтобы наш друг шатался по улицам, убивал и был убит. Если есть хоть один шанс его спасти, мы должны его использовать.

— А Алина?

— На счёт Алины… — Артём пожал плечами. — Не знаю… Она не выглядит такой же больной, как Рома. У неё просто царапина и жар, но она в сознании, нормально разговаривает, не бредит. Возможно, это действительно просто инфекция, какое-то воспаление. Девчонки посмотрят, разберутся. Ладно… — он хлопнул Олега по плечу. — Погнали. У нас совсем мало времени.

Артём поехал первым, прокладывая путь по едва угадываемой дороге, а за ним, стараясь не отставать, тащился Олег на своей машине. Ему пришлось есть бутерброды прямо на ходу, благо в него много не влезло - всего два, после пережитых событий вообще было не до еды, кусок в горло не лез. А вот Булка с Алиной уплетали за обе щёки, сидя на заднем сиденье, и от этого чавканья Олегу становилось немного легче на душе: хоть у кого-то хорошее настроение. Они обе выдохнули, когда Рома покинул их машину и перебрался к Артёму. Как гора с плеч упала. Конечно, никому не захочется сидеть с потенциальным зомби в тесном замкнутом пространстве.

На улице стало совершенно паскудно. Подрядчики расчищали дороги, но далеко не все и далеко не для всех. Только наиболее важные маршруты, ведущие к стратегическим объектам по типу больниц, пожарных станций и военных структур, чистились оперативно и безжалостно посыпались реагентами, чтобы снег не задерживался и не создавал новых пробок. А там, где не чистилось, было уже попросту невозможно проехать — сугробы выше колёс, машины вязли, буксуя и завывая двигателями. Пару раз Артёму пришлось менять маршруты, потому что они упирались в тупики, заваленные снегом или брошенными машинами. Пару раз их останавливали военные на блокпостах, в очередной раз напоминая, что по городу вот так свободно передвигаться нельзя, что введён режим чрезвычайной ситуации, и соответственное приходилось ждать, пока они отъедут, чтобы вновь стартовать, как только патруль скрывался из виду.

На улице стало совершенно паскудно. Подрядчики расчищали дороги, но далеко не все и далеко не для всех. Только наиболее важные маршруты, ведущие к стратегическим объектам вроде больниц, пожарных станций и военных структур, чистились оперативно и безжалостно посыпались реагентами, чтобы снег не задерживался и не создавал новых пробок. А там, где не чистилось, было уже попросту невозможно проехать: сугробы стояли выше колёс, машины вязли, буксуя и надрывая двигатели. Пару раз Артёму пришлось менять маршруты, потому что они упирались в тупики, заваленные снегом или брошенными автомобилями. Ещё пару раз их останавливали военные, в очередной раз напоминая, что по городу вот так свободно передвигаться нельзя, что введён режим чрезвычайной ситуации, и приходилось ждать, пока патруль отъедет, чтобы вновь стартовать, как только те скрывались из виду.

Пока никто не применял силу по отношению к проезжающим машинам, а лишь выдавал предупреждения и приказывал возвращаться по домам. Хотя Артём краем глаза заметил единственный случай, как одна из бригад, чуть дальше по улице, протыкала шины водителям, которые отказывались подчиняться. Пришлось быстро сворачивать с той дороги и прокладывать маршрут заново, петляя по дворам. Дикое зрелище - наблюдать, как скручивали обычных людей, бедолаг, которые каким-то немыслимым образом оказались на улице, хотя… наверное, беда настигла этих несчастных утром, и теперь они просто пытались добраться домой, к своим семьям, к детям, к родителям. Но раз уж было сказано не появляться на улице, значит, не появляться. Закон есть закон, даже если он кажется нелепым и жестоким. Друзья видели, как некоторых заламывали и забрасывали в ближайшие здания, угрожая оружием, заставляя сидеть там, где велят. Что, по мнению Артёма, было совершенной глупостью. Ведь если человек уже заражён этой дрянью, если он носитель, зачем его подкидывать к тем, кто чист, чтобы он их потом перекусал? А если он иммунный, то заражение ему вообще не грозит, если только не укусят. Такая политика казалась ему верхом идиотизма, но кто он такой, чтобы указывать действующим военным, как им работать.

К счастью, обычных людей на улице было не так уж и много, буквально единицы, отчаявшиеся или не успевшие спрятаться. Зато куда больше шаталось пьяных фигур, которые падали, поднимались и снова брели. Они заполняли улицы, как тени, как призраки. Издалека взглянешь — покажется, что это нашествие алкашей. Периодически патрули их зачищали, ликвидировали прямо на месте. Но в городе-миллионнике так быстро просто нереально изничтожить всех таких больных, как ни старайся.

***

Совсем недалеко от дома Серёги ребята увидели, как две бригады военных открыли огонь по, наверное, сотне зомби, которые двигались сплошной массой, перекрывая проезд. Хотя какая сотня? Да тут полторы, а может, и все две. Точно не меньше. Кишащая лавина передвигалась по расчищенным улочкам, подбирая в свой рой всё новых особей, которые вылезали из подворотен и подъездов, привлечённые шумом. Другие улицы и проходы были попросту завалены снегом, непроходимы для таких толп, поэтому вся эта масса росла и сконцентрировалась именно здесь, образуя живой, шевелящийся поток из жажды убивать.

Автоматные очереди рвали тишину, эхом разносились по дворам, и от этого звука у Артёма сами собой сжались кулаки. Он нажал на газ, стараясь объехать опасный участок как можно дальше, чтобы не вляпаться в эту мясорубку.

— Блин…— Запсиховал Олег. — Дело плохо… Если росы их не сдержат, хрен мы уедем отсюда.

Они уже заехали в Серёгин двор. И он был не так сильно заметён, за счёт того, что тут в принципе частенько проезжали машины, и они утрамбовали снег своими колёсами, превратив его в плотный наст. Плохо было одно: заражённая тварь тусовалась как раз у подъезда друга, медленно расхаживая взад-вперёд и не проявляя особого интереса к окружающему миру.

— Это же мой дом… — Алина удивлённо приподнялась на сиденье, вглядываясь в знакомые очертания панельки.

— Твой дом? — не менее удивился Олег.

Булка жалобно заскулила и заёрзала, уткнувшись носом в стекло.

— И собака тоже… — тихо сказала Алина. — Мы обе отсюдова. Я на пятом этаже живу, в пийсят седьмой квартире.

— Во дела… — протянул Олег, пытаясь переварить это совпадение.

Олег увидел, как Артём выходит из своей машины с узкой палкой наготове, и прищурился, чтобы понять, что у него в руке.

— Дубинка, что ли? — пробормотал он себе под нос.

Когда друг резко выкинул руку и дубинка с металлическим щелчком разложилась в стиле телескопа, превратившись из компактной палки в полноценное оружие, Олег утвердительно кивнул. Он взял монтировку, которую ему вернул Артём перед выездом, повернулся к Алине и сказал:

— Я вас запру в машине. Если вдруг увидишь толпу зомбарей, падай на пол и не отсвечивай. А то вдруг вас увидят… кто знает, может, они напором тачку вскроют как банку. Видала сколько их там? Я чуть не навалил...

— Поняла, не дура... Не хочу быть тушняком… — нахмурилась Алина.

— Тебе… там дома ничего не надо? — спросил Олег, уже взявшись за ручку двери. — Может, мы сможем твои вещи забрать?

Алина даже не задумываясь отрицательно мотнула головой. Да и какие у неё там вообще могли быть вещи? Она уже пятый год ходила в драных зимних полусапогах, из которых вытерся весь искусственный мех, оставив после себя тонкую, пропускающую холод подошву. А все остальные тряпки были немодными, потрёпанными, купленными на распродажах или взятыми у знакомых, и даже стыдно признаться, с помоек. Артёмовы вещи, которые приходились ей велики, казались куда приятнее своих старых, пропахших затхлостью и нищетой.