Фэнкуан: циклон смерти (СИ) - Дени Женя Женя - Страница 77

Он отвернулся, не в силах больше видеть их, и сел на капот, чувствуя, как холод металла проникает сквозь штаны, но это было ничто по сравнению с моральной болью.

Яша не знал, сколько сейчас времени, но, кажется, уже было около пяти или шести вечера. Темно было. Темно на небе, темно в душе, темно в мыслях. Он поднёс табельное к подбородку, уперев дуло в мягкие ткани под челюстью, и глубоко задышал, пытаясь набраться смелости. Было страшно. Он закрыл глаза, но даже через сомкнутые веки вдруг увидел яркий и нарастающий свет. А затем раздался звук, от которого заложило уши, который шёл отовсюду сразу, вибрируя в груди, в костях, в самой земле. Небо полыхнуло оранжевым. Потом ещё раз. Потом сбоку. С другой стороны. Затем сзади. В следующее мгновение ударная волна начала накрывать всё вокруг, сметая всё на своём пути, вырывая деревья с корнем, переворачивая машины, снося крыши домов, постепенно подбираясь к Яше и его семье.

Странно... Почему же он именно сейчас испытывает облегчение? Почему в столь отчаянную и последнюю секунду его жизни? Почему ему больше не страшно? Почему же он улыбается сквозь слёзы, чувствуя, как горячий ветер всё разогревается и сильнее дует в лицо, как снег вокруг начинает плавиться и испаряться.

Наверное.... наверное, потому что теперь он снова будет со своими девочками. Они будут вместе. Вместе и в безопасности.

Глава 26: Домобабово, 31 декабря 2025 года

— Оля! Лёнька! — Руслан не успел толком прийти в себя после катастрофы, как сразу же начал искать детей, ибо родительский инстинкт оказался сильнее боли, шока и всего остального, что с ним только что приключилось. Голос его срывался на хрип, и в нём было столько отчаяния, что даже те, кто лежал рядом раненый, поворачивали головы в его сторону, хотя таких криков вокруг хватало: кто-то выл от боли, кто-то от ужаса, кто-то просто звал близких, надеясь услышать ответ.

Он полз по обломкам зала, по разбитой мебели, раздирая руки о торчащие щепки и острые края пластика, и ему даже приходилось переваливаться через трупы и раненых, которые стонали и просили о помощи, но он не мог им помочь, потому что внутри горело одно-единственное: найти своих детей. Наконец, когда головокружение и шок слегка отступили, он сумел подняться на ноги и оглядеться, цепляясь за стену, чтобы найти опору и снова не упасть. Находиться здесь было опасно, так как обломки продолжали сыпаться с верхних этажей и пробитой крыши, грохоча и поднимая тучи пыли, от которой першило в горле и слезились глаза, поэтому он старался быть аккуратным и лишний раз смотреть наверх.

Малышей, к его ужасу, нигде не было видно. Он поковылял к тому месту, где в последний раз оставил их, перешагивая через искореженные кресла и куски арматуры, но на том месте оказался сплошной завал из бетонных плит и перекрытий, а между ними разливались лужи крови.

В левом боку он почувствовал резкую боль, на самом деле он её и до этой секунды чувствовал, просто на фоне шока и страха за детей эта боль меркла, затаивалась на задворках сознания. Он посмотрел на свой бок и увидел, что из него торчит кусок пластикового подлокотника, тёмно-серый, с острым сколом, из раны вокруг него сочилась кровь, пропитывая рубашку и куртку. Видимо, когда боинг влетел в здание аэропорта, его отбросило на сидения с такой силой, что подлокотник вошёл в тело, как нож в масло.

Он уловил движение справа от себя: какой-то тощий мужик еле передвигал ноги в сторону туалета, шатаясь и хватаясь за огрызки стен, оставляя на них кровавые отпечатки ладоней.

— Эй! Эээй! Парень! — Руслан обратился к нему, пытаясь перекричать шум и чужие стоны.

Парень посмотрел на него как сквозь стекло, его лицо было окроплено кровью, из ушей стекали тёмные струйки, и он, казалось, вообще не понимал, где находится и что происходит. Руслан на мгновение испугался, что привлёк внимание зомби, замер, вжимая голову в плечи, но парень продолжил шагать дальше, даже не замедлившись.

— Парень, ты не видел тут двоих детей? — крикнул ему вслед Руслан. — Мальчика семи лет и девочку четырёх? Парень, прошу, помоги мне! Помоги найти моих детей!

— А кто мне поможет? — Илья остановился и с трудом повернул к нему голову.

— Что? — недоумённо переспросил Руслан, не понимая, что тот имеет в виду.

— Оглянись! — Илья обвёл рукой зал, полный тел и раненых. — Тут всем помощь нужна!

Он развернулся и пошёл дальше. Теперь вместе с рукой болела и грудина, при каждом вдохе в груди что-то щёлкало и отдавало острой болью в рёбра. Он скривился, закусил губу до крови, чтобы не застонать. Проход к туалету практически полностью завалило обломками, но у стены виднелось узкое пространство, лаз, куда можно было протиснуться боком. Илья глубоко вдохнул, готовясь к боли, и тут же зашипел, чувствуя, как в груди всё протестует против такого количества воздуха. Он аккуратно подошёл к узкому проходу и стал потихоньку пробираться, стараясь не касаться обломков, чтобы не обрушить на себя ещё больше мусора.

Позади него послышались женские крики, он машинально повернулся на них и со всей дури врезался носом о торчащий кусок гипсокартона, который, как назло, оказался прямо на уровне лица.

— Ай! Сукааа! — взвыл он, зажимая лицо рукой. — Чуть нос себе не снёс! Бляяя!

От такого манёвра у него теперь не только нос болел, но и шея, удар пришёлся и на неё в том числе. М-да, какое-то патологическое невезение у мужика. Не обращая внимания на крики людей и выстрелы, которые доносились из зала, он смог протиснуться дальше, переставляя ноги и матерясь сквозь зубы, и вдруг почувствовал, что наступил на что-то мягкое. Опустив глаза, он увидел верхнюю часть туловища одного из военных. Естественно, тот был мёртв. Но внимание Ильи привлёк не сам солдат, а автомат, лежащий рядом, и разгрузка, в которой угадывались очертания пистолета Макарова, запасных магазинов и финки.

Ему ведь снаряжение уже ни к чему, подумал Илья, глядя на мёртвое тело. А пока военные очухаются и спохватятся, что один из них погиб и его экипировка пропала, он уже снарядится сам и свалит с Жанной, если она, конечно, ещё жива.

— Прости… Мужик… — прошептал он, присаживаясь рядом на корточки. — Прости… Но мне это нужнее.

А потом он вспомнил, что этот бедолага был не один и сюда с ним направились ещё двое, а значит, под обломками лежат минимум два автомата, пара пистолетов и ножи. Но одно тело он видел только наполовину, а оружия на нём не заметил, третьего же мертвеца и вовсе не было видно — всё завалило, а разгребать завал из жадности было не лучшей идеей. Не надо быть скупердяем, надо просто взять то, что лежит на виду, и уходить.

Он провозился минут десять, пока снимал с мёртвого солдата его снаряжение, трясущимися руками расстёгивая ремни и застёжки, которые никак не хотели поддаваться. Да уж, Илья никогда не отличался сверхинтеллектом и особой ловкостью, поэтому, пока он разобрался, что к чему, прошло немало времени. Вообще он так увлёкся этим процессом, что даже о Жанне забыл, полностью сосредоточившись на том, как застегнуть разгрузку на себе.

— А зачем я сюда пришёл? — спросил он сам себя, тупо глядя по сторонам. Он реально забыл, выпал из реальности на несколько минут. А потом его глаза увидели знакомый знак туалета, и память щёлкнула, возвращая его к первоначальной цели.

— Бля! Жанна! — Он пошёл вперёд, но по привычке зарулил в мужской, и только оказавшись внутри и увидев писсуары, понял, что ошибся. — Бля! не тот!

Он поспешно вышел и остановился у двери женского туалета, прислушиваясь. Он вспомнил, что девчонка выбежала отсюда с криками и слезами, значит, в туалете её кто-то сильно напугал. Ну а кто может сильно напугать в текущих реалиях? Тем более, что она чётко упомянула неких монстров.

Илья поиграл желваками, затем ноздрями, настраиваясь на решительные действия. Он бы поиграл и грудными мышцами, но во-первых, их было не в таком уж обилии, а во-вторых, грудина по-прежнему болела и не давала делать лишних движений. Он вынул пистолет из разгрузки, понимая, что из автомата ему будет и больно, и сложно стрелять в таких стеснённых условиях. Сразу же вспомнил тяжёлые армейские деньки, когда они служили по три года, и гоняли их так, что многие вещи приходилось зубрить намертво, чтобы разбуди тебя посреди ночи, и ты обязан был ответить или сделать всё правильно, не задумываясь.