Вторая жизнь доктора Анны (СИ) - Гуда Хелен - Страница 31

– Ты заслонил собой короля? – я не знала о том, как он получил ожоги, как заработал это проклятье, которое сжигало его изнутри день за днем, час за часом, отнимая жизнь по кусочкам. Он никогда не говорил мне об этом.

– Да, – снова кивнул Эдвард, его взгляд стал печальным и каким-то отстраненным, словно он вспоминал тот роковой день, когда его жизнь навсегда изменилась. – Но… что ты мне ответишь, Анна? Ты станешь моей женой? Ты согласишься связать свою судьбу с умирающим человеком, чтобы спасти себя и маленького мальчика?

– Ты… только из-за этого хочешь на мне жениться? – голос сорвался, и в горле встал ком, словно там поселилась ледяная глыба. – Если тобой движут жалость и сострадание, – каждое слово давалось с трудом, будто я переступала через горящие угли, – то нет… Я не соглашусь, – судорожно сглотнула в отчаянной попытке сдержать предательские слезы, готовые вырваться на свободу. – Это… не те чувства, которые я хочу вызывать у мужчины. Не те чувства, на которых можно построить хоть какое-то подобие семьи.

– Что ты имеешь в виду? – мой неожиданный и резкий ответ, казалось, застал Эдварда врасплох. В его взгляде читались непонимание и легкое замешательство, словно он не ожидал от меня такой реакции.

– Даже если мое счастье с мужем будет коротким, – я продолжила, исповедуясь, выкладывая словно на алтарь свои самые сокровенные желания, – потому что мы не знаем, сколько нам отведено, я хочу, чтобы он меня любил… так же, как и я его, – вот произнесены заветные слова. Вот я и призналась не только ему, но и себе самой, что Эдвард стал для меня больше чем просто пациент, за которым я ухаживаю. Больше чем человек, которому я помогаю. Он стал частью моей жизни, частью моего сердца. Я сама себе боялась признаться в этом, пряталась от этих чувств, как от чумы, а тут… вот я стою и признаюсь в любви смертельному больному мужчине.

– Ты… меня любишь? – прошептал еле слышно Эдвард, словно боясь спугнуть хрупкую бабочку, севшую на его ладонь. В его голосе звучали одновременно и недоверие, и надежда, будто он не мог поверить, что такое возможно. – Но ведь… я умираю. Я не могу тебе ничего дать, кроме боли и печали.

– Чувствам не прикажешь, – прошептала я в ответ почти беззвучно. Ощущаю, как по щекам текут слезы, обжигая кожу, и понимаю, что больше не могу справляться с эмоциями. Они сильнее меня, сильнее разума, сильнее страха. Они затопили меня, захлестнули, оставив без сил.

– Я… боялся, – начал Эдвард, запинаясь, словно подбирая нужные слова, – если я признаюсь тебе в любви, ты откажешь мне… Поэтому я попытался…

– Попытался меня купить? – я не дала ему закончить фразу, прервав его резким и горьким вопросом.

– Ты… точно особенная, – прошептал мужчина с восхищением, глядя на меня с нескрываемой нежностью. – Я первый раз это увидел, когда ты вскрыла запертый ящик, рискуя своей жизнью, чтобы спасти совершенно чужого мальчика, который умирал от болезни в сыром подвале. А сейчас ты говоришь мне, что любишь смертельно больного мужчину, но при этом отказываешься выйти за него замуж, – и на лице Эдварда появилась такая шальная мальчишеская улыбка, словно он вдруг сбросил с себя груз прожитых лет и болезней. И он рассмеялся так весело и задорно, как ребенок, получивший долгожданный подарок. – Ты… сумасшедшая. Но… моя, – и, не договорив, мужчина прижал меня к себе, крепко обняв, словно боясь, что я исчезну, как мираж в пустыне, и поцеловал.

Его губы были сухими и горячими, но поцелуй был нежным, трепетным. В нем не было страсти и напора, только благодарность, облегчение и… любовь. Я ответила на его поцелуй робко, но искренне, вкладывая в него всю свою нежность и заботу.

Когда мы оторвались друг от друга, Эдвард посмотрел на меня с такой любовью, что у меня перехватило дыхание. Его глаза сияли ярче звезд.

– Я не заслуживаю тебя, Анна, – прошептал он, проведя пальцем по моей щеке. – Ты – ангел, посланный мне с небес.

– Перестань говорить глупости, – улыбнулась я, стараясь скрыть смущение. – Мы заслуживаем друг друга.

– Значит, ты выйдешь за меня замуж? – спросил Эдвард еще раз, словно боясь, что я передумаю.

– Да, – ответила я уверенно. – Я выйду за тебя замуж.

Эдвард снова обнял меня, прижав к себе так крепко, что я почувствовала, как бьется его сердце.

– Тогда… нужно поторопиться, – прошептал он, отстраняясь от меня. – Армстронг с Эмили не будут сидеть сложа руки. Нам ведь нужно разгадать эту загадку до нашей свадьбы.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я, вспомнив про тайну, которую мы пытались разгадать.

– Травник, – напомнил Эдвард. – Нам нужно найти подсказку, которая укажет, где искать замочную скважину для ключа. Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее сможем опередить Армстронга и Эмили.

Я кивнула, соглашаясь с ним. Мы оба понимали, что времени у нас мало.

– Тогда за дело, – сказала я, поднимаясь с кровати. – Вернемся к травнику и посмотрим, что мы упустили.

Я снова открыла книгу и снова начала рассматривать страницы, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намек, который помог бы нам разгадать тайну ключа.

– Подожди, – вдруг сказал Эдвард, указывая на одну из страниц. – Что это?

Я посмотрела туда, куда он указывал, и увидела странный рисунок, нанесенный тонкой линией на полях страницы. Это был символ, который я раньше не замечала. – Этот рисунок повторяется на некоторых страницах.

– Что он означает? – спросила я, нахмурившись.

– Я не знаю, – ответил Эдвард. – Но мне кажется, что это ключ к разгадке.

Мы стали рассматривать рисунок внимательнее, пытаясь понять, что он означает. И вдруг меня осенило.

– Подожди, – сказала я, доставая из кармана ключ. – Этот рисунок… похож на замочную скважину!

Я приложила ключ к рисунку, и он идеально вошел в нарисованную замочную скважину.

– Это оно, – воскликнула я, ликуя. – Мы нашли ее.

– Но где находится эта замочная скважина? – спросил Эдвард усмехаясь.

Я снова взглянула на травник, пытаясь найти хоть какой-то намек на местонахождение замочной скважины. И тут я заметила еще один рисунок, спрятанный среди текста. Затем еще один. Этот рисунок был на страницах с описанием трав, и, сложив все заглавные буквы из названий трав, получилось слово “Беседка”. Мы переглянулись с Эдвардом.

– Неужели тайник в беседке? – я нахмурилась. – Почему тогда в письме говорилось про библиотеку?

– А ты не думала, что записка попала в книгу уже после того, как ее нашли в библиотеке? – предположил Эдвард.

– Не знаю, – я пожала плечами.

– Если тайник в беседке, то завтра мы найдем его, а сейчас пора ложиться спать. Ты очень устала, – мужчина погладил мою руку, а я смутилась от этой ласки.

– Ты прав, – кивнула и встала с постели мужчины. Теперь, после нашего обоюдного признания, между нами возникла какая-то необычная нежность. И я, порывисто наклонившись, сама поцеловала Эдварда, после чего убежала к себе за ширму, счастливо улыбаясь. Если честно, думала, что не смогу уснуть, но усталость взяла свое. И я уснула сразу же, как голова коснулась подушки.

Глава 14.

Я не успела утром умыться и позавтракать, как прибежал Антонио и, с грохотом ставя миску с кашей на столик для Эдварда, громко заявил на всю палату.

– А правда, что ты хочешь стать моей мамой? – и смотрит на меня то ли с вопросом, то ли с надеждой во взгляде.

– Кто это сказал? – я удивленно моргала в попытке прийти в себя.

– Доктор, – ответил мальчик, по-прежнему сверля меня взглядом. – Еще он сказал зайти к нему после завтрака.

– Хорошо, спасибо, – я кивнула.

– Ну так что? Соврал, выходит? Я тебе не нужен? – и я замечаю, как Антонио отводит взгляд, в котором заблестели слезы. Не в силах выдержать промелькнувшего укора в детском наивном взгляде, я порывисто обнимаю мальчика, присев перед ним на корточки.

– Нужен, – я пытаюсь сглотнуть ком в горле из непрошенных слез. – Больше всех на свете нужен.