Препод. В тени запрета (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 18

Делает поворот на ноге и замечает меня.

Ой, тут же подбирается. — Доброе утро.

— Привет, — отталкиваюсь от стены и иду к ней.

— Я тебя разбудила?

— Да, — подхожу к ней ближе, — но мне понравилось такое пробуждение. Что готовишь?

— Мясо было размораживать долго, я решила сделать сырники. Если ты не ешь, то…

— Я ем, — перебиваю ее и подхожу ближе.

— Ой, — дергается и разворачивается к плите, переворачивая сырники. — Ничего, что я твою футболку надела?

— Ничего, — утыкаюсь носом ей в волосы и втягиваю аромат. Необычная девушка. Тут домашняя панда, в постели как тигрица, на людях — лань.

Кладу руки ей на талию и сжимаю ее. Мия вздыхает глубоко в ответ. Предвкушает то, что сделаю сейчас с ней.

Но я не тороплюсь. Веду губами по коже на шее. Прикусываю едва, только чтобы обозначить, что мое все.

В моей футболке, без макияжа и прически — и мне это нравится. Естественность эта ее.

— У меня все готово, — тянется к тарелке, но я придавливаю ее ладонь к столешнице.

Я просто не смогу спокойно есть, если сейчас не возьму её. Можно прямо тут.

Разворачиваю к себе и усаживаю на столешницу.

— Тимур, мне домой надо.

— Я тебя отвезу.

Опускаюсь перед этой мелкой пигалицей на колени и оттягивая трусики в сторону.

— Ну, нет, Тимур… Ау…

Медленно веду языком по клитору. Вверх — всасываю его и вниз.

Мия аж колени к моей голове подтягивает, так ее выворачивает.

И я знаю, что делать. И как.

Продолжаю мучить ее.

А девушка выгибается и сама подается мне навстречу.

Мой невинный бутон передо мной набухает и начинает сочиться. Пиздец она чувствительная. Отзывается на мои ласки и расставляет ножки шире, упираясь пятками в столешницу.

Эта порочная невинность сносит крышу и мне. Начинаю трахать ее языком, сжимая руками попу. Она, сдерживаясь, то стонет, то выгибается, то шумно дышит.

— Тимуррр… аааах.… не останавливайся, пожалуйста.

А я хочу на нее посмотреть, поэтому её пальчики и кладу на клитор. Сам снова языком ласкаю ее дырочку.

Чую, что пахнет горелым, но к херам пусть квартира сгорит, но она кончит мне в рот.

И моя маленькая девочка сжимается вся, а потом выгибается как на пилоне. Сладкая такая, охеренно-сексуальная, открытая. Я уже хочу её снова.

— Сырники! — вдруг вскакивает, задевая коленями мою голову, Мия.

Усмехаюсь сам себе, что ещё успел отпрыгнуть, перед там как она вскочила, схватила сковороду со сгоревшими сырниками и бросила ее в раковину заливая холодной водой.

Я включаю вытяжку и открываю окно.

— Это из-за тебя все! — рычит на меня такая вся запыхавшаяся и вспотевшая секси.

— Из-за меня у тебя сейчас трусики мокрые, — дразню в ответ. — Я тебе не говорил, носить с собой запасное белье?

Прикусывает губу, смущаясь.

Я бы тоже ее прикусил. Все ее губки.

— Сейчас я ещё пожарю, тут осталось немного, — выкидывает неудачную партию в мусорку.

— Пока ждем, как раз продолжим.

— Нет, Рокотов, — выставляет вперед сковородку. — Иди, делай, что ты там по утрам делаешь. А я буду жарить.

— Чтобы сделать то, что я люблю делать по утрам, мне нужна ты. И твой ротик.

От моей откровенности у неё аж брови поднимаются вверх.

— Больше творога нет.

— Я буду все контролировать.

— Нет. Сначала сырники.

— Сырники, конечно, круто на завтрак, но ты — вкуснее.

Выдыхает, поджимая губы и смущаясь.

— Пожалуйста, можно я приготовлю? Мне это нравится и важно.

В глазах поволока грусти, и я не хочу её расстраивать ещё больше.

— Ладно, жарь, пойду схожу в душ. Можешь ко мне присоединиться.

— Я буду тебя тут ждать, — Мия дерзит в ответ и отворачивается к плите, накладывая на сковороду новые сырники.

Не успеваю за ее сменой эмоций. Переключает их тумблером туда-сюда.

И мне надо подумать.

Моя бы воля, я б ее никуда не отпускал. Что вообще значит, ей надо домой? Ей сколько лет, чтобы отпрашиваться у кого-то? Мне, конечно. сравнить не с чем. Матери я лишился в два, отца вообще не знаю.

Может, надо было бы найти его, интересно даже, кто он. С другой стороны, если алкоголик какой, так нахер он мне упал. А если приличный человек, то.… как так получилось?

Я не хочу, но всё равно сравниваю их все время. Мию, Софию, остальных.

Софи для статуса и признания. Все остальные чисто для секса. Мия для души. Я ее знаю всего ничего, но те пустоты внутри, что у меня есть, она как-то гармонично заполняет. И не хочется даже думать о других.

Блд, реально же две недели все мысли только о ней и больше ни с кем я и не спал.

Да уж. Опасно так увлекаться.

Глава 19

Рокотов довозит меня до Вариного дома и тормозит под ее подъездом.

Притягивает за шею к себе и впивается в губы. Глубоко целует, ласкает шею и ведет языком по коже.

— Встретимся сегодня?

Я бы с радостью, но…

— Сегодня никак.

— Что будешь делать?

— Готовиться к занятиям и… думать о тебе.

Он усмехается как будто сам себе.

— Я сказала что-то смешное?

— Нет, просто я уже забыл, что ты моя студентка.

— Надеюсь, по твоему предмету мне уже зачет и я могу не ходить.

— Нет нельзя, — улыбается Тимур и я сама таю от его улыбки, которая сейчас только для меня. — Я хочу тебя видеть на парах. А с экзаменом, так и быть договоримся.

— Ты же не думаешь, что я с тобой из-за оценок.

— Даже если из-за оценок, — наклоняется ко мне и поглаживает кончиком своего носа мой, — похер. Я ловлю момент и не думаю о том, что там будет дальше.

— А ты бы хотел, чтобы я сегодня опять осталась у тебя?

— Определенно да.

— Давай в другой раз.

— Лучше подождем вечера. Кто знает, что там будет.

Я наконец сбегаю от Тимура, поднимаюсь на Варин этаж, предварительно звоню в звонок, мало ли… но мне никто не открывает.

На столе записка, что еда в холодильнике, она сбежала на пары.

Я, не разогревая ем из кастрюли, переодеваюсь в свою одежду.

Вот ни то, ни се. И на пары уже не успею, и домой ещё рано.

Завожу будильник на телефоне и ложусь спать. Я и не знаю, сколько спала за ночь. И рядом с Тимуром вообще о сне думать не получается, зато сейчас, вырубает на ходу.

Я засыпаю с воспоминаниями, как целовал меня в машине. Как просил приехать на ночь.

Черт. Между ног опять начинает приятно ныть.

Я так трепетно относилась к девственности, как к чему-то очень важному и сокровенному. А фактически отдалась чуть ли не первому встречному.

Хотя как первому. Мы уже не один день знакомы. И все мысли до этого были о нем, теперь ещё хуже, добавились мысли о его младшеньком, обнаженном теле, губах.

Я хочу к нему снова.

Что вот придумать? Отец вторую ночь подряд к Варе ночевать не отпустит. Или будет проверять. А он будет проверять.

Искать меня будет. Куда бы придумать и легально съехать? В поход может какой или на конференцию? Но если уеду я, не факт, что за мной поедет Тимур.

И нам вообще нельзя появляться вместе. Это до папы дойдет на раз-два.

Надо что-то придумать.

Облизываю губы, что просто горят все с непривычки от такого обилия поцелуев. Непередаваемое чувство. Они воспаленные, болезненные, но когда трогаешь как лучи с импульсами приятно разбегаются по телу.

Тимур…

Закрываю глаза, а его образ утренний, полураздетый перед глазами. Ярко так припечатался в памяти, не скоро это картинка сменится чем-то другим.

Как трудно засыпаю, так же трудно и просыпаюсь.

А все равно мысли о нем на первом месте.

Тело аж изнывает, как уже соскучилось и хочется снова к нему. Но если я дома не появлюсь, то будет армагеддон. Мне домой лучше не возвращаться, а лучше сразу переехать к Рокотову. Но… я не могу ему такое сказать после одной проведенной ночи. Это сразу же будет конец.

Он испугается. Может, мы вообще разные..

Да, в постели изголодались, энергия скопилась. Кто знает, что будет после недели таких встреч. Может, все приестся. У меня ж опыта ноль.