Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ) - Доронина Галина - Страница 32

Я улыбаюсь и крепче прижимаюсь к нему. За окном занимается рассвет. Символично как новое начало, как обещание счастья, на которое я уже не надеялась.

Глава 36

Дмитрий

Я сижу на продавленном диване съемной квартиры и созерцаю янтарную жидкость в стакане. Виски дешевый, но работу свою выполняет, притупляя острые края реальности. А моя реальность сейчас вся состоит из острых краев.

Опрокидываю стакан. Жидкость обжигает горло. Хорошо. Физическая боль отвлекает от душевной.

На журнальном столике разбросаны газеты с объявлениями о работе. Пытался просматривать их час назад. Нужно как-то жить дальше, но каждое объявление будто издевается надо мной. "Требуется энергичный руководитель с опытом..." Был таким. "Перспективная компания приглашает..." У меня была перспективная компания. Была.

Окно открыто настежь. С улицы доносятся звуки чужой жизни: детский смех, музыка из проезжающей машины, чья-то ссора. Весь мир продолжает жить, только я застрял в каком-то безвременье.

Наливаю еще виски. Стакан дрожит в руке. Вот до чего докатился успешный бизнесмен Дмитрий Акимов: сидит один в дешевой квартирке, пьет паленый алкоголь и жалеет себя.

Телефон вибрирует на столе. Смотрю на экран и, сам того не ожидая, улыбаюсь. Настя. Моя девочка. Единственное, что осталось у меня.

- Привет, - ее голос звучит неожиданно бодро.

- Настюш, - отвечаю, стараясь, чтобы мой голос не выдал, что я уже прилично набрался. - Как ты?

- Лучше, чем ты, судя по всему, - в ее голосе слышится смесь упрека и заботы. - Опять пьешь?

- С чего ты взяла? - пытаюсь изобразить возмущение.

- Папа, - она вздыхает, - я тебя знаю лучше, чем ты думаешь. У тебя особый "пьяный" голос. Как будто ты очень стараешься говорить трезво.

Я усмехаюсь. Моя дочь - настоящий детектор лжи.

- Ладно, виноват. Немного расслабляюсь.

- Каждый вечер "немного расслабляешься"?

Черт. И это она тоже знает.

- Ну, пап, - ее голос смягчается. - Нельзя же так. Ты же мужчина, боец. А ведешь себя как... как...

- Как слабохарактерный неудачник? - подсказываю я, внезапно чувствуя острый укол стыда.

- Я этого не говорила, - протестует она. - Но да, немного похоже на то.

Я молчу. Что тут скажешь? Она права.

- Но ты все равно мой отец, - продолжает Настя с какой-то трогательной решимостью. - И я не собираюсь смотреть, как ты тут тихонько спиваешься.

- Я не спиваюсь, - механически отвечаю я.

- Конечно-конечно, - в ее голосе появляется ирония, так похожая на Ленину. - Просто медитируешь при помощи виски.

Я невольно улыбаюсь. Даже сейчас, в моем затуманенном состоянии, я чувствую гордость. Моя дочь выросла сильной, умной, с характером. Лена хорошо ее воспитала.

- У меня есть новости, - вдруг говорит Настя совсем другим тоном.

- Какие? - я невольно напрягаюсь.

- Насчет той квартиры, что ты купил своей... хм... Светлане.

При упоминании Светы внутри все переворачивается. Стыд, злость, разочарование - коктейль не хуже виски.

- А что с ней? - спрашиваю осторожно.

- Я разговаривала с Олегом, - продолжает Настя. - Знаешь, он очень крутой юрист. И он считает, что мы можем оспорить ее право на собственность.

- Олег? - я чувствую, как к горлу подкатывает горечь. - Новый бойфренд твоей мамы?

- Да, тот самый, - в ее голосе слышится легкое раздражение. - Папа, ты можешь отнестись к этому как профессионал? Он сейчас не мамин бойфренд, а адвокат, который хочет помочь.

Я делаю глубокий вдох.

- Извини. Продолжай.

- Так вот, - ее голос снова становится деловым. - Срок давности еще не прошел. А главное, есть способ доказать, что квартира куплена на твои деньги. Олег нашел какие-то документы...

- Постой-постой, - перебиваю я. - Олег что, роется в моих финансовых делах?

- Пап, ты параноик? Он просто проверил то, что было у мамы. Документы, которые готовили к вашему делу о разводе. Какие-то выписки со счетов, договоры...

Я вздыхаю.

- И что дальше? - спрашиваю, чувствуя странное волнение.

- А дальше мы подаем иск и возвращаем квартиру, - в голосе Насти звучит такой энтузиазм, что я невольно улыбаюсь. - Олег говорит, шансы очень высокие. Только есть одно условие.

- Какое?

- Если мы выиграем дело и вернем квартиру, деньги от ее продажи мы поделим на троих: ты, я и мама.

Я замираю с занесенной над стаканом рукой.

- Мама тоже в доле? - переспрашиваю недоверчиво. - Зачем ей это? У нее и так все есть.

- Пап, - голос Насти становится серьезным, - Не повторяй старых ошибок. Все, что принадлежит семье, должно делиться поровну. Так будет справедливо. И передо мной, и перед мамой, и перед тобой. И вообще, это не ей надо, а нам с тобой. Ты получишь шанс начать жизнь заново, а я... Ну, мне тоже пригодятся деньги. На образование, на будущее.

Я молчу, переваривая информацию. В ее словах есть логика.

- А сама Лена в курсе этого плана? - спрашиваю осторожно.

- Пока нет, но, думаю, она не будет против, - отвечает Настя. - В любом случае главный герой этой истории ты. Смотри: либо ты дальше пьешь и жалеешь себя, либо берешь себя в руки и начинаешь действовать. Эта квартира - твой шанс хоть что-то вернуть.

Я смотрю на стакан с виски, потом на свое отражение в оконном стекле. Помятый, небритый, с потухшим взглядом. Это действительно я? Тот самый Дмитрий, который когда-то горы сворачивал?

- Знаешь, что, - говорю я, внезапно выпрямляясь, - ты права. Я согласен.

- Правда? - в ее голосе столько радости, что я чувствую, как внутри что-то теплеет.

- Правда, - отвечаю твердо, вставая и выливая остатки виски в раковину. - Только мне нужно привести себя в порядок. Когда встречаемся с Олегом?

- Можем хоть завтра, - говорит она воодушевленно. - У него первая половина дня свободна.

- Тогда завтра, - я чувствую, как в голове проясняется. - И, Настя... Спасибо.

- За что? - удивляется она.

- За то, что не махнула на меня рукой, - отвечаю честно. - За то, что все еще веришь в своего непутевого отца.

На другом конце линии повисает пауза, а потом Настя говорит тихо, но четко:

- Ты не непутевый, пап. Ты просто немного заблудился.

Когда разговор заканчивается, я стою посреди кухни с мокрым от слез лицом и впервые за долгие недели чувствую что-то похожее на надежду. Моя дочь верит в меня. А значит, я не имею права ее подвести.

Встреча с Олегом проходит в его офисе. Это большое светлое помещение с панорамными окнами и минималистичным дизайном. Он встречает меня крепким, уверенным рукопожатием. В глазах нет ни презрения, ни жалости, только деловой настрой. И за это я ему благодарен.

- Итак, Дмитрий Сергеевич, - говорит он, когда мы рассаживаемся за переговорным столом, - ситуация следующая. Квартира была приобретена на ваши средства, но оформлена на Светлану Игоревну. С юридической точки зрения это подарок, но...

- Но я не оформлял дарственную, - подхватываю я, внезапно вспоминая этот факт.

Олег улыбается краешком губ.

- Именно. Вы просто перевели деньги и позволили оформить квартиру на нее. Технически это может рассматриваться как временное доверительное управление имуществом.

- И каковы шансы? - спрашиваю я прямо.

- Пятьдесят на пятьдесят, - отвечает он честно. - Зависит от судьи и от того, насколько качественно мы подготовим доказательную базу. Но я настроен оптимистично.

Я смотрю на него - безупречно одетого, уверенного, с этими умными проницательными глазами. Понимаю, почему Лена его выбрала. Он полная противоположность тому, кем я стал в последние годы.

- Первый шаг - досудебная претензия, - продолжает Олег, раскладывая перед собой документы. - Формально предложим ей вернуть вам стоимость квартиры или саму жилплощадь. Когда она откажется, а она откажется, подадим иск.

***

Светлана отвечает на претензию ровно так, как предсказывал Олег. То есть категорическим отказом. Ее письмо, составленное явно с помощью адвоката, пестрит юридическими терминами, но между строк читается простое: «Не получишь ни копейки».