Развод в 45. Горький вкус эспрессо (СИ) - Доронина Галина - Страница 11

- Хочешь поесть? - спрашивает Света, меняя тему. - Я приготовила пасту.

- Нет, - качаю головой. - Нет аппетита.

Света вздыхает:

- Дима, ты должен есть. И перестать себя корить. Ты не совершил преступление. Люди расстаются, это нормально.

Нормально? После двадцати лет брака бросить жену ради беременной любовницы, которая младше на двадцать лет? И делать вид, что это просто "люди расстаются"?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Пойду разберу вещи, - говорю, подхватывая чемоданы. - Где мне их поставить?

Света указывает на шкаф у стены:

- Там есть свободное место. Я освободила для тебя полки.

Открываю шкаф. Действительно, половина полок пуста. На другой половине ее вещи, аккуратно сложенные. Яркие летние платья, джинсы, футболки. Молодежные, современные. Ничего похожего на элегантный гардероб Лены.

Бросаю чемоданы у шкафа. Нет сил разбирать их сейчас. Вместо этого просто стою и смотрю в пустоту, но быстро беру себя в руки. Надо двигаться вперед.

В этот момент она подходит сзади, обнимает:

- Все наладится, вот увидишь.

Она целует меня, и на мгновение я забываю обо всем. Света пахнет весной и новыми возможностями. Ее поцелуи всегда немного нетерпеливые и жадные, как будто она боится, что я исчезну.

Вечером, когда она засыпает, положив руку мне на грудь, я лежу с открытыми глазами и думаю о странности происходящего. Почти в пятьдесят я снова буду менять подгузники, учить кого-то ходить и читать. Ребенок, который родится, когда моя карьера должна была войти в спокойную гавань. Забавный поворот судьбы.

Странно, но я чувствую удивительное спокойствие. Еще неделю назад я метался между двумя жизнями, задыхаясь от чувства вины. Сейчас же сейчас я просто принял решение.

Возможно, я делаю ошибку. Возможно, через пять лет я буду просыпаться с мыслью: "Что я наделал?". А может, это лучшее решение в моей жизни. Кто знает?

Но я вдруг понимаю одну простую вещь: невозможно прожить жизнь, никого не ранив. Мы все в какой-то момент причиняем боль тем, кого любим. Даже оставаясь с Леной из чувства долга, я бы только продлевал агонию для нас обоих.

Света что-то бормочет во сне и инстинктивно прижимается ко мне. Ее волосы щекочут мне нос, и я улыбаюсь. Возможно, я полный идиот, который гонится за призраком молодости. Возможно, я совершаю ошибку всей жизни.

Но, знаете что? Пусть все идет так, как идет. Жизнь слишком коротка для сожалений.

Глава 11

Елена

Бессонная ночь заканчивается странной ясностью. Стрелки часов показывают 5:30, когда я откладываю ручку и смотрю на исписанные листы. Мой план мести. Хотя нет, не мести. План восстановления справедливости.

Дрожащими пальцами касаюсь последней страницы. За одну ночь я превратилась из сломленной женщины в стратега. Кто бы мог подумать, что боль может быть таким мощным катализатором?

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

- Мама? Не спишь? - голос Насти звучит обеспокоенно.

- Заходи, солнышко.

Она появляется на пороге кабинета в пижаме, с растрепанными волосами и опухшими от слез глазами. Такая юная и такая взрослая одновременно.

- Ты всю ночь просидела здесь? - Настя окидывает взглядом стол, заваленный бумагами.

- Просто думала, - отвечаю уклончиво, накрывая рукой свои записи.

Дочь присаживается на подлокотник моего кресла и обнимает меня за плечи. От нее пахнет ванилью и домом.

- Знаешь, - говорит она тихо, - я вчера долго не могла уснуть. Все думала, как ты справишься? Что будет с нами дальше?

Поворачиваюсь к ней и впервые за эти дни смотрю прямо, без слез и жалости к себе:

- А знаешь, что я поняла за эту ночь? Что мы справимся. Обязательно справимся. И даже больше.

Что-то в моем голосе заставляет Настю внимательнее всмотреться в мое лицо:

- Мам, что ты задумала?

Улыбаюсь. Не той вымученной улыбкой, которую натягивала вчера, а настоящей, с огоньком, которого давно не было:

- Твой отец решил, что может просто выбросить меня из своей жизни, как ненужную вещь. Что может забрать большую часть бизнеса, который мы строили вместе. Что я молча приму любые его условия.

- И что ты собираешься делать? - в глазах Насти мелькает беспокойство.

- Показать ему, как сильно он ошибается.

Я встаю и подхожу к окну. За ним наш сад, просыпающийся вместе с первыми лучами солнца. Яблони, которые мы с Димой сажали пятнадцать лет назад, сейчас усыпаны нежно-розовыми цветами. Символично: они цветут, несмотря на то, что создавший их союз разрушен.

- Только не делай глупостей, - просит Настя, подходя ко мне. - Папа этого не стоит.

- Нет, - соглашаюсь я. - Он не стоит. Но я стою. Моя жизнь стоит. Наше будущее стоит.

Обнимаю дочь за плечи, чувствуя, как ее тело расслабляется под моими руками.

- Доверься мне, - шепчу я, вдыхая ванильный запах ее волос. - Я все продумала.

***

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Два часа спустя я открываю дверь салона красоты "Ренессанс". Мне нужен новый образ. Не для Димы. Для себя.

- Елена Андреевна! - администратор Вика просияла. - Мы вас давно не видели!

Я гляжу на свое отражение в зеркале холла: усталые глаза, бледное лицо, волосы, небрежно собранные в пучок. Наверное, это и есть классический образ брошенной жены.

- Вика, мне нужно полное преображение, - говорю решительно. - Стрижка, окрашивание, все, что можно сделать за один день.

Администратор охает, но тут же профессионально берет себя в руки:

- Конечно! Анжела как раз свободна, она наш лучший стилист по преображениям.

Анжела - миниатюрная брюнетка с фиолетовыми прядями - окидывает меня профессиональным взглядом:

- Что именно вы хотите изменить?

- Все, - отвечаю просто. - Хочу, чтобы когда я встречу своего пока еще мужа в следующий раз, он не узнал меня.

Анжела понимающе кивает, без лишних вопросов. Видимо, не первый раз сталкивается с женщинами, жаждущими перемен после расставания.

- У вас потрясающие волосы, - говорит она, пропуская мои длинные пряди между пальцами. - Было бы преступлением сильно укорачивать их. Но мы можем добавить слои, подчеркнуть структуру...

- Я доверяю вам полностью, - пресекаю я все обсуждения.

Пока Анжела колдует над моей головой, я прокручиваю в уме второй пункт своего плана. Звонок адвокату, о котором говорила Марина. Она права: я не имею права отдавать две трети бизнеса только потому, что чувствую себя разбитой.

- А давайте добавим синие пряди? - предлагает Анжела, прерывая мои мысли. - Совсем легкий оттенок, который будет видно только при определенном освещении.

Синие пряди? Я, консервативная Елена Акимова, владелица сети кофеен, мать студентки, женщина, которая двадцать лет носила классические костюмы и строгие прически?

- Давайте, - соглашаюсь внезапно. - И знаете что? Сделайте их ярче. Я хочу, чтобы их было хорошо видно.

Анжела улыбается:

- Вот это настрой!

Четыре часа спустя я не узнаю женщину в зеркале. Каскад черных волос с глубоким синим отливом обрамляет лицо, которое теперь кажется моложе и свежее. Анжела поработала и над макияжем. Подчеркнула скулы, сделала выразительными глаза, добавила яркости губам.

- Сногсшибательно, - выдыхаю я, не в силах оторвать взгляд от своего отражения.

- Вам очень идет, - Анжела довольно кивает. - Вы выглядите минимум на десять лет моложе.

Я благодарю ее, оставляю щедрые чаевые и выхожу из салона с ощущением, что сбросила не просто несколько лет, а тяжелый груз, который давил на меня все эти годы. Груз соответствия чужим ожиданиям.

Теперь я готова к следующему шагу.

***

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Офис адвоката Олега Викторовича Зимина находится в бизнес-центре в историческом центре города. Секретарь - молодая девушка с внимательными глазами - провожает меня в просторный кабинет, где за массивным столом сидит подтянутый мужчина. Несмотря на свои 48 лет, Олег Викторович выглядит моложе своего возраста. Годы, кажется, пошли ему только на пользу: военная выправка, широкие плечи, обтянутые дорогим пиджаком, и короткая стрижка с едва заметной сединой на висках придают ему мужественный, серьезный вид. Глубокие морщины в уголках глаз и жесткая линия подбородка.