Время Зари (СИ) - Дорн Неждана - Страница 32

Между нами стена. Мы никогда не поймём друг друга по-настоящему.

Мне должно быть стыдно за свои чувства. Перед памятью тех, кого больше нет.

Я должна это остановить. Немедленно. Иначе я за себя не отвечаю. Даже моё тело меня предаёт.

Собираю всю свою волю до последней капли. Разрубить одним махом, и всё. Сделать шаг в пустоту.

— Дейн, я тебе всё сказала! Уходи! Не мучай меня, пожалуйста!

В его глазах недоумение. Потом оно сменяется тем, что я не раз видела в глазах у людей, переживших страшную потерю.

Так надо. Так будет легче. Пока ничего ещё нет. Потом станет больнее, только и всего.

Остаётся последний удар.

— Нам лучше не видеться! Общаться будем исключительно по делу в текстовых сообщениях.

Уходит, не сказав ни слова.

Догнать, остановить!

Не знаю, откуда я беру силы не поддаться.

Бежать! Распахиваю дверцу в сад и несусь к дому. Словно за мной кто-то гонится.

Заскакиваю на кухню и падаю на стул. Роняю голову на стол. Я только что своими руками убила своё счастье!

Да нет же. Всё равно ничего хорошего не вышло бы. А так он встретит кого-нибудь из своих там, на Заре. И будет счастлив.

А я?

Горько рыдаю. Мне не на что больше надеяться.

Надо просто взять себя в руки и жить дальше. Как прежде.

Дейн тен Заро

Почему? Зачем?

Что за проклятие повисло надо мной? Почему я совершенно равнодушен к тем, кто был бы счастлив связать со мной свою жизнь? Сколько неприятных моментов пришлось пережить в этих тягостных объяснениях.

Я встретил её. Тэми. После того, как уже потерял надежду, что найду ту, с которой получится разделить всё. Нашёл. И тут же потерял.

Был ли у нас шанс? Впрочем, какой смысл теперь думать об этом? Да и не зашло это так далеко, как с Мари.

Мари… Я уже поверил, что счастье — возможно. Но вместо этого опять боль. Ещё сильнее, чем тогда.

Это какой-то злой рок. А может, расплата за то, что осквернил себя блудной связью, как это именуется у ортов?

Что я понимал тогда? Да, знал, что это недостойно аристократа. Но думал, никто не узнает.

И даже если узнает, что в этом такого? Другие же делают, и ничего. Ещё и хвастаются, сколько партнёров сменили.

Да, меня всегда коробило от таких разговоров. В нашем клане были совсем другие отношения.

Тем не менее я это сделал. И горько пожалел почти сразу. Болезненный, надрывный экстаз, как после употребления некоторых веществ. Животное, краткое удовольствие. И — пустота. Разочарование, страшнее которого мало что может быть.

Я пробовал забыть. Просто выбросить из головы.

Но нет. Те образы и ощущения никак не желали ни поблёкнуть, ни раствориться. Напротив, они вторгались и терзали меня в те моменты, когда и без них на душе было тяжко. Как будто хотели окончательно добить и сломать.

Вот и сейчас. Неужели то постыдное падение навсегда перечеркнуло мою мечту о счастье?

Если бы я мог это изменить! Отправить себе тогдашнему вразумляющее послание из будущего?

Да нет, не послушал бы. Я и без того знал, что это плохо. Всё-таки вырос среди достойных людей. Но, тем не менее, всё равно поступил вопреки тому, что они пытались до меня донести.

Теперь я другой. Но сделанного не воротишь, и мне остаётся лишь горько и бесплодно сожалеть.

Глава 39

Тэми Норн

— С тобой всё в порядке? Ты какой-то странный сегодня! — спрашиваю я заглянувшего в гости Дейна.

— Просто устал, — отвечает он.

Да нет, не в этом дело, — соображаю я. — Такое чувство, будто у него что-то случилось. Может, с мамой опять плохо? Спросить, или не надо?

Наконец, решаюсь спросить. Даже если и так, слишком тяжело держать это в себе. Если разделить с близким, ему станет хоть чуточку легче.

— Как твоя мама? — спрашиваю я.

Лицо Дейна светлеет. Он рассказывает, что она окончательно пришла в здравый рассудок. И добавляет:

— Представляешь, она теперь настоящая христианка! И это реально помогло ей справиться с тяжким грузом всего пережитого. Она попросила меня построить ей домик где-нибудь в горах, у ручья или озера, и сказала, что будет жить в одиночестве и молиться об отце. Мы ведь не знаем, в каком состоянии души он был, когда… Вот она и решила, что будет просить Бога о нём всю оставшуюся жизнь. Сказала, что покинет своё уединение, лишь когда я подарю ей внуков. Чтобы помочь с их воспитанием и образованием. Вот только не факт, что это вообще когда-либо произойдёт.

— Ты чего, Дейн? — недоумеваю я. — Ещё там, на Старом Айрине, я так удивлялась, что ты почти нисколько не отличаешься от моих соотечественников. Ты просто замечательный во всех отношениях! Твоя избранница будет очень счастлива с тобой!

Он смотрит на меня печально и даже слегка растерянно.

— Не всё так просто, Тэми…

Мне почему-то становится неловко и я решаю перевести разговор на другую тему:

— Твоя мама, значит, теперь христианка. А ты-то сам как?

— Не знаю… Порой я склоняюсь к тому, чтобы поверить, и даже пытаюсь молиться. А иногда всё это кажется мне… нелепостью, что ли. Я знаю, нам всем нужна прекрасная светлая мечта о победе добра, правды, любви, справедливости. О бессмертии души, наконец. О том, что, пока ты не покинул этот мир, для тебя ничего ещё не потеряно.

Опять же, это хорошо объясняет, зачем человеку надо преодолевать себя, делать, что должен, а не идти на поводу у своих низменных вожделений. Вот только одной логикой христианство не понять, тут помимо рассудка что-то ещё должно включиться, а у меня этого нет. Зато в существование сил зла я точно верю, потому что столкнулся с их служителями.

— Я понимаю, — ответила я, — тем, кто со Старого Айрина, трудно уверовать. Вам ведь с детства внушают, что Вселенная возникла сама собой много миллиардов лет назад, что живые существа непонятным образом самозародились в результате каких-то химических реакций, а потом эволюционировали вплоть до человека.

— Нет, Тэми, это не мой случай. Хотя многим это действительно мешает принять идею о Боге-Творце. Только мне в детстве никто не полоскал мозги подобной ерундой. Я, конечно, слышал про эволюцию, но из всего, связанного с биологией, систематически изучал лишь анатомию и тактическую медицину. Я вообще в школу не ходил, даже в частную!

Как интересно, — думаю я.

— И ещё я тебе одну вещь хочу сказать, — продолжает Дейн. — Ты только не обижайся, Тэми! Ты знаешь, я ненавижу ложь, и всегда стараюсь говорить, как есть. Так вот, у вас тоже далеко не все люди по-настоящему верующие! Многие просто ходят молиться, потому что так принято, они к этому привыкли с детства. Они сами зачастую не понимают толком, зачем это нужно. Я ведь не только тебе вопросы задаю! Тед Лири, ты должна его знать…

— Да, конечно! — отвечаю я.

— Он тоже говорил мне об этом!

Я смотрю на Дейна, и мне нечего ему возразить. Потому что я сама по-настоящему пришла к вере только на Старом Айрине.

К нам подходит Марк тен Норн и протягивает мне сына:

— Проснулся! Я пробовал его укачать, но ему, кажется, нужно кое-что другое!

Я беру малыша. Надо его переодеть и покормить. Да и за Мирой пора зайти, она сейчас у соседки, играет с подружкой.

Марк тен Норн приглашает Дейна в сад. Посидеть и поговорить.

— Только не уходи, Дейн! — прошу я. — Пообедаешь с нами!

— С удовольствием, — отвечает он и выходит из дома следом за Марком.

По пути в спальню, которая сейчас ещё и детская, запускаю кухонный робот, уже загруженный всеми необходимыми для обеда ингридиентами.

Пока кормлю сына, думаю о своём разговоре с Дейном. Не понимаю, почему у него всё так? Что его гнетёт?

Вспоминаю наш телепатический контакт. Да он такой же, как мы! Никакой разницы. И вообще у него сознание… красивое, что ли. Нет там никаких низменных страстей, не ощущается ничего такого в принципе. Если бы было, я бы это точно ощутила.

В такие моменты, которые мы подсмотрели друг у друга, человек раскрывается полностью. Чётко и ясно видно, кто он есть.