Укротитель Драконов III (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 38

Я посмотрел на Тилу. Она перебирала ягоды в корзинке, и пальцы у неё двигались быстро, ловко. Мне нужно с ней поговорить отдельно. Про мглокорень для Сухаря, но не при Жилке. Тень ведь сказал, что это она мне должна передать будет.

— Ладно, я понял, — сказал мужичку. — В любом случае спасибо. Только вот не знаю, как этот спорыш с камня снимать, если вдруг найду. Просто отодрать или как?

Жилка прищурился, ус у него дёрнулся.

— Отодрать. Ишь ты. Уши тебе отодрать за такие слова, парень. Драконов своих ты как уговариваешь, кнутом ведь?

— Я как раз не кнутом.

— А ну да, точно, не кнутом. — Жилка махнул рукой, видно, сам у себя в голове запутался. — Вот на.

Он отошёл к верстаку, покопался, выудил оттуда небольшую штуковину. Ножичек короткий, с тонким изогнутым лезвием, рукоятка из тёмного дерева, замызганная по самое некуда. Подал мне.

— Если удача всё-таки к тебе приклеится, снимай корень вот так. Под основание заводи лезвие, и поворачиваешь, как крышку с тугого горшка. Не дёргай, не рви. Подцепил, повернул, корешок сам отойдёт. Поспешишь, оборвёшь, и весь твой отвар псу под хвост. Мёртвый он будет, без жилы. Понял нет?

— Вроде понял. — Я взял ножичек, повертел в пальцах. Лёгкий, удобный, рукоять под ладонь.

— Жилка, — сказал я. — Честно скажу, очень вы мне помогли. Спасибо.

— Да ладно. — Он отмахнулся, и вид у него стал почти довольный. — Костянику спасибо скажешь, должен я ему за прошлую зиму. С него сочтётся.

Кивнул и бросил взгляд на Тилу. Она подняла на меня глаза. Я едва заметно мотнул головой в сторону двери. Поговорить нужно. Она моргнула и чуть кивнула. Поняла видно.

Я ещё раз окинул хижину. Травы под потолком, горшки на полке, доска со значками на стене, котелок над очагом. Полезное место. Пока не знал, для чего именно полезное. Жилка может многое, и Тила здесь, и всё это вместе складывалось во что-то, к чему я ещё не подобрал назначения.

И тут же кольнуло в животе. Холодком прошло. Через неделю, если Тень прав, от лагеря могло ничего не остаться. Ни хижины этой, ни трав под потолком, ни Жилки, ни Костяника. Снег засыплет всё, а Мгла придёт снизу и доделает остальное.

— Пойду я, — сказал. — На Купание ещё надо успеть. А потом, может, и поищу спорыш.

— Ну ищи, ищи. — Жилка засмеялся, мелко, с присвистом. — Хрен ты его найдёшь без мглокамня. Хрен.

И снова засмеялся, будто очень удачно пошутил.

— Да, навряд ли получится, — сказал я и пошёл к двери.

Толкнул её плечом. Холодный воздух и снег ударили в лицо. Я шагнул через порог и потянул дверь за собой.

Отошёл от хижины Жилки шагов на двадцать, встал у выступа скалы, спрятался за ним от ветра. Снег сыпал не переставая. Капюшон уже промок насквозь, и за воротник тянуло сыростью.

Стоял и ждал, надеялся, что Тила скоро выйдет. Минут пять прошло, потом ещё пара. Я уже подумывал, не заметил ли Жилка моего знака, но тут дверь хижины приоткрылась. Она вышла, плотно запахнув накидку, оглянулась по сторонам. Увидела меня и пошла быстро, по утоптанной снежной тропке, придерживая накидку у горла.

На ходу уже доставала что-то из складки на груди.

Подошла вплотную. От неё шло тепло хижины, запах сушёных трав и тот её, особенный, который мне в нос ударил ещё на пороге. Она вложила мне что-то в ладонь. Я прихватил быстро, не глядя. На ощупь короткая твёрдая ветка, с шершавой корой, тяжёлая для своего размера, и чуть тёплая, будто только что лежала у самого тела. Мглокорень. Сразу убрал в карман под меховой накидкой, рядом с тем фиолетовым кусочком, который мне ещё пригодится сегодня.

— Тила. Ты как же это? — спросил тихо. — И с Тенью, и с Жилкой. Быстро у тебя завертелось.

Она была серьёзной. Без той полуулыбки, с которой стояла у косяка.

— Это всё Тень, Аррен. Тень и устроил.

Голос у неё пошёл быстрый, низкий. Будто торопилась проговорить, пока никто не вышел.

— Я у Главы прислуживала, а Тень на меня всё поглядывал. А потом глава отдал меня ему. Не знаю, что хотел задобрить, не весь разговор слышала. Тень-то отказался. Я тогда подумала, всё, конец мне. Я его ведь боялась очень, Аррен, ты не знаешь, как боялась. Он же серый весь, и глаза у него.

Она передохнула, поправила накидку.

— А потом он отвёл меня в сторону и сказал, что просто поговорить хочет. Поговорил. Сказал, что польза от меня большая может быть. И велел к Жилке идти, в ученицы. И мглокорень разрешил брать. Якобы для него. Я не знаю, что у него на уме, Аррен. Не знаю, что он там делает у себя. Но он ведает что-то, как мамка моя ведала. И снится мне он постоянно, страшный, но будто спасти меня хочет.

Я слушал, и у меня внутри сидело тепло вперемешку с тревогой. Сначала меня под крыло, теперь её. Что у него за расклад, я ещё не разобрал.

— Доверилась ему, — сказала Тила тише. — Плыву, как щепка по реке, делаю, что велит. У Жилки мне-то лучше во сто крат, чем в доме Главы быть. Так-то.

Она говорила быстро, будто сама не верила, что с ней эти перемены приключились.

— Хорошо, Тила. Это правда сильно лучше. Рад, что не в том доме теперь.

Она опустила глаза в утоптанный снег. Что-то скрывала.

— В чём дело?

Молчала.

— Тила.

— Если б всё так просто. Я у Жилки днём, это да. Только Глава всё равно вызывает.

Она запнулась.

— Вчера вызывал.

Я не хотел знать, зачем и так ясно. У меня под кадыком сжалось коротко и противно. Я выдохнул через нос, выровнял голос.

— Тила. — Она подняла на меня глаза. — Те сны, что тебе снятся.

Я начал и сам осёкся. Стоит ли. Доверять-то я ей доверял, тут вопроса не было. Хотел сказать всё, что знаю. Хотел, чтобы она спаслась.

— Что? Говори, Аррен.

Я оглядел улочку. Смеркалось уже, серый день переходил в синий вечер. Отсвет из чьих-то окон ложился пятнами на снег. Время Купания подходило, а Тени не было ни видно, ни слышно.

— Мгла поднимается. Вот что. И течения какие-то идут из глубины, сам только узнал. Скоро тут многое может перевернуться. Перемены это плохо, но в перемены и щель открывается, понимаешь? Готовиться надо. Неделя у нас, может, чуть больше. Подумай, Тила. Как следует подумай. Когда здесь начнётся настоящая паника, как ты сможешь отсюда выбраться.

Она смотрела серьёзно. Глаза тревожные, и в глазах надежда, тонкая, как нитка.

— А ты, Аррен? Ты что будешь делать?

Я помолчал. Точного плана у меня самого не было.

— Я уйду отсюда. Это точно. Только пока не знаю как.

Мы постояли, глядя друг другу в глаза. Слова кончились, и стояло между нами это неудобное и жадное, что бывает, когда сказать хочется много, а нельзя.

— Придёшь ко мне сегодня вечером? — спросил я.

— Не знаю, Аррен. Не знаю, что вечером будет. Глава.

— Знаю. Глава. — Я кивнул. — Просто приди, когда сможешь. Сегодня, завтра. Думать вместе будем, как отсюда выбираться. И как тебя вытащить.

Она дышала чаще, чем минуту назад. Глаза блестели в сумерках.

— Ладно, Аррен. Зайду. Постараюсь.

— Хорошо.

В этот момент с верхнего конца улочки донеслись голоса. Я повернул голову. Псари шли группой, четверо, и в одном я узнал Горба по его сутулой походке. Тила обернулась, увидела их, и тут же шагнула от меня на полшага.

— Мне пора, — сказала торопливо. Кивнула коротко и пошла вверх по улочке.

Я стоял, смотрел ей вслед, пока её серая накидка не растаяла в снежной пелене. Постоял ещё с минуту, выдыхая пар. Псари прошли мимо меня по другой стороне, бросили на меня по короткому взгляду, но не остановились. Узнали и отвернулись.

Время Купания. Тени нигде. Может, заходил, пока я был у Костяника или у Жилки. Может, ушёл раньше. Я не знал.

Дошёл до своего дома быстро, по короткой тропке за выступом. Улочка перед моей дверью была пуста, в окне у Молчуна света не было, у меня тоже темно. Постоял у двери, послушал. Тихо. Только ветер бил в скат крыши.

Потом отошёл к стене и стал ждать. Минут десять. Снег ложился мне на плечи, на капюшон, я его стряхивал. Ещё пять. Тени не было.