Мастер и марионетка (ЛП) - Секер Бренди Элис - Страница 31

После того, как меня наконец накормили яйцами и кашей, я стала сильнее, бодрее и каждую секунду подбадривал себя. Но сейчас это унизительное шествие выбивает меня из колеи. Я могу только надеяться, что кто-нибудь расскажет Иуде, или, может быть, он увидит меня в цепях и белом платье, униженную в коридорах.

Глупая надежда.

Мы поворачиваем за угол в коридор пустых комнат. Они слишком старые и заброшенные, чтобы их использовать. Но санитар открывает дверь, и в лицо мне бьёт волна больничного смрада. Застоявшаяся моча. Заплесневелые тряпки. Ржавчина.

Тяжёлый.

Гнилостный.

Переступая порог на четвереньках, я замираю, не делая следующего шага.

Цепи, свисающие с потолка, со стен. Стойки с оружием. Металлические дубинки, щипцы, дыроколы, ножи, пилы, молотки и пинцеты.

Я думала, что такие комнаты запретили ещё в первые дни колонизации. Дессин рассказывал мне об этом. Раньше пациентов подвешивали за пальцы ног. Их пытали бессмысленными методами, которые не имели никакой цели (не то что сейчас).

— Я… Меридей… — я бросаю взгляд налево и замираю, пытаясь убедиться, что мои глаза меня не обманывают.

Дессин прикован к стене за запястья. И он… он выглядит удивлённым, увидев меня, словно уже смирился с судьбой быть замученным в этой комнате в одиночестве. На его лице мелькает шок и отвращение. Глаза, покрытые грозовыми тучами. Челюсть, сжатая от ярости.

— Единственное, что ты должна мне сказать, — это «спасибо», — говорит Меридей, глядя на меня сверху вниз. — Ты не хотела смотреть, как его жарят электрошоком, так вот, на этот раз, — она наклоняется, чтобы говорить со мной, как с ребёнком, который ещё не научился ходить, — он будет смотреть на тебя.

Ооо, Дессин прикончит её.

Я не могу оглянуться, чтобы увидеть его реакцию. Меридей сжимает мой подбородок между большим и указательным пальцами, впиваясь ногтями до боли. Просто покончи с этим.

Кажется, она услышала мои мысли, потому что кивает санитарам позади меня, и меня поднимают, помещая в центр комнаты. Всё происходит прежде, чем я успеваю возразить. Мои латунные наручники отпираются и с грохотом падают на пол, лишь чтобы быть заменёнными на другую пару — старых, ржавых, которые мгновенно защёлкиваются на моих костях.

И теперь я настоящая марионетка. Цепи прикреплены к высокому потолку, продеты через крюк, который позволяет санитарам дёрнуть за них, пока мои пальцы ног не зависают в сантиметре от пола.

Я стону от раздирающей боли в запястьях, которые теперь держат весь мой вес. И, сама того не желая, поднимаю взгляд на Дессина, прикованного к стене передо мной. Ему предоставили место в первом ряду. И хотя его выражение лица бесстрастное, нечитаемое, его костяшки белеют. Ярость альфа переполняет его крупную, мрачную фигуру.

Звериная ярость беззвучно пульсирует в венах, выпирающих на его загорелых руках. Они мощные, как стволы деревьев, вырывающиеся из земли. Но он должен сдерживаться. Мы прошли слишком много за последние дни, чтобы всё испортить сейчас. Всё, что мне нужно, — это чтобы кто-нибудь связался с Иудой. Кто-то…

Рут! Она должна знать, что я здесь. Может, если я мельком увижу её в коридоре, смогу передать сообщение.

— Снимите это. Мы заменим, когда закончим, — кричит Меридей санитару, кивая на мою больничную рубашку. Мужчина с аккуратной чёрной бородой делает два шага в мою сторону и разрывает белую ткань лезвием, которого я не заметила в его руке.

Я вскрикиваю, когда он бросает клочья белого материала на пол, оставляя меня висеть только в медицинском белом бюстгальтере и трусах. Это определённо не так лестно, как кружева, которые одолжила мне Руна.

Мне кажется, я слышу, как Дессин рычит сквозь зубы.

— Думаешь, хорошая порка или плеть выгонит тех надоедливых демонов из тебя, Скай? — Я ненавижу её. Серьёзно ненавижу. — А как насчёт тебя, Тринадцать? — Меридей оглядывается через плечо, тёмный намёк играет на её тонких губах. — Размозжить её тело дубинкой? Или разрезать эту красивую кожу плетью?

К моему удивлению, Дессин усмехается.

— Думаешь, провоцировать меня — мудро?

Предупреждение. Удар молнии, рассекающий небо. Начинающаяся чума.

Меридей достаточно умна, чтобы сделать паузу, обдумывая его слова с поджатыми губами и ровным дыханием. Она поворачивается ко мне, протягивая руку к санитару.

— Тогда плеть.

Мои глаза закрываются. Не плачь. Не умоляй. По крайней мере, это я, а не он.

Прежде чем я успеваю вдохнуть, подготовиться к удару кожи о кожу — я получаю удар. Полоса огня вспыхивает на моём животе. Я пытаюсь сдержаться, но крик вырывается из моего горла, как рвота.

Следующий удар приходится по груди. Боль охватывает всю мою нервную систему, вырывая стон. Моё лицо искажается в гримасе агонии, и я изо всех сил стараюсь не закрывать глаза. Я выпускаю решительный выдох.

Я справлюсь.

Но когда третий удар обвивается вокруг моей спины, я кричу. Огонь пожирает мою плоть, сжигая нервные окончания, как заразная болезнь.

Я чертовски ненавижу её!

Дессин нарушает свою стоическую тишину. Теперь он кряхтит, дёргаясь в цепях, прикованных к стене, как дикий зверь, которого не кормили несколько дней. Он скалит зубы, рыча при каждом ударе, при каждом звуке боли, вырывающемся из моих губ. Я уверена, что это конец. Он освободится, обхватит её шею своими широкими, смертоносными руками и одним резким движением — хрясь! Последним нечестивым звуком будет звук её тела, падающего на пол.

И хотя я не поддерживаю убийства с его стороны… я даже не моргну. Не потеряю ни секунды сна из-за этого.

Её рука врезается мне в шею, выбивая воздух из лёгких. Моя голова падает вперёд в попытке вдохнуть кислород. И это ещё не самое худшее. Жгучая боль теперь распространяется по каждому сантиметру моей кожи. Даже те места, которые ещё не были задеты, горят, как раскалённое клеймо.

— Меридей! — Дессин — это катастрофа, готовая уничтожить всю комнату. — Ещё одно движение, и я оторву эту руку зубами.

Я вою от вздувающихся волдырей, покрывающих мою талию, руки, спину, шею.

Прежде чем Меридей решает, верит ли она его угрозе, дверь открывается. Белинда просовывает голову.

— Сьюзиас хочет видеть тебя.

Меридей потирает запястье, обдумывая вызов.

— Всё равно мои руки уже устали. — Чёрная кожаная плеть падает на пол, когда она направляется к двери.

Санитар подходит, чтобы спустить меня.

— Нет! — кричит она, придерживая дверь плечом. — Оставьте их. Пусть смотрит на её изуродованное тело — это научит его не бросать пустых угроз.

Пустота. Я бы рассмеялась, если бы не испытывала дикую боль от макушки до пят.

Санитары выходят из комнаты вслед за Меридей, перекрывая газ в основной железной светильнике посередине потолка. Старые мерцающие бра освещают помещение не лучше четырёх свечей.

Когда дверь с лёгким щелчком закрывается, я теряю последний остаток контроля над голосом. Из меня вырывается звук, похожий на предсмертный скулеж щенка.

— Скайленна.

Снова лязг металла. Но я не открываю глаза, чтобы посмотреть. Это было ужасно. Совсем ужасно. И никто из нас не ожидал, что они вернут старые методы. Это была роковая ошибка, которая дорого мне обошлась — но в первую очередь ему. Его связали, когда убили мать Кейна. Наверное, это стало для него триггером. Должно быть, ему потребовалась вся его сила воли, чтобы просто наблюдать, как меня избивают. Ради этого плана. Ради разговора с Иудой. Ради одной чёртовой подсказки от Штормоведов.

Пара тёплых огромных ладоней охватывает моё лицо, пальцы вплетаются в мои влажные волосы. Затем его лоб касается моего.

— Ненавижу это, чёрт возьми.

Его голос — это скрежет, тьма и чистая, нефильтрованная ненависть.

— Дессин, — хныкаю я. — Мне больно.

— Где, малышка? Скажи, где болит.

Я вздыхаю.

— Везде.

Его руки скользят с моего лица вниз, по моим рукам. И его прикосновения, его тёплая кожа, его горячее дыхание на моём лице — заставляют слёзы остановиться.