Пешка и марионетка (ЛП) - Секер Бренди Элис - Страница 56

Его предсказуемая усмешка возвращается.

Рут замирает, смотря на меня с болью в глазах.

— Передай им, что я попрощалась.

Мне не нужно указывать на их комнаты, чтобы она поняла.

Чеккисс и Найлз. Позаботься о них.

Она медленно кивает.

Я вернусь за тобой, сестра по духу.

56

Предыдущий Хозяин

Мартин ведет меня по гравиевой дорожке перед дверями лечебницы, мерцающей в темно-оранжевых лучах заката. Он усаживает меня в свой экипаж. Я сажусь в пассажирское сиденье, встревоженная и сбитая с толку.

— Что происходит? — задыхаясь, спрашиваю я.

— Я знаю, куда он направляется. — Он заводит двигатель, и экипаж подпрыгивает на гравии, выезжая на живописную грунтовую дорогу. — Неужели ты настолько наивна, дитя, чтобы не догадаться, что я приказал следить за тобой?

Дессин был прав, угрожая той паре. Они работали на Мартина.

— Должен признать, когда я последовал за тобой в лес, я боялся увидеть больше, чем ожидал. Нагую встречу. Убийство-самоубийство. Или, возможно, как его бычье тело прижимает твое, вооружившись «дружественным» оружием. Но остальные члены совета не слушали меня. В их глазах ты ходила по воде. Поэтому я приказал следить за тобой. Готов поставить гардероб моей жены на то, что он будет ждать тебя там.

Я смотрю на темный пейзаж за лобовым стеклом — холмы, залитые лунным светом поля.

— И что, по-твоему, произойдет, когда ты встретишь его? Один. Это твой смертный приговор, и ты это знаешь. — Я вытираю влажные ладони о форму. Хочу, чтобы этот день уже закончился. Моя жизнь вот-вот выйдет из-под контроля.

— Демехнеф нашел меня, чтобы предложить сделку. Они раскрыли мне секрет этого чудовища, которого создали, и наметили план по его поимке. — Он поправляет руки на руле. — С тех пор как они взяли его ребенком и превратили в идеальное оружие, они перестарались. Он нашел лазейки, например, нашу лечебницу. У нас есть то, что можно назвать неуязвимым силовым полем. Демехнеф не может до нас дотронуться. Когда писались законы, религия взяла верх над наукой, и лидеры веры твердо верили, что лечебница обладает такой же неприкосновенностью, как церковь.

Он поворачивает на Ноктюрн-роуд, и от близости мой желудок сжимается. Я опускаю глаза, мозг лихорадочно перебирает все, что я узнала, в поисках выхода.

— Они сказали, что если я найду рычаг давления на него, то смогу его контролировать. А если смогу контролировать его — стану чиновником Демехнефа. Это было моей мечтой с детства.

Экипаж резко дергается, и я бросаюсь вперед, ударяясь руками о лобовое стекло. Поворачиваю голову к Мартину: его рот открыт, будто его ударило молнией. Следую за его взглядом — за руль, в поток тусклого света фар, где стоит Дессин, твердый и непоколебимый, как гладиатор, идущий сквозь огонь. Рядом с ним — Дайшек, тот огромный зверь, которого я встретила в лесу.

— Проклятие, — шепчет Мартин. Он достает нож из консоли и стаскивает меня с сиденья себе на колени. — Отвечая на твой вопрос: вот как я собираюсь его одолеть. Используя рычаг, который нашел.

Меня вытаскивают из экипажа: он прижимает мою спину к своей груди, используя меня как щит, с ножом у горла.

Дессин смотрит на Мартина, выжигая его взглядом адского пламени.

— Ты окончательно лишился рассудка в этой камере пыток, старик?

— Здесь главный я! Я требую, чтобы ты сдался! — Рука Мартина дрожит у моего горла, острие ножа покачивается у яремной вены. Я стараюсь дышать глубоко и ровно. Он не перережет мне горло. Если сделает это, Дессин точно убьет его. Но что, если ему уже нечего терять?

— Ты еще не насытился моей яростью, Мартин? Неужели ты настолько глуп, чтобы думать, что это меня остановит?

Дессин делает шаг вперед, и Мартин сильнее прижимает лезвие к моей коже. Я вскрикиваю от боли и судорожно вдыхаю. Взгляд Дессина переключается на меня, пронзая сдержанной дикой яростью. В его потемневших глазах — больше животного, чем я когда-либо видела. Глазах, затемненных убийствами. Пятнающих его душу.

— Это она, да? Она — тот рычаг, на который указал Демехнеф! — Мартин тяжело дышит мне в ухо, его тело горячее и потное.

— Она для меня ничего не значит, — низко и зловеще говорит Дессин.

— Да неужели? — кричит Мартин, вонзая нож глубже, и струйка крови стекает по моей груди. Я стону от боли.

— Я сдеру с тебя кожу живьем, — рычит Дессин, повторяя низкую охотничью стойку Дайшека, медведюподобного волка, черного как беззвездное небо.

— Ты не посмеешь тронуть меня. Пока она у меня в руках. — Мартин впивается пальцами мне в плечо. — Я передам тебя Демехнефу. И только тогда отпущу ее. Я нарушил законы, защищающие лечебницу, и мне нечего терять!

Но я не стану причиной, по которой Дессин вернется. Я не буду его рычагом.

Собрав воздух в легкие, я издаю оглушительный крик, от которого Мартин вздрагивает и ослабляет хватку. Неловким движением я хватаю его запястье правой рукой, а левой — лезвие, вырывая нож и разрезая ладонь.

Но прежде чем я успеваю пнуть его между ног, как учил Дессин, на него обрушивается белая молния — точно так же, как Дайшек атаковал ночного хищника.

Глухой удар о землю. Рука Дессина упирается мне в грудь, отстраняя. Я падаю назад — не от его прикосновения, а от рева дракона, раздающегося за спиной. Визжа, я поворачиваюсь и вижу оскал Дайшека.

— Скайленна, не смотри, — тяжелый, мучительный голос Дессина пронзает меня. Он прижимает нож к горлу Мартина, медленно вонзая лезвие.

Нет, только не снова.

Вспышки серпа, рассекающего плоть, рубящего кости.

Я не знаю предыдущего хозяина, но могу представить: убийства, кровь и смерть — все это не поможет ему вернуться.

— Нет, — шепчу я. — Остановись.

Я помню, как тьма поглотила его, когда он свернул шею тому человеку в штабе Демехнефа. Он сделал это ради меня. Чтобы защитить.

Его глаза в отчаянии встречаются с моими, и я понимаю: теперь моя очередь защитить его.

— Отойди, — его слова громом разносятся по дороге.

— НЕТ! Ты должен быть целым. А убийства — они разрушают тебя. Ты нужен мне целым.

Я опускаюсь перед ним на колени, касаясь его лица, ища в глазах крупицы человечности.

— Он должен умереть, — рычит он. Но в теплой глубине его глаз я уже поймала его. Зацепилась за якорь. И начала тянуть.

— Но не твоими руками. — Я тяжело дышу, приближаясь, сжимая его мускулистые руки. — Ты сказал, что если угадаю твой самый большой страх, то встречу его.

Теперь он смотрит на меня, брови сведены, взгляд убийцы, пока я медленно снимаю маску.

— Теперь я знаю… Твой самый большой страх — потерять меня. Я знаю, потому что мой самый большой страх — потерять тебя. — Я замолкаю, переводя дыхание. Его лицо застыло, пораженное. — Если ты когда-нибудь слушал меня… услышь сейчас. Вернись ко мне. Пожалуйста, вернись. Я здесь. — Наши сердца бьются в такт в мертвой тишине. — Ты нужен мне, — шепчу я.

Его глаза сужаются, будто он видит надвигающуюся на него волну, но не может сдвинуться с места.

Она накрывает его.

Зрачки расширяются, поглощая коричневый цвет, но затем он возвращается, вспыхивая зелеными и золотыми искрами. Его лицо искажается от горя и усталости.

Мартин вырывается и бежит в лес. Но гораздо быстрее, чем он может скрыться, Дайшек бросается за ним. Вспышка тьмы — и только хриплые вопли.

Дессин не обращает на это внимания. Это все еще Дессин? Или предыдущий хозяин?

Он не сводит с меня глаз. Берет мои запястья — я все еще держусь за его шею.

— Дессин? — спрашиваю я.

Печальная улыбка. Та, что видят на похоронах.

— Меня зовут Кейн. Я очень долго ждал, чтобы снова увидеть тебя.

Слова застревают у меня в горле.

Я не могу поверить, что наконец встретила его. Но… что он сказал?

«Снова увидеть тебя».

— Что… — В сознании дергается якорь, балансируя на краю памяти.

— Держись, — шепчет он, и его глаза становятся порталами, уводящими меня далеко.