Пешка и марионетка (ЛП) - Секер Бренди Элис - Страница 27

Я осторожно касаюсь резьбы, боюсь, что она исчезнет под моими пальцами. Как ты так много знаешь, Дессин?

Резьба дерева глубже, чем буквы, линии темнее. Я нажимаю на ствол — и он проваливается внутрь полки. Раздаётся двойной щелчок, и нижняя часть полки опускается, как чердачная дверца.

Я хватаю толстый кожаный шнурок, и из отверстия выпадает листок бумаги. Засовываю руку внутрь — больше ничего.

Снаружи раздаётся скрип. Я быстро засовываю бумагу и шнурок в карман платья. Сердце прыгает в горло, застревает там, как пойманная в сеть бабочка.

В дверях стоит грязный, тощий мужчина. Он похож на голое зимнее дерево — узловатые суставы, обветренная кожа. Он проводит рукой по поседевшим вискам, дыша через потрескавшиеся губы.

— Ты не похожа на обычного посетителя, — говорит он с детской шепелявостью.

Его одежда старая, рваная, грязно-белых и серых оттенков. Потные пятна, неопрятная борода.

Конечно, Дессин. Конечно, здесь должны быть дикари.

Я отступаю к полкам. Стоит ли мне бояться? Может, он дружелюбный.

Но он делает шаг вперёд и закрывает дверь.

Я сглатываю и выпрямляюсь. Первая мысль — а что бы сделал Дессин? Он бы не показал страха.

— Я уже ухожу, — говорю я, стараясь звучать равнодушно и уверенно.

Грязный мужчина усмехается, облизывает дёсны, не отводя мутного взгляда.

— Ты здесь совсем одна, мисс?

Моя спина — как струна.

— Я исследую.

Скажи, что с тобой кто-то есть. Скажи, что он на два этажа ниже. Скажи что-нибудь!

— Я тоже люблю исследовать, — его потрескавшиеся губы растягиваются в улыбке над жёлтыми зубами. — Заброшенные башни, заброшенные дома… — Тишина. Он делает два шага ко мне. — …Заброшенных женщин.

Он сокращает расстояние между нами. Его дыхание пахнет, будто он жевал мёртвое тело.

— Меня ждут снаружи, — наконец шепчу я, понимая, что не смогу его запугать, как Дессин. Ясно, что он давно не видел женщин.

— О-о, — его голос становится выше, он смотрит через моё плечо в окно. Я зажмуриваюсь. — Думаю, они ушли прогуляться. — Он полуулыбается, глаза скользят по моему телу. — Как долго, думаешь, их не будет? — Тыльной стороной руки он проводит по моим волосам, затем ниже, вдоль груди, к талии. — Может, час?

— Пожалуйста… У меня есть деньги. Много денег, — умоляю я.

На меня накатывает ужас, будто я дотронулась до раскалённой плиты, не зная, что она включена. Я вспоминаю, как Скарлетт, рыдая, рассказывала мне об ужасах мужчин. Их голод и желание, как у бешеных зверей, берущих то, что хотят. Как твоя беззащитность превращает их в чудовищ, которые разрывают тебя изнутри. Как твоё тело остаётся сломанным, с болью, которая остаётся навсегда.

Мышцы бёдер дрожат.

— Я не могу вернуться в тот город, куколка. Деньги мне бесполезны. — Он плюёт мне в лицо. — Но твоё невинное тело для меня бесценно.

Он целует меня в шею, и я каменею. Не могу дышать. Не могу бороться.

Он хватает меня за плечи, швыряет на пол, ставит колени между моих ног. Я кричу изо всех сил — тот же крик, что вырвался у меня, когда умерла Скарлетт. Тот же вопль, когда отец занёс надо мной дубину.

Паника. Вспышки: Скарлетт дрожит, кричит, её рассказы, её ужас, когда взрослые мужчины трогали её в детстве.

И, как Скарлетт, мне некому помочь. Но я всё равно кричу.

Он прикрывает мне рот ладонью, смеётся.

— Здесь никого нет на мили вокруг!

— Пожалуйста, не надо! — мой крик заглушён его потной рукой, пахнущей ржавчиной.

Он рвёт моё платье, обнажая белый лифчик.

— Продолжай умолять.

Он прижимает мои руки, целует меня.

— Нет! — я дёргаю головой.

Громкий удар сотрясает стены. Дверь распахивается, врезаясь в стену.

Я вздрагиваю, не видя причины.

Дикарь оборачивается.

Дессин стоит в дверях.

Его глаза — ярость, прожигающая череп моего насильника. Я пытаюсь вырваться, но тот держит крепче, раздвигая мои ноги.

— Пошёл вон! Мы заняты! — орёт на Дессина мой нападающий.

Но он не знает Дессина. Не знает, что его разум не знает границ. Не знает, что Дессин не прощает.

Воздух вокруг меняется, как перед бурей. Я стону под захватом, и взгляд Дессина встречается с моим — в нём тьма, которую я ещё не видела.

Он бросается вперёд, выкручивает руки насильнику за спину и вбивает его в стену. Раздаётся хруст.

Я поднимаюсь с пола, наблюдая, как катастрофа превращается в апокалипсис. Руки мужчины болтаются, как желе.

— Отстань от меня! — он умоляет, лицом вдавленным в стену.

Дессин усмехается, наклоняется к его уху:

— Продолжай умолять. — Его голос хриплый, низкий.

Он бьёт головой мужчины о стену снова и снова, пока из носа и рта не хлещет кровь. Тот падает на колени, рыдая.

Дессин оборачивается ко мне, осматривает меня, стараясь не смотреть на разорванное платье.

Он идёт ко мне.

— Я не знал, что она твоя шлюха! — хрипит мужчина, выплёвывая кровь.

Дессин замирает.

Глаза — на мне. В них хаос.

Я знаю, что сейчас произойдёт. Я увижу то, чего боятся в лечебнице.

И от этого у меня перехватывает дыхание.

Я не желаю этому человеку добра после того, что он хотел сделать. Но я не хочу его смерти.

Хотя часть меня спорит. Может, он был одним из тех, кто мучил Скарлетт.

Глаза Дессина в свете заката становятся темнее. Он медленно поворачивается к мужчине.

Тот смотрит на него со слезами, явно жалея, что снова заговорил.

Дессин хватает его за голову и резко поворачивает.

Хруст.

Как гром среди ясного неба.

Я никогда не забуду, как жизнь ушла из его глаз, будто вынули пробку из ванны.

Тело падает на пол. Всё замедляется в моей голове. Пятна перед глазами, ноги скованы, спина прижата к двери.

Дессин смотрит на труп, изуродованный, в крови.

Я хочу рухнуть на колени, но его спокойствие останавливает меня. В его голове что-то происходит, что будет мучить его долго.

Я подбегаю, хватаю его за руку.

— Эй, — шепчу я. Он дёргается, отстраняется. Я снова хватаю его, поворачиваю к себе. — Посмотри на меня.

Он опускает взгляд сверху вниз, тяжело дыша.

Я смотрю в ответ, пытаясь понять, не на меня ли он злится.

Он спас меня. Он, должно быть, последовал за мной, чтобы убедиться, что я в безопасности.

Я видела ярость, когда он увидел, что этот мерзкий человек собирался сделать со мной…

Он начинает заботиться?

— Я в порядке. — Дессин снова смотрит на тело. — Дессин, пошли.

Я дёргаю его за руку, но он неподвижен.

Я никогда не видела столько ненависти в чьих-то глазах.

Меняю тактику.

— Как звали твою мать? — Вопрос вылетает неожиданно.

Это застаёт его врасплох. Он всё ещё в ярости, но теперь отвлечён.

— Что? — тяжело дышит он.

— Твою мать. Как её звали?

Он смотрит на меня, частично в воспоминаниях, частично в замешательстве.

— Зачем тебе...

— Просто скажи.

— София, — наконец произносит он, будто в тумане.

Я киваю, чувствуя облегчение — он немного успокаивается.

— Моего отца звали Джек. — Провожу рукой по его руке. — Пошли домой, ладно?

Дом.

Слово вылетает естественно, но звучит жёстко, учитывая, что я говорю о лечебнице.

Это не дом. Даже близко.

Но он молча следует за мной.

31

Мотивы

— Почему ты следил за мной? — спрашиваю я. Его ноги длиннее моих, поэтому он спускается по лестнице быстрее, и мне приходится почти бежать, чтобы поспеть за ним.

— Похоже, у тебя привычка собирать плохую карму, — отвечает он.

Его ответ заставляет мой желудок сжаться.

— Так значит… — я обдумываю мысль, которую собираюсь озвучить. — Ты хотел меня защитить.

— Нет, — резко отвечает он.

— Ты хотел уберечь меня, — настаиваю я.

— НЕТ.

— ТОГДА ЗАЧЕМ?!

— Я САМ НЕ ЗНАЮ! — Его голос — рык льва. Горячее дыхание касается моего лица, как лёгкий ветерок.