Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив - Страница 363

Провернув мотор стартером, он отъехал от дома Фрэнсиса Эдвардса, резко набирая скорость, и вскоре оказался на Мейн-стрит. В конторе Коди Уоррена все еще горел свет. Пастор сидел в машине, наблюдая за домом и ожидая, когда Бетти Магуайр отправится домой.

Долго ждать не пришлось.

Он проследил, как она запирает входную дверь и садится в припаркованный перед домом десятилетний «Вольво». Заработал мотор, вспыхнули фары, и машина тронулась с места. Пастор последовал за ней на некотором расстоянии. Бетти жила одна, сразу за городской чертой. Пастор дождался, пока она не выедет на пустынный участок двухполосного шоссе, заросший по обеим сторонам ивами, с крон которых мягким пологом свисали плети испанского мха. Включил сирену и красные и синие мигалки, установленные на приборной панели его внедорожника.

Бетти съехала на обочину, и Пастор остановился позади нее. Он не спешил выходить из машины. Дал ей подождать. Позволил накопиться тревоге. Бетти не доверяла правоохранительным органам. И на то у нее имелись веские причины.

Вытащив из бардачка фонарик, он подошел к «Вольво» Бетти со стороны водителя. Немного постоял возле задней дверцы. По привычке. При остановке нарушителя полицейскому полагается остановиться там, не высовываясь в пределы водительского окна – так меньше шансов стать мишенью, да и угол для стрельбы более выгодный, если водитель вдруг выхватит пистолет.

Пастор постучал в водительское стекло, за которым белело лицо Бетти. Стиснул зубы и сжал челюсти в предвкушении, когда стекло опустилось. Наклонился вперед и посветил фонариком ей в лицо.

– В чем проблема? Я не превышала скорость, а вы…

Слова застряли у Бетти в горле, когда тяжелый «Мэглайт» врезался ей в висок.

Глава 17

Эдди

Кейт и Блок заняли в «Лисичке» комнату побольше. Мы с Гарри устроились на двуспальной кровати в соседней комнате и спали валетом, хотя спал в основном Гарри. Он вообще мог спать где угодно.

Где-то через час я не выдержал, встал и опять принялся перечитывать материалы дела. Когда я берусь за какое-то дело, то должен знать все улики и показания, как собственную руку. Они должны отпечататься у меня в голове, иначе я не смогу оформить их, правильно сформулировать, использовать их или понять, когда во время дачи показаний всплывет что-то, что не соответствует уже имеющимся доказательствам по делу. Все это еще не отпечаталось в моем мозгу, но я уже приближался к этому.

Я еще раз проглядел признание Энди.

Мои имя и фамилия Энди Дюбуа, и я делаю это признание по собственной воле, без каких-либо поощрительных стимулов или принуждения. Вечером четырнадцатого мая я работал в баре Хогга, расположенном на стоянке для грузовиков на Юнион-хайвей. Моя смена закончилась в двенадцать часов пополуночи, и я проследовал на автостоянку вслед за своей коллегой, Скайлар Эдвардс. Я знаю Скайлар. Мы некоторое время работали вместе. Она симпатичная, и она мне нравилась. Я хотел поцеловать Скайлар, но она оттолкнула меня. Я схватил ее и сильно сжал. Она оказала мне сопротивление, и я принял меры к тому, чтобы она не поднимала шума. Я не хотел причинить ей какие-либо телесные повреждения. Она перестала сопротивляться, и я сжал ее еще сильнее. После этого мне стало очень стыдно. За парковкой есть болотистая местность, и я отнес ее туда и закопал, чтобы никто ее не нашел.

Вот и всё. Проведя с Энди каких-то пятнадцать минут, я понял, что это были не его слова. Никто так не говорит, и уж точно не молодой человек девятнадцати лет от роду. Заявление было распечатано на принтере и подписано Энди. Подпись была выписана очень аккуратно, с нажимом, продавившим страницу.

Сказать, что управление шерифа и окружной прокурор принудили этого парня к ложному признанию, было бы преуменьшением. Его избивали, ему угрожали, угрожали его матери. При том, что настоящий убийца Скайлар Эдвардс по-прежнему разгуливал на свободе.

Еще час я провел в интернете, разыскивая изображения колец с пятиконечными звездами на них. Их оказалось не так уж много. В отчете о вскрытии, составленном окружным судмедэкспертом, эти отметины вообще не упоминались. Что придавало им особую важность. Предполагается, что судмедэксперт должен сохранять полную беспристрастность, хотя, имея дело с таким обвинителем, как Корн, я вполне ожидал того, что в отчет будут добавлены какие-то моменты, которые будут поддерживать его позицию, – или же будут убраны те, которые не столь для него полезны.

Я выключил свет и опять попытался уснуть. В голове у меня безостановочно мелькали всякие образы. Энди. Его матери. Молодой женщины, которую избили, задушили и засунули головой вперед в глубокую узкую дыру в земле.

Я встал, отыскал пластиковый пакет со своим имуществом, которое мне вернули в здании суда. Там были только две важные для меня вещи. Одна – шейный медальон с изображением Святого Христофора, у которого была своя история. Другая – золотая цепочка с распятием, принадлежавшая нашему следователю и оперативнику, Харпер. Я провел большим и указательным пальцами по этому потертому золотому крестику, с некоторых пор постоянно висевшему у меня на шее. Харпер погибла, работая над одним из моих дел. Мне до сих пор было больно думать о ней. Эта рана никогда не заживет. Она умерла, так и не узнав, что я любил ее. Я должен был сказать ей об этом. Должен был защитить ее. Я посмотрел на Гарри, лежащего с открытым ртом, – его храп наполнял комнату. Подумал о нем и о Кейт и Блок, спящих по соседству.

Они знали, чем рискуют, но мне от этого было не легче. Весь этот чертов городок ненавидел нас. Я подверг их опасности, но чувствовал, что пока в состоянии справиться с этим. Если б окончательно припекло, я бы отправил Кейт и Блок вместе с Гарри куда-нибудь подальше отсюда.

Я бы не вынес, если б с ними что-то случилось из-за меня.

Зубы у меня скрипнули.

Я не брошу Энди в беде, что бы ни случилось.

День третий

Глава 18

Эдди

Кейт без особых нежностей растолкала меня в восемь утра. Она уже приняла душ и оделась в деловой костюм. На ногах у нее были кроссовки, а в руке – туфли на двухдюймовых каблуках.

– Приоритеты на сегодня: подать ходатайство об изменении территориальной подсудности для Энди и ходатайство об исключении его признания из перечня улик, а также попробовать добиться его освобождения под залог. В этом городишке он не добьется справедливого судебного разбирательства, и чем дольше будет находиться в камере, тем проще шерифу будет давить на него.

– Согласен. Как насчет того, чтобы сначала позавтракать?

– Гарри рассказал мне, что произошло вчера в закусочной. Может, мы могли бы позавтракать и немного поработать там? – предложила она. После чего показала мне приложение для записи голоса в своем телефоне и лукаво улыбнулась.

– Кейт, ты хороший адвокат, но проводишь со мной слишком много времени, – заметил я.

Огляделся, пытаясь сориентироваться. Я все еще находился в этом дерьмовом гостиничном номере, в дерьмовом городе, с гнилым делом на руках, и собирался разозлить целую кучу людей, которые, возможно, захотят меня за это убить.

Я принял душ, переоделся в свежую рубашку и костюм и сразу почувствовал себя лучше. Шампунь в ванной крепко пах лавандой, но это было лучше, чем запах засохшей крови. Достаточно рано выйдя из отеля, мы поехали в закусочную, из который накануне утром нас с Гарри выставил ее владелец, Гас. Там выбрались из арендованной Кейт машины, и я немного поотстал. Блок вошла первой. Похоже, что вокруг были те же лица, что и вчера, – все сидели на тех же местах и, вероятно, ели ту же еду.

Мы последовали за Блок к кабинке у окна. Я догадался, что она хотела, чтобы ее заметили.

Кейт с Гарри сели у стекла, Блок устроилась рядом с Кейт, у прохода, готовая встать, а я подсел к Гарри.