Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив - Страница 336

– Харпер представляла себе весь риск, Эдди. Это не ваша вина, – сказала Кейт.

– Она любила тебя, – произнес Гарри.

– Я должен был догадаться. София обманула меня, – возразил я.

– Вы не могли догадаться, – ответила мне Кейт. – София манипулировала всеми. Проблема была в том, что мы с вами были на противоположных сторонах. Если б мы с самого начала работали вместе, этого никогда не случилось бы.

– Кейт права. Ты слишком долго был волком-одиночкой, Эдди. Пора начинать все сначала. Новая жизнь… Новая фирма… – произнес Гарри.

– Ну так как? – спросила Кейт. – Мне надо уже сегодня встретиться с Драйером и убедить его снять обвинения с Александры за то, что она заплатила Хэлу Коэну за лжесвидетельство. Я хочу сказать ему, что у меня новая работа. Что мы теперь одна команда.

– Думаете, он снимет обвинения? – спросил я.

– Я почти уверена. Там будут Сомс и Тайлер со своими боевыми ранениями. Они сказали, что сделают все возможное, чтобы убедить его. Думаю, все получится. Ну что – мы партнеры? У вас есть репутация и клиенты, так что соотношение семьдесят к тридцати в вашу пользу звучит не слишком самонадеянно с моей стороны?

– Нет уж, – ответил я. – Если мы собираемся быть партнерами, то соотношение должно быть пятьдесят на пятьдесят. Фифти-фифти.

Мы пожали друг другу руки. И в этот момент родилась новая фирма. «Флинн и Брукс». У нас уже имелись свой собственный судебный консультант, следователь и даже офисный пес. Теперь нам не хватало только этого самого офиса и телефона.

И немного удачи.

* * *

Я оставил Гарри, Кейт и Блок в баре около трех часов дня. Александре присудили год условно за попытку препятствовать отправлению правосудия, и мы праздновали последнюю победу Кейт и открытие новой фирмы. Гарри уже давно нравилась Кейт, и он проникался все большей симпатией к Блок. Обе женщины любили Кларенса. Звуки их смеха последовали за мной на улицу. Я пил только «Пепси» и воду. В тот момент у меня не было желания бухну́ть. Я думал, что на этот раз смогу наконец покончить с этим навсегда.

Я сел в машину и тронул ее с места, даже не сознавая, куда на самом деле направляюсь. Колеса типа как сами везли меня туда. Когда я доехал до кладбища, солнце уже садилось. Ноги сами нашли дорогу к могиле Харпер. Я присел на мокрую траву рядом с ней, прислонился головой к холодному камню – и через несколько секунд почувствовал, что погружаюсь в сон.

Благодарности

Я уже не раз говорил, что не написал бы ни одной книги, если б не моя жена Трейси. Это утверждение по-прежнему соответствует действительности, и я бесконечно благодарен ей за все, что она собой представляет, и за все, что она делает. Без нее я был бы просто никем.

Я также благодарю моих редакторов Франческу и Кристину за их труд, и огромное спасибо издательству «Орион букс», особенно Эмаду, Кэти, Саре, Харриет и Линси.

Большую помощь в проведении исследований в области неврологии мне оказали Джон Кейн и Дин Барнетт, а касательно фармацевтики меня консультировал А. А. Дханд, и сам одаренный автор триллеров – очень рекомендую ознакомиться с его книгами. Шахматные же советы я получил от Алана Брэдли, еще одного замечательного писателя, и очень благодарен ему за науку.

Эту книгу было трудно писать. Я имею в виду не придумывать повороты сюжета, а чисто физически. Когда я писал этот роман, то все еще был профессиональным адвокатом, работающим полный рабочий день, и в течение восьми лет писал по ночам. Это взяло с меня свою дань. В предыдущие годы я мог работать по три-четыре часа за ночь, но в 2018 и 2019 годах частенько чересчур уж уставал, чтобы писать. Значительная часть этого романа была создана в писательском приюте «Ривер-Милл», что в Даунпатрике. И моя особая благодарность – Полу Маддерну, прославленному поэту и щедрому хозяину «Ривер-Милл». А еще спасибо Трейси, которая отправляла меня туда на выходные, чтобы я закончил эту книгу. Теперь я профессиональный писатель, работающий полный рабочий день – если такое вообще можно сказать про писательский труд, – и за это должен поблагодарить Трейси и всех вас.

Да, вас. Читателей, которые покупают мои книги и читают их.

Спасибо вам.

Спасибо также всем моим друзьям, родне и коллегам за вашу поддержку. На подходе – еще один Эдди Флинн.

И моя искренняя признательность Шейну Салерно – умелому, находчивому и организованному человеку, способному успешно воплотить в жизнь любые свои начинания.

Стив Кавана

Судный день

Steve Cavanagh

THE DEVIL’S ADVOCATE

Copyright © Steve Cavanagh 2021

© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Джону, Мэтту и Алану. За дружбу.

Пролог

Исправительное учреждение имени Уильяма Холмана, округ Эскамбия, Алабама

Рэндал Корн ждал этого момента долгих четыре года.

Он стоял в камере для исполнения смертных приговоров, скрестив руки на груди, и смотрел на стоящий посреди нее электрический стул. Этому угловатому сооружению было уже почти сто лет. Построенное из красного дерева, оно было выкрашено такой же ярко-желтой краской, какой наносят осевые линии на шоссе. Краску позаимствовали в дорожном управлении штата, расположенном неподалеку от пенитенциарного учреждения, поименованного в честь его бывшего начальника. Прозывали этот стул «Желтой мамашей».

Сто сорок девять человек, которые некогда сели на него, никогда уже больше не встали.

Электронные часы на стене показывали 23:45.

Время уже почти подошло. Выйдя из камеры с кирпичными стенами, Корн оказался в коридоре из шлакоблоков. Голых, шершавых, некрашеных. Дверь слева вела в комнату, из которой осуществлялось управление креслом, – пультовую. Не заходя туда, он направился прямиком в помещение в конце коридора, где лицом друг к другу располагались две скамьи. На одной сидел священник, на другой – команда исполнителей приговора. Задачей этих четверых сотрудников исправительного учреждения было доставить заключенного из камеры смертников к стулу и пристегнуть его ремнями – и все это менее чем за две минуты.

Корн махнул им рукой, и старший группы исполнителей кивнул в ответ. Священника Корн проигнорировал. За этими скамьями узенький коридор сворачивал налево. В самом конце его находилась маленькая зарешеченная камера, а внутри нее, сидя на койке и уставившись в телевизор, дожидался своей участи Дариус Робинсон. Он только что съел свой последний ужин – рубленый бифштекс в кляре с кукурузным хлебом, – запив его банкой «Пепси». Священник уже проводил его в последний путь. Голова и левая икра осужденного были начисто выбриты. Отделял Дариуса от «Желтой мамаши» теперь лишь один-единственный человек.

Звали его Коди Уоррен.

Коди находился в коридоре рядом с камерой, прижимая к уху трубку древнего телефона, прикрепленного к стене. Корн прекрасно знал, чем сейчас занят Коди. Тот оставался на связи с офисом губернатора, ожидая, пока вице-губернатор Крис Пэтчетт просмотрит бумаги, которые Коди отправил ему на предмет отсрочки исполнения приговора. Как адвокат защиты, уже не раз имевший дело со смертными приговорами в Алабаме, Коди был единственным человеком, способным убедить губернатора сохранить жизнь своему клиенту.

Корн стоял совершенно неподвижно – долговязый худощавый мужчина, отличающийся весьма скромной мускулатурой и полным отсутствием жира в теле. Хотя не то чтобы он не старался поддерживать себя в форме. Ел он совсем мало, и это было хорошо заметно. Его острыми выступающими скулами можно было бы нареза́ть мясо. И никаких возрастных морщин, даже намека на них. Некоторые говорили, что лицо у него словно у какой-то жутковатой фарфоровой куклы. Со своими темными волосами, расчесанными на косой пробор, и очками в металлической оправе, аккуратно и ровно сидящими на носу, выглядел он как куда более пожилой человек, который украл для себя у кого-то более молодое тело. Маленькие черные глаза Корна сидели прямо под нависающими над ними густыми бровями, как будто скрывающими его пристальный взгляд. Рот был просто темной прорезью на лице. При росте в шесть футов семь дюймов он вполне мог бы добиться успеха в спорте, если б избрал спортивную стезю, но вместо этого Корн всегда предпочитал сидеть дома, не показываясь на белый свет, – читать, учиться и размышлять. Словно старый паук, плетущий паутину, которую только он сам способен увидеть.