Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив - Страница 323

– По моему мнению, да – это дневник Фрэнка Авеллино.

Люди заерзали на своих местах, подавшись вперед, чтобы лучше слышать – словно армия изготовилась к маршу. Это началось позади Кейт, с мест для публики, и распространялось подобно лесному пожару.

– Тишина в зале! – прикрикнул судья Стоун.

– И – с учетом предоставленных вам материалов, которые вы только что перечислили, – что вы сделали, чтобы изучить этот дневник, доктор? – продолжал Драйер.

– Я провела криминалистическое исследование контрольных образцов – писем, заведомо написанных Фрэнком Авеллино, – и сравнила их с почерком в данном дневнике.

– И каковы были ваши выводы?

Прежде чем ответить, Саграда взяла графин с водой, стоящий на свидетельской трибуне, налила немного в пластиковый стаканчик и сделала глоток. Потом поставила стаканчик на место и перевела взгляд на присяжных.

– Все контрольные образцы оказались в превосходном состоянии. Это дало мне хорошую основу для сравнения. Кроме того, я приняла во внимание известные факторы. Из токсикологического отчета следовало, что в организме жертвы был обнаружен галоперидол, и это соответствовало некоторым моим наблюдениям касательно почерка в дневнике. Некоторые разделы в нем совершенно четко соответствовали почерку жертвы, а некоторые не очень. Эти места выглядели так, будто пишущий находился под воздействием наркотиков или алкоголя, и хотя стиль был тот же, рука его явно не слушалась. Хотя, на мой взгляд, почерк был тот же самый.

– Просто для ясности, доктор: к какому выводу вы пришли касательно личности автора данного дневника?

– По моему профессиональному мнению, все записи в этом дневнике сделаны Фрэнком Авеллино, – ответила Саграда.

– Насколько вы можете быть уверены?

– В данном случае из-за влияния психотропного препарата могу сформулировать свой ответ так: по моему профессиональному мнению, авторство принадлежит Фрэнку Авеллино. В манере написания букв и формировании слов, синтаксисе и строении предложений достаточно много общих черт, чтобы привести меня к такому убеждению.

– Благодарю вас. Вас не затруднит прочесть вслух последнюю запись в этом дневнике? От второго октября, насколько я помню. За два дня до убийства.

Кейт перевела взгляд на трибуну жюри. Она уже прочла эту запись. И теперь хотела посмотреть, как отреагируют на нее присяжные.

– «Второе октября две тысячи восемнадцатого года, – начала Саграда. – Я знаю, что происходит. Это она отравляла мою еду. Я видел ее сегодня вечером. Она подлила что-то в суп из белого флакончика. А потом спрятала его в сумочку. Она думала, что я ничего не вижу. Бьюсь об заклад, она добавляла это и в мои смузи. Я изменю свое завещание, а потом вызову полицию. Я не сошел с ума. И не болен. Это все она. Я спросил у нее, что она добавила в мой суп. Она ответила, что мне вечно что-то чудится. Мне нужно действовать быстро, поэтому я не стал настаивать. О господи, вот уж никогда бы не подумал, что именно она предаст меня…»

Саграда подняла глаза от блокнота – ей не требовалось заглядывать в текст, чтобы дочитать последнюю фразу до конца. Она знала ее наизусть.

– «Это была София».

По залу разнесся дикий вопль. Кейт обернулась и увидела, что София вскочила на ноги, а Эдди пытается усадить ее обратно. Лицо у нее было красным, волосы прилипли ко лбу, когда она попеременно тыкала пальцем то в свидетельницу, то в Александру.

– Нет, это все ложь! Это Александра! Это она убийца! Я невиновна!

Александра безучастно сидела рядом с Кейт, не обращая внимания на сестру. Впервые за весь этот судебный процесс Кейт увидела, что ее клиентка сидит в расслабленном, почти спокойном состоянии. И сразу же поняла, что этот дневник и есть то, что предсказывал Эдди, – тот самый пропуск на выход из тюрьмы, неожиданно приваливший Александре. Улика, подставляющая ни в чем не повинную женщину. Кейт не хотела иметь к этому ни малейшего отношения. Но нельзя было напрямую объявить об этом своей клиентке в суде. Надо было довериться Эдди, чтобы тот предпринял какие-то действия, и лучшее, что Кейт могла сделать, – это не вставать у него на пути. Ее первое дело в качестве ведущего адвоката… Ее самый первый судебный процесс по делу об убийстве, и все, о чем она могла сейчас думать, – это о том, как бы его проиграть.

Глава 46

Эдди

– Мы знаем, что этот дневник – подделка. Нам нужно просто это доказать, – сказал я.

Лицо у Софии пошло красными пятнами, веки и кожа вокруг них опухли. Она и так не переставая дрожала весь день. Пришлось подсуетиться на предмет чего-нибудь успокоительного, чтобы привести ее в чувство.

Валиум малость угомонил ее. По крайней мере, снял большую часть напряжения. Теперь она могла говорить. Ей стало легче дышать. Паника перестала душить ее.

Мы с ней зашли в ее квартиру и остановились у двери, пока Гарри закрывал жалюзи и проверял двери, чтобы убедиться, что ничего ей тут не грозит.

– Эдди, скажите мне прямо: меня посадят в тюрьму? – спросила София.

– Нет, – ответил я. В тот момент это показалось ложью. – Все с вами будет в порядке. Поставьте какой-нибудь из тех старых черно-белых фильмов, которые вы так любите. Закажите что-нибудь поесть. Нам с Гарри сейчас нужно поработать. Нам надо сосредоточиться, а мы не сможем этого сделать, если будем переживать за вас.

София бросилась вперед, отпустив дверь. Обхватила меня руками, и ее голова легла мне на грудь. Меня это удивило, и поначалу я даже не знал, что делать. А потом тоже обнял ее, похлопал по спине и сказал, что все будет хорошо.

Она отпустила меня, поблагодарила, и Гарри вышел из квартиры в коридор.

– Не волнуйтесь, милая, этот парень – лучший судебный адвокат, которого я когда-либо видел. Он, конечно, не так хорош, как я, далеко не идеален, но чертовски хорош, – сказал он.

– Как я могу быть на втором месте после тебя, если я лучший судебный адвокат, которого ты когда-либо видел? – логично заметил я.

– Ну, самого себя-то я никогда не видел. Как ты это себе представляешь?

На секунду – на долю секунды – на лице у Софии появилась едва заметная улыбка, пока мы с Гарри добродушно пререкались между собой.

– Спасибо, – сказала она и закрыла дверь.

Я последовал за Гарри к лифту. Мы вошли в кабину, и прежде чем двери закрылись, я спросил:

– Ты точно все взял?

– Я взял кухонный нож и упаковку бритв из ванной.

Он распахнул куртку. Кухонный нож Софии был спрятан у него во внутреннем кармане.

– Мы сделали что могли. Все с ней будет в порядке. Нам просто нужно придумать, как победить, – сказал Гарри.

* * *

Ресторана «Гастроном» на Второй авеню больше нет. Нет с 2006 года, когда арендодатель и владельцы так и не смогли прийти к соглашению. Заведение переехало на пересечение Восточной тридцать третьей улицы и Третьей авеню, и весь Нью-Йорк переехал вместе с ним. Эйб Лебевол, иммигрировавший в Нью-Йорк из Польши, прошел путь от помощника официанта, собирающего со столиков пустую посуду, до буфетчика на Восточной десятой улице и наконец открыл в 1954 году свое собственное заведение. Эйб любил еду, людей и Нью-Йорк. Эйба любили все. Он был убит на улице в 1996 году, по дороге в банк с наличными, вырученными от продажи ресторана. Нью-Йорк оплакал его, и бизнес перешел его родне.

Впервые я пришел сюда с мамой и папой, когда был еще совсем ребенком. Когда Эйб поставил передо мной сэндвич с пастрами, который был больше моей головы, и нашел время поговорить с моими предками и познакомиться с нами поближе, я понял, что обязательно вернусь сюда.

Я поднялся на второй этаж. Гарри заранее заказал столик в дальнем углу. Когда я пришел, Кейт, Блок и Гарри уже сидели там. В углу кабинки оставался свободный стул для нашей пятой гостьи. Она еще не появилась. Я сел рядом с Гарри, напротив Кейт и Блок.

– Сожалею, Кейт, – сказал я. – Мы этого ожидали, и для меня это тоже было большим потрясением, но мы уже говорили об этом. Александра пытается подставить Софию. Этот дневник – настоящий динамит для присяжных.