Эдди Флинн. Компиляция (СИ) - Кавана Стив - Страница 301

– Можешь не искать, – сказала ей Блок. – Это успокоительное средство. Одна моя давняя подруга когда-то работала в доме престарелых в Бей-Сити. Говорила, что в основном ее работа заключалась в уборке дерьма. В Бей-Сити любили, чтобы пациенты были послушными. Чему способствовал жидкий галоперидол, добавленный в овсянку.

– Это же довольно сильное антипсихотическое средство… Господи, и они дают его старикам?

– По крайней мере, в Бей-Сити давали, – подтвердила Блок.

– А теперь нет?

– Похоже, что нет – после того, как я узнала об этом и навестила заведующую медчастью. Похоже, в тот же вечер бо́льшую часть их запасов галоперидола кто-то случайно вылил в канализацию. А эта заведующая неудачно споткнулась о складку ковра и сломала себе обе руки.

Кейт в очередной раз порадовалась, что Блок считает ее своей подругой. Она никогда не захотела бы видеть ее в качестве врага.

– Почему Фрэнк Авеллино принимал его? В его медицинской карте ничего про это не упоминается? – спросила Кейт. Что-то в этом отчете заставило ее задуматься. Как будто она стояла на пороге чего-то ключевого для всего этого дела. Блок добралась туда раньше ее.

– Может, Фрэнк и не знал, что принимает его, – предположила Блок.

* * *

Как только Кейт вернулась в кабинет, Александра резко вздернула голову от стола.

– Чего он хотел? – спросила она.

Кейт взмахнула документом и театрально уронила его на стол.

– Это токсикологический отчет. В нем говорится, что в организме вашего отца, когда его убили, наличествовало большое количество успокаивающего средства – галоперидола. Вы когда-нибудь слышали о нем?

Плечи Александры расслабились, выражение лица изменилось. Если до возвращения Кейт она была напряженной и обеспокоенной, то теперь выглядела совсем по-другому. Губы у нее сжались в некоем подобии решимости, в глазах блеснул огонь, и она сказала:

– Да, я слышала про галоперидол. Я знала о нем много лет. Моя сестра частенько принимала его, когда была маленькой.

Глава 28

Эдди

В здании суда на Сентер-стрит я отыскал туалет, который не вонял, как штаны Марлона Брандо в «Апокалипсисе сегодня». Через несколько секунд из крана заструилась холодная вода, я поплескал себе в лицо и посмотрелся в треснувшее зеркало над раковиной.

Настал момент «щелкнуть выключателем», как я это называю.

Когда ты судебный адвокат, у тебя есть люди, которые полагаются на тебя. Целая куча людей. И один из них доверил тебе всю свою жизнь. Ты не можешь позволить своему собственному дерьму встать у тебя на пути. Ты должен найти способ отключиться от этого, чтобы спокойно выполнять свою работу. У тебя заболел ребенок? «Щелкни выключателем». Банк только что отобрал у тебя дом – «щелкни выключателем». Ты болен, у тебя депрессия, ты алкоголик, тебя гложет черная тоска, которая разъедает тебя до костей, – «щелкни выключателем» и выруби все это на хрен!

Ты должен уметь отгородиться от всего этого дерьма. Избавиться от него. С головой погрузиться в игру. Если ты этого не сделаешь, то никогда себе этого не простишь, а твой клиент уже точно тебя не простит.

Надув щеки, я резко выдохнул, вытер лицо бумажным полотенцем и «щелкнул выключателем».

Это был первый день слушаний. Моей первоочередной задачей было остановить их – вышибить судью из его кресла и перенести слушание на пару-тройку месяцев. Мне требовалось время, чтобы привести в порядок голову и спокойно во всем разобраться. Это была рискованная игра, но я должен был избавиться от этого судьи.

В зал я немного запоздал.

Тот уже был приспособлен для совместного судебного разбирательства. С левой стороны находился стол обвинения, за которым сидели Драйер и его подручные. Справа – два стола защиты, расположенные бок о бок всего футах в шести друг от друга. За первым из них уже сидели Гарри с Софией. Оставалось еще два свободных стула – один для меня, другой для Харпер. Я попросил оставить это место пустым, и Гарри не стал возражать. Кейт Брукс, ее следователь Блок и Александра расположились за другим столом защиты.

Все столы были обращены к судейской трибуне, а присяжные сидели справа от них. С левой стороны зала, рядом со свидетельской трибуной, был установлен большой проекционный экран. Сейчас он был белым и пустым. Я занял свое место рядом со своей клиенткой. Она протянула мне руку, я взял ее и слегка сжал. Это был самый ободряющий жест, на который я сейчас был способен.

– Вы неважно выглядите, – заметила София.

– Я в полном порядке. Не волнуйтесь. Я просто много работал над вашим делом, вот и всё.

Ответом мне была деланая улыбка, возникшая у нее на губах, которые тут же плотно поджались. София стиснула мне руку, чтобы подбодрить меня. Я не смотрел ни на Кейт, ни на Драйера. Пришло время вступить в игру, и нельзя было ни на что отвлекаться. Казалось, будто голова у меня залита цементом, и если я не буду держать ее прямо, то она упадет на стол и расколется.

– ВСЕМ ВСТАТЬ! – приказал пристав, и в зал вошел судья Стоун – черная мантия развевалась у него за спиной, словно крылья какой-то хищной черной птицы. Лицо у него сморщилось, а нос и губы вытянулись, когда он хмуро нацелил их на нас с Гарри.

Места для публики были до отказа заполнены простыми гражданами, журналюгами и телевизионщиками. Все мужчины и женщины в зале суда дружно поднялись и выпрямились, словно по стойке «смирно», отвечая на призыв пристава при появлении достопочтенного судьи Стоуна.

София тоже встала. Как и вся команда обвинения. Как и Александра Авеллино, Кейт и Блок. Они продолжали стоять, пока судья не поднялся на свое место, где расправил мантию на животе и коротко склонил голову. Стоять, когда судья входит в зал суда и выходит из него, является знаком уважения.

Мы с Гарри даже не оторвали задницы со своих мест.

Ни на один чертов дюйм.

Стоун это заметил и глянул на меня так, словно я был самым отъявленным подонком на земле. Во взгляде его сквозило презрение.

Он сел, сверля меня взглядом. Позади нас послышался шорох одежды и скрип скамеек с мест для публики и скрежет ножек стульев по полу со стороны столов защиты и обвинения, когда обе команды усаживались на свои места.

– У вас что-то с ногами, мистер Флинн? – осведомился Стоун.

Я медленно встал, выпрямившись во весь рост, и ответил:

– Абсолютно ничего, ваша честь.

– А у вас, мистер Форд?

– Обе ноги в прекрасной физической форме, ваша честь, – отозвался Гарри.

– Понятно… Ну что ж, тогда, я думаю, мне придется обсудить этот вопрос с дисциплинарным комитетом коллегии адвокатов.

– Как бывший судья, я являюсь одним из председателей упомянутого дисциплинарного комитета, – просветил его Гарри. – Вы хотите подать мне жалобу прямо сейчас или отправите ее по электронной почте чуть позже? Хотя не то чтобы это имело особое значение…

– Думаю, ему следует написать ее сейчас, если у него есть карандаш под рукой, – произнес я, обращаясь к Гарри.

Медленно и со всей грацией, на которую он был способен, судья Стоун поднялся на ноги. Пока он стоял, лицо у него из серого стало розовым, а затем приобрело оттенок, близкий к пунцовому.

– Я еще никогда не…

Он был слишком зол, чтобы говорить. В уголках его дрожащего рта вскипели белые пузырьки слюны.

Я глянул на Гарри, и он ответил мне таким же взглядом.

Получилось!

– Ваша честь! – воскликнул Драйер. – Может, лучше отложить обсуждение данного вопроса? Есть и более насущные проблемы, чем пренебрежение мистера Флинна к данному суду. Мы не хотели бы давать ему повод для необоснованных обвинений в предвзятости, которые он может вам выдвинуть.

Блин…

Гарри вздохнул.

Почти получилось.

Наш план заключался в том, чтобы побудить Стоуна сорваться. Предохранительный клапан у него совсем слабенький. Как и у всех расистов и фанатиков. Всего одно слово против Гарри или меня, и мы немедленно подали бы ходатайство об отводе Стоуна от судебного разбирательства на основании его предвзятости. Он это ходатайство явно отклонил бы, тем самым дав нам шанс на немедленную апелляцию, которая была бы успешной. Ни один апелляционный судья не стал бы рисковать, отправляя обвиняемого на судебное разбирательство к потенциально предвзятому судье, потому что в случае вынесения обвинительного приговора тот сразу же обратится в вышестоящий апелляционный суд с жалобой не только на судью первой инстанции, но и на апелляционного судью, допустившего продолжение судебного разбирательства. Если б ходатайство о назначении нового судьи было удовлетворено, любой другой судья, кроме Стоуна, разделил бы судебные процессы, предоставив Софии равные шансы с Александрой.