Сдавайся снова, Александрова! (СИ) - Коваль Лина - Страница 12

И еще полночи пялюсь в потолок…

Утром чувствую себя разбитой.

Поднять - подняли, а разбудить забыли.

Перед тем, как выйти из дома, собираюсь выкинуть коробку с презервативами, которая слишком напоминает все произошедшее после свадьбы, но потом закидываю ее на высокий, полустеклянный шкаф.

Чтобы внуки не отыскали.

Забросив кожаную сумку с документами на заднее сидение, по широким, утренним проспектам еду в Администрацию. Снега за ночь выпало прилично. Моя метеозависимость давит на виски.

Стоянка для сотрудников. Приветливое «доброе утро» коллегам. Остроносые туфли вместо сапог. Красная помада для бодрости.

Едва полноценно вливаюсь в работу, как из приемной доносится шум.

Приготовиться успеваю.

Голос узнаваем.

- На твоей двери надо «Осторожно! Злая Собака» повесить, - заявляет бывший муж, бесцеремонно проникая в мой кабинет. - Не секретарь, а черт знает кто! Пока паспорт с фамилией не показал, не пустила.

Я стремительно закрываю папку с отчетностью районной соцзащиты, снимаю очки и смотрю на него вопросительно:

- Хм. Что-то случилось, Илья?...

- Случилось, - отрезает.

- И что же?

- Ты не берешь трубку. Третий день.

- И? - откидываюсь на спинку стула, изображая легкое удивление. - Что из этого?

У самой коленки дрожат, как на защите годовых бюджетов в областной Администрации. Просто отлично, что я сегодня в деловом костюме и наглухо застегнутой рубашке, а Илья в синих джинсах и толстой эмчеэсовской парке, в которой его плечи выглядят еще шире.

Так я хотя бы соображаю головой, а не…

- Я понял, - Илья усмехается и растерянно проходится по волосам ладонью. - Типа забыли, да, Чума?...

- Это была всего лишь ночь, - пожимаю плечами.

- И утро… И день… И следующий вечер… И…

- Ну все, хватит, - резко придвигаюсь к столу и потираю лоб пальцами. - Хорошо… сутки. - страшно злюсь. - Так тебя устраивает?...

- Точность для сводок - самое важное, - замечает он, сверля мое лицо упрямым взглядом. - Люблю порядок!... Под водой и на суше.

Качаю головой.

- Мы ведь взрослые, самодостаточные люди, Илья.

- Ты так считаешь?

- Конечно.

- То есть.… сделаем вид, что ничего не было?

- Именно, - я сухо киваю и улыбаюсь.

- Действительно, это очень по-взрослому, Оля, - он цедит сквозь зубы и покидает мой кабинет, оглушительно хлопнув дверью.

- Гермиона, - ору без всякого коммутатора. - Никого ко мне не пускать без предварительной записи. Даже Александровых!...

 Глава 15. Илья

- До свиданья! - рявкаю так, что Цербер-секретарь вся подбирается и строго мне кивает.

Ну как Цербер?

Был у коллеги щенок породы чи-хуа-хуа. Так вот, пока на него не смотришь, тот все время лаял, а как только зыркнешь - сразу затыкался. Типа не при делах.

Здесь такая же ситуация.

- Всего хорошего, Илья Владимирович! - прощается живенько.

- Хорошее еще в Советском Союзе закончилось! - Хлопаю дверью со всей дури и чешу по коридору Администрации прямо на выход.

Шаг широкий, мир жестокий.

Подошва поскрипывает.

- Ну и стерва ты, Чума! - забираюсь в прогретый «Туарег» и хлопаю дверью.

Уже потише хлопаю.

Свое ведь, немуниципальное.

Мне еще покупателю вечером показывать. Надо было. Сейчас уже не уверен. Машина-то хорошая. Раньше же по уму делали, а сейчас все по одному месту катится. Да и вроде как просторная. Бензина жрет нормально, не наглеет.

- Как идиот притащился! - ворчу и срываюсь с места. - Оля то, Оля се. А Оля у нас взрослая. Оля развлекалась…

Шины тоже ворчат. С пробуксовкой вминая свежевыпавший снег в асфальт.

Че приперся-то в Администрацию со сранья? Позвонил вчера соседу Леньке с третьего этажа. Раньше с ним можно сказать дружили под хоккей и «беленькую».

Говорю:

- Не видел там мою?

- О, Илюха. Здорово, - ответил Леонид. - Ольгу-то?

- Ольгу.

- Видел-видел. С седым бородачом прикатила с час назад.

Вот он значит какой - Валерон Большемашинович!

Седой и бородатый, как Дед Мороз.

- Я правда не видел, куда он потом делся, - Ленька продолжил. - «Локомотив» нашему «Торпедо» такую атаку устроил, что я Ольгу твою из виду потерял. Как наши шайбу. Вместе с цветами…

Там еще и цветы были?

- И что? Хорошие?

- Ольга-то со своим?

- Цветы!

- Аааа… Хорошие! Букетище! Хоть подметай! Я своей такой только на рождение сына дарил…

- Ясно, - зубы скрипнули, как снег под колесами.

- Так что вот. А ты чего интересуешься? Достает?

- Кто?

- Бывшая-то.

- А? Нет. Я ее.… - отмахнулся. В голове вдруг мелькнула полезная мысль: - Кстати… А что за машина у этого седобородатого? Не видел?

- Так эта… со смешным названием… Во! «Шкода». Октавия, кажется.

- Октавия? - поерзал на сидении.

Не так уж тут и тесно.

- Да. Точно - седан.

Ну, Соломон!

- Ладно, Лень, - попрощался я.

И все ночь думал, как быть.

Если бы можно было дать совет молодому поколению, я бы сказал, что главное - не рубить с плеча. По молодости, а может, от усталости и от зашоренности обычно всем море по колено. Принципиальность зашкаливает.

В конце концов, для спуска на дно водоема требуется аж три человека, помимо водолаза: руководитель, страхующий и замещающий, а после свадьбы муж с женой остаются вдвоем. Ни подстраховать, ни покараулить.

Сложно.

После рождения Насти как-то постепенно все изменилось. Год, два, три… Это ведь не за день происходит. Тут не договорили, тут замолчали, обиду затаили, там недолюбились - выходит оказия.

Люди с течением жизни отдаляются - вот она человеческая трагедия.

Оля ни с того, ни с сего начала ревновать… Как сумасшедшая.

Приезжаешь со сборов или командировки, а дома тебя принимают как на государственной таможне - с досмотром и спущенными с цепи собаками.

Кому такое недоверие понравится? Будто накручивал ее кто. Ставлю сотку - любимая теща постаралась. Без нее еще ни один пиздец в жизни Ильи Александрова не обходился.

Отшучивался, успокаивал как мог, но Олю, мою Чуму - дерзкую, независимую, веселую - словно подменили. И внешне, кстати говоря, тоже. Любое предложение заняться ни красотой, а хотя бы собственным здоровьем, она воспринимала в штыки.

Так прошло еще несколько лет.

Ситуация ухудшалась. Принимала форму чрезвычайного положения. Домой порой идти не хотелось, ночевал в управлении, выдумывал причины, чтобы не появляться.

Силы были на исходе.

Любовь - казалось… умерла.

В один день не выдержал, нервы окончательно сдали. Я тоже человек. Пусть и с членом. Сказал ей выбирать: «Или Оля верит и больше не мучит подозрениями ни меня, ни себя, либо я уезжаю в длительную командировку на новые территории - передавать опыт молодняку. Как раз руководство попросили. Условия вполне приемлемые: домой стал бы приезжать в отпуск и по праздникам. С детьми - родители помогут. Да и они уже не маленькие. Так, за нашими ссорами и Настя до школы доросла».

Чума на мой план согласилась. Мы поговорили, вроде помирились, но через несколько дней у нее перемкнуло - выставила меня за дверь.

Так началась моя агония.

Одиночество.

Переоценка ценностей.

Было много разговоров, желания сойтись, спонтанных встреч, взаимных обид и слез. В том числе и детских: Артем принял все слишком близко к сердцу, Настя, моя стойкая малышка, как-то держалась.

Я на время умер.

Вместо реанимации - съемная полупустая квартира.

Вместо капельницы - алкоголь. Да, и такое бывало. Забыться помогало.

Периодически все нутро скручивало - про-е-бал. Казалось, жизнь кончена, все, темнота. Нет, даже не так. Если бы умер - было бы не так плохо.

Это страшнее.

Все по сравнению с этим было страшнее.

А Оля? Пришла на развод с таким выражением лица, будто я предатель. Пришла в суд, хотя давно меня судила и вынесла вердикт: «Списан за ненужностью».