Кавказец. Он ненавидит меня, а я... (СИ) - Иванова Ксюша - Страница 39

-Девочка моя бедная, - гладит меня по голове. - Адам говорит, что он спрашивает о тебе. Всё наладится. Всё решится. Потерпи только.

Реву, как дурочка, промокая своими слезами её красивое платье.

-Мам! Что случилось? Злата? - за спиной раздаётся обеспокоенный голос Адама.

Оборачиваюсь на мгновение и вижу, как за Адамом в дом входит Амир!

Наши взгляды встречаются. Я свой тут же опускаю и отворачиваюсь, пряча лицо. Не хочу, чтобы видел меня такую, заплаканную.

Но мне кажется, за то мгновение, что я на него смотрела, я успела увидеть и почувствовать всё - то, что я ему не безразлична, то, что беспокоится, то, что... да, он не сказал, но... мне хочется верить, что любит!

Адам манит мать и они уходят, прикрывая дверь на кухню и оставляя нас с Амиром наедине.

Вытираю лицо, не поворачиваясь к нему.

Господи! Я так хотела, чтобы он приехал! А теперь не знаю, что ему сказать даже!

-Злата, - рывком обнимает сзади. Руки перекрещиваются у меня на груди. Губы вжимаются в чувствительное местечко за ухом.

У меня ноги слабеют.

Задохнувшись, хватаюсь за его сильные предплечья, чтобы не упасть.

Усмехается, разгоняя кучу мурашек по моей коже. Но не весело это звучит. А так, словно бы с презрением к себе самому.

-Клялся себе, что буду держаться подальше. И вот я здесь, - зарывается лицом в мои волосы. Дышит так, как будто долго время был без кислорода и вот, наконец, появилась возможность дышать! - Ты делаешь меня слабым... Я все время только о тебе думаю...

Когда спишь со своей женой, тоже только обо мне думаешь?

Эта ревнивая мысль обжигает сознание и заставляет болезненно сжаться сердце. Но не может заставить меня отстраниться от него!

Вздохнув, он сам меня отпускает. Отходит на пару шагов.

-Адам сказал, что ты собралась в университет. Пока нельзя, Злата. Эрик сумел выпутаться из той своей ситуации с долгом. Я не знаю, что он им пообещал, но, в общем, сиди здесь пока. Здесь безопасно.

-Меня же так исключат!

-Позвони и предупреди, что заболела. Справку сделаем потом, задним числом.

Мне кажется, он хочет сказать что-то ещё. Что-то важное. Но не говорит. Только смотрит, как будто ждет от меня какого-то знака!

А я не знаю, какого.

А еще я замечаю вдруг, что он осунувшийся и уставший, что у него на лице отрасла щетина и волосы отрасли тоже. И он похудел. И под глазами круги.

Я не знаю, обращала ли я когда-нибудь внимание на то, что происходит с людьми вокруг! Видела ли я, что кому-то рядом со мной плохо! А вот сейчас вижу! И за него, не за себя, сжимается сердце!

- Я, кажется, знаю, кто и почему заказал твоего отца...

58 глава. Грань между любовью и ненавистью

Мы все - всего лишь пешки в чьей-то игре.

Невидимые пальцы наших богов двигают нас по шахматной доске жизни.

Нам только кажется, что у нас есть варианты и возможность выбора.

На самом деле каждый шаг каждой фигуры заранее предопределен высшим замыслом, который простым смертным не дано постичь.

У меня только один вопрос в связи с таким ходом размышлений. Каким образом при таком раскладе мы успеваем пополнять список наших грехов? Если наши поступки от нас не зависят...

Я становлюсь долбаный философом.

И, в который раз зависаю, погрузившись в свои мысли.

Недавно я узнал, что план по уничтожению Москвина был придуман и разработан моим отцом. А Фарах Задоев, мой тесть, был в курсе и одобрил.

Мог ли я не рассказывать этого Злате?

Мог!

Зачем рассказал?

Не знаю. Потому что должен был рассказать.

Всё так переплелось. Кто прав, кто виноват? Уже не разберешь.

И она, конечно, плакала. И, конечно, обвиняла мою семью. И, естественно, наговорила всего...

Но потом, когда мне уже было пора уходить, бросилась следом. Обняла на глазах у всех у порога. И сказала, что я не виноват ни в чем, потому что этих планов не знал...

Хочется выпить.

Но алкоголь перестал давать облегчение. Наоборот, заставляет желать невозможного. И страдать от того, что оно никак не может воплотиться в жизнь!

Глаза безотрывно смотрят в одну точку, не желая фокусироваться на чем-то еще.

-Почему сидишь один в темноте? - в комнату заглядывает Далила.

Щебечет, не обращая внимания на то, что мне совершенно не хочется ни разговоров, ни компании в принципе.

-Там снег идет! Красота какая! Ханифа говорит, что он растает, потому что земля теплая. А я ей не верю!

Дергает штору, открывая окно.

Что-то падает на пол.

-Ой, - присаживается на корточки, поднимает с пола шприц. - Что это? На шторе висело!

На шторе? И кому пришло в голову прицепить шприц на штору?

Далила несёт находку мне, кладёт на стол перед компьютером.

Кручу в руках. Шприц открыт, игла торчит, внутри немного жидкости осталось.

Он ещё и использованный?

-Что это такое, Амир? - испуганно жмется к моему плечу.

А может, страх перед находкой - это только предлог? Потому что пальцы Далилы, уже практически не боясь и не стесняясь, по-хозяйски пробегают по моим плечам, гладят шею, зарываются в волосы.

Пытаюсь заставить себя отрешиться от понимания, кто именно сейчас со мной, и просто наслаждаться лаской.

Но моя золотоволосая ведьма отравила меня своей любовью. И каждое чужое прикосновение теперь я ощущаю, как предательство.

Мысль плавно приводит меня к осознанию.

Так. В эту комнату никто не входит, если меня нет.

С некоторых пор я даже запираю её.

Кто мог оставить здесь вот это? Да еще в таком необычном месте? Да еще и с содержимым внутри?

Можно, конечно, заморочиться и заказать экспертизу.

Но я помню, как в ту ночь Злата куталась в эту штору...

Я это вспоминаю часто, я этими воспоминаниями живу.

Это она! Больше некому.

Что в шприце? Яд?

Ну, логично, что она в тот момент могла хотеть меня убить.

Но не убила.

Наоборот. В ту ночь она мне отдавалась. В ту ночь всё изменилось. И для меня, и для неё.

Как, оказывается, тонка грань между ненавистью и любовью. И как легко перешагнуть из одного состояния в другое.

-Я папе отдам, пусть он узнает, что внутри, - сообщает Далила беря в руки шприц.

-Нет.

-Ну, почему?! Интересно же!

-Выброси. Хотя нет, оставь. Я выброшу сам.

Смешно. Если бы пару месяцев назад я узнал, что меня хотела убить моя женщина, я бы... по меньшей мере, возненавидел её!

А сейчас... Во мне не то, что ненависти, даже злости на неё нет. Наоборот, я всеми силами хочу прикрыть её, спрятать орудие мести... Даже если этим "орудием" должны были убить меня самого.

Это Эрик передал ей на похоронах. Больше некому.

-Сынок, я сегодня к Самире поеду, - в комнату заглядывает мать. - Вчера не ездила к ней. А Адама найти не могу...

Адама я отпустил домой. Парень толковый. Жизнью способен рискнуть - это я понял, когда увозил вместе с ним Злату из её дома.

Мне спокойнее, когда он там, у себя, рядом с ней...

-Я сам тебя отвезу, - встаю, пряча шприц в ящик стола. - Давно не был у сестры.

Мать остаётся в больнице с ночевкой. А я возвращаюсь уже поздно ночью.

В доме тишина.

По привычке вместо того, чтобы идти в спальню к жене, сворачиваю а ту самую комнату...

59 глава. Скандал

Мне сначала кажется, что в комнате никого нет - свет я не включаю, а в темноте не сразу замечаю маленькую фигурку, свернувшуюся на диване.

Беру из бара бутылку. Вот ведь и не собирался пить! Но на душе такая тоска, что хоть волком вой!

Ставлю на стол, падаю в кресло.

Но выпить не успеваю.

Сначала ощущаю холодок по спине - ощущение, как будто кто-то там, сзади, есть. Потом уже срабатывают и другие органы чувств. Слух улавливает лёгкий шорох, обоняние - аромат духов.

Резко подхватываюсь с места и разворачиваюсь, едва не сбивая бутылку на пол.