Хозяйка каланчи (СИ) - Хайд Адель - Страница 63

Константин Ухтомский отбросил ненужные мысли и сомнения. Три поколения Ухтомских шло к этому, и ему, Константину, выпала честь стать новым Императором Российской Империи.

Придя в Совет, князь оглядел трибуны. Почти все родовые места были заняты, понятно, что от древних родов остались жалкие остатки, но те, кто остались, все здесь. Ухтомский знал, что все должны проголосовать за него. Все были повязаны, почти не осталось тех, кто артефактами передачи магии не пользовался.

Он отметил, что скорее всего князь Вяземский не придёт, старик уже очень давно никуда не ходил. Нету и графа Давыдова. Князь Ухтомский поморщился: если его не поймают, то это может стать проблемой.

Заседание началось. Не успел князь Козловский, нынешний глава Совета произнести вступительную речь, как двери распахнулись. Это было странно, после начала заседания совета существовала традиция двери не открывать. Но они распахнулись, и в проёме показался старик Вяземский. Коляску катил молодой, очень похожий на деда мужчина — Аверьян Вяземский.

— Надеюсь, что я не опоздал, — сказал, а не спросил князь Вяземский.

Пришлось Козловскому отвечать, попробуй проигнорируй, мигом заморозит, таких патриархов, как Вяземский, немного осталось.

— Ну что вы, Аристарх Григорьевич, разве могли вы опоздать.

Вяземский кивнул, и показал внуку, куда подвезти коляску, коляска остановилась напротив Ухтомского, возле пустующего места в первом ряду.

Князь Козловский продолжил свою речь, а князь Ухтомский каждый раз поглядывал на Вяземского. Что происходит? Почему вдруг Вяземский решил приехать?

Утром Ухтомскому доложили, что последнюю из рода Пожарских и, возможно, цесаревича видели в Новгороде. Из чего был сделан вывод, что они могли укрыться в имении Вяземского, и тогда Алабин предложил отправить Аркашу проверить.

Князь Козловский закончил речь объявлением:

— Господа, все вы знаете о несчастье, постигшем нашего Императора. Факты, которые предъявили нам графом Алабиным, прямо указывают на связь между покушением и цесаревичем. Как ни прискорбно нам об этом говорить, но пришло время смены династии.

— И кого же предлагает глава Госсовета? — вдруг прозвучал скептический вопрос от князя Вяземского.

— Предлагаем Константина Ухтомского. Никаких нарушений здесь нет, Аристарх Григорьевич, поэтому считаю ваш скептицизм неуместным.

— Помилуйте, какой скептицизм? — усмехнулся князь Вяземский, и спросил, — А не напомните ли мне, какими качествами должен обладать будущий Император? Забываю всё.

Князь Козловский стал зачитывать семь качеств, которые должны были характеризовать претендента на престол Империи. Первым стояло соблюдение магического закона.

Выслушав все семь, князь Вяземский сказал:

— Придётся кандидатуру князя Ухтомского отклонить.

— По какой такой причине? — вдруг возмущённо спросил глава Совета, который по идее должен был оставаться бесстрастным.

— Нарушение первого пункта.

В зале раздались шёпотки, переходящие в гул. Нарушение магического закона — обвинение было страшным. Поэтому все в конечном итоге замолчали, и взгляды устремились на князя Вяземского.

А тот тихо и оттого страшно произнёс:

— Обвиняю князя Константина Ухтомского в нарушении магического закона.

— А где доказательства? — крикнул кто-то.

Вяземский поднял руку и вывел в воздух, сделав поярче, чтобы видно было всем, магическое плетение — слепок, снятый с Алексея Пожарского. Ледовеи сразу ахнули, остальным понадобилось немного времени, чтобы настроиться и увидеть, что рисунок магии князя Ухтомского сплёлся в причудливую вязь, рваные, изогнутые, нечёткие линии, грязные следы чужой магии, смешанной с той, которую закон запрещал.

Глава 69

На выходе из портала я не удержалась и упала, больно ударившись коленями. А вот Аркадию повезло ещё меньше — он тоже упал, но как-то навзничь, ударившись головой, и теперь лежал без движения.

Первая мысль была, подойти к нему и пошарить по карманам. Вдруг есть заряженный портальный артефакт, и тогда я смогу сбежать. А вот бросив второй взгляд на неподвижно лежащего мужчину, я вдруг поняла, что он не просто лишился чувств. И сразу желание шарить по карманам пропало.

Вот что за характер? Если у поверженного врага, это можно, а, если у трупа, то это мародёрство.

Я огляделась. Вывалились мы с Аркадием Вяземским посреди леса, на берегу небольшой речки. У меня создалось впечатление, что ввиду необходимости экстренно активировать портальный переход он либо что-то напутал, либо не рассчитал, что лишний вес может сбить заложенные в артефакт координаты. Я ожидала, что Вяземский перебросит меня в гнездо Алабиных, но то ли они переехали, то ли место встречи было другим.

У меня было ощущение, что все чувства, отвечающие за восприятие, словно заморозились, а вот прагматизм, логика и аналитические способности, обострились, и, вместо того чтобы испытывать ужас, и находиться на грани истерики, я стояла, и просчитывала варианты. Как робот какой-то.

И при этом сердце у меня билось часто-часто. И в районе плеча на обеих руках было ощущение холода, как раз в том месте, за которое меня ухватил Вяземский при переносе через портал. Хотя я точно знала, что магии он не использовал.

В конце концов я всё-таки решилась и подошла к лежащему на земле мужчине, и только тогда увидела, что из-под его головы натекла кровь.

«Не очень крепкая черепушка оказалась у сына Вяземского,» — подумала я, сдерживая тошноту. Было страшно, но надо было понять, жив он или нет? Осторожно приложила пальцы к его запястью. Долго не могла найти место, где можно нащупать пульс и, когда мне уже показалось, что пульса просто нет, я вдруг уловила, что есть, просто очень слабое.

Как ему помочь, я не знала, зато рядом с ним, я нашла портальный артефакт, который он активировал, но артефакт был практически пуст, возможно, что куда-то, я и смогу переместиться, всё же вес у меня небольшой, но вот заполнить такой артефакт не смогу, абы какая магия туда не подходила, такие артефакты заряжали специальные маги-портальщики или маги с воздушной стихией. У меня таких способностей, к сожалению, не было.

Чувствуя себя мародёром с большой дороги, я проверила остальные карманы неудачливого похитителя. В одном нашла медальон, похожий на женский, с кулоном, который открывался с помощью нехитрого замочка. Я взглянула внутрь: там был портрет женщины. Наверное, возлюбленная, раз в кармане возле сердца носит.

Вся та цивилизованность, которая во мне ещё осталась, кричала, что надо как-то человеку помочь. Но натренированный уже здесь инстинкт выживания возражал, тихо и спокойно разъясняя, что, во-первых, и, скорее всего, ему уже не поможешь, а во-вторых, самой надо спасаться. Не ровен час, он активировал какой-нибудь маяк, и сейчас сюда ледовеи набегут, схватят, и неизвестно что ещё сделают.

В портальном артефакте оставалось ещё немного заряда. Можно было предположить, что мне хватит той энергии, которая в нём осталась, чтобы переместиться. Вот только куда? Где я нахожусь? Для того чтобы рассчитать точку, в которую я могу попасть, мне нужно было знать, хотя бы примерно, где я или возле какого населённого пункта.

В карманах Вяземского было немного денег, их я тоже забрала, и, что любопытно, угрызениями совести уже не страдала. Вот значит, как, достаточно одного раза, чтобы уговорить совесть, потом она уже молчит.

Я оставила Аркадия Вяземского лежать на лесной поляне, поставила на него небольшую магическую метку, чтобы потом передать его отцу или кому-то из старших магов, и пошла на выход из леса.

Довольно быстро вышла к дороге. Было ещё светло, но дорога была достаточно пустынной, во всяком случае, за то время, что я шла, мимо проехала всего одна телега с крестьянами, да промчался экипаж. Это я увидела, успев спрятаться в кустах.

Почему-то мне казалось, что я знаю эту местность, как будто бы я здесь когда-то бывала, была у меня мысль, что это недалеко от Москвы, но я не могла в это поверить, ведь не могло же мне так повезти. Вскоре впереди я увидела населённый пункт. Городскую арку, такие ставили в провинциальных городках, и прилегающие к городу деревни.