Хозяйка каланчи (СИ) - Хайд Адель - Страница 40

Как жаль, что я не смогла познакомиться пока ни с одним из родов огнедержцев, которые наверняка же ещё остались в Империи. А ведь граф Давыдов обещал...

Я продолжала молчать.

Мне показалось, что уже и тётка начала нервничать.

И когда моё молчание стало невыносимым для Алабиных, я это заметила, потому как старший Алабин вдруг начал сжимать и разжимать руки в кулаки, и тогда я прервала молчание и сказала:

— Алексей Иванович, пропишите все эти условия, которые вы мне предложили, на бумаге. Через пару дней будут выходные. Давайте с вами встретимся, подпишем эти дополнительные условия и обозначим дату, когда я смогу начать выполнять приказ его императорского величества.

И улыбнулась.

И физически почувствовала, как Алабина передёрнуло. У него даже руки дёрнулись. Мне показалось, что, если бы мы были не во дворце, он бы, наверное, схватил меня обеими руками за шею и задушил.

А вот Алабин-младший почему-то смотрел на всё это с каким-то странным удовольствием. Как будто ему нравилось то, что он видит.

И мне даже пришлось себя одёрнуть: «Нет, Даша. Не поддавайся на то, что видят твои глаза. Ты ещё не до конца разобралась во взаимоотношениях всех этих родов. Здесь нет друзей. Здесь либо те, кто в твоём роду и верен тебе, либо те, кто хочет управлять тобой».

И я даже порадовалась, что я чувствую этот дискомфорт. Это значит, что я всё ещё понимаю, что я делаю.

Я повернулась к тётке. Лицо у неё было бледное, но она всё ещё держалась, но мне уже захотелось дать ей нашатыря.

— Анастасия Филипповна, — позвала я её. — Пойдёмте.

На выходе из холла стояли два гвардейца и слуга, который нас привёл.

— Милейший, — сказала я, обращаясь к слуге, — проводи-ка нас в канцелярию его императорского величества.

На лице слуги отобразилось недоумение. Но тут, наконец-то, тётка ожила и пришла мне на помощь:

— Нам нужна канцелярия принятия прошений.

Слуга выдохнул и повёл нас снова коридорами дворца.

Когда мы отошли в достаточной степени от холла и оставили Алабиных позади, я его спросила:

— А не подскажешь, кто записывает на приём к императору?

— Так можно обратиться к камергеру, Его сиятельству графу Апраксину— сказал он, и тут же уточнил, — вы с ним о картинах беседовали.

Но к камергеру мы не попали. К сожалению, графа Апраксина в его кабинете не оказалось, он тоже уже успел куда-то уехать. И я подозреваю, что туда же, куда и император, то есть спрятались они от меня, но это были лишь мои домыслы, конечно.

Поэтому мы вышли из дворца.

Оказалось, что канцелярия по принятию прошений находилась в соседнем с дворцом здании. Там нам пришлось отстоять очередь, но прошение я всё же подала, пока только о повторном рассмотрении моего дела.

А сразу после мы поехали домой.

Оттуда я направила человека, чтобы он вызвал адвоката. Адвокатов у графа Давыдова было несколько, но приехал именно его семейный, который и консультировал нас в прошлый раз и вёл дела Машиного рода.

Мы с ним долго разговаривали. Он меня похвалил, что я заметила, что в документе не была указана дата начала вступления в действие приказа.

— Но, Дарья Николаевна, — сказал он, — вы же понимаете, что со связями Алабиных, он быстрее, чем вы, увидится с императором и обратит внимание на досадное упущение. И, возможно, император его исправит, и тогда вы будете вынуждены подчиниться. Потому что, сами же понимаете, приказов императора ослушаться нельзя.

Дальше мы разобрали возможные ограничения, которые на меня может наложить род Алабиных, и что бы мне хотелось включить в список дополнительного соглашения, которое Алабин от щедрот душевных во время моего молчания начал мне предлагать.

Список получился внушительный.

Ну, как говорится: хочешь получить больше проси в два раза больше, а то и в три.

И мы этот список дополнили ещё несколькими пунктами, которые... ну, я бы на месте Алабина точно не приняла. Потому что они были о том, что при условии обеспечения охраны родом Алабиных я могу проживать в том месте, где посчитаю нужным.

Скорее всего, мне не удастся это согласовать.

«Но ничего, — подумала я, — разменяем это на какой-нибудь другой пункт».

А ещё у меня снова возникло большое желание сбежать.

Но, во-первых, я не могла взять с собой Машу, поскольку ей нужно заниматься делами её рода, а скрываясь она бы этого открыто делать не могла. И это могло привести к тому, что её род и оставшихся активов лишится.

Тётку я тоже не могла с собой тащить, а убежать одна, без сопровождения взрослых было не разумно.

Поэтому, пока у меня будет возможность потянуть время, я потяну. Буду вести переговоры с Алабиными.

Но ночью произошло то, что всё изменило. В доме графа Давыдова вышло пламя.

Меня разбудила испуганная тётка, которая прибежала с криками:

— Дарья, вставай! Пламя!

А мне показалось странным, что я его даже не почувствовала. Я вскочила, быстро напялила на себя какое-то домашнее платье, выскочила в коридор и увидела его.

Огромное, похожее на огнедышащего дракона, оно уже разрушило половину дома.

Я потянулась к источнику и открылась ему навстречу.

Пламя было злым, но слушалось меня. И я стала его забирать, возвращая туда, где оно родилось. Так работала магия огнедержцев. Огнедержцы были проводниками между огромной Вселенной, где рождается пламя, и теми частичками пламенем, которые по какой-то странной случайности попадали в мир.

«Кто разбудил тебя?» — спрашивала я.

Но Пламя не отвечало, оно недовольно ворочалось, и я ощущала, что ему плохо, но я не могла забрать его быстро, оно было очень большим, а я маленькой, мне просто нужно было больше времени. И я его забирала и забирала, но медленно и поэтому пламя продолжало разрушать всё то, что находилось впереди меня. За мою спину оно уже пройти не могло. Я стояла между пламенем и всем остальным.

Когда всё было закончено, я чувствовала себя так, как будто меня пропустили через мясорубку. У меня не осталось ни одной мышцы, которая бы не горела. Было впечатление, что с меня содрали кожу и посыпали острым перцем.

Но это всё было только на уровне моих ощущений.

Потому что взглянув на свои ладони, через которые я забирала пламя, я не увидела даже красного пятнышка. А вот дом графа Давыдова больше, чем наполовину выгорел. По счастливой случайности соседние дома не пострадали. И никто не погиб.

К дому подъехала карета магического контроля, из который вышел строгий инспектор и, выяснив, что в доме находится огнедержец, хотел меня забрать.

Когда я спросила, а чем мне вообще это грозит, он сказал, что при угрозе людям магу закрывают доступ к источнику.

Я пришла в ужас. Вот, казалось бы, раньше у меня не было магии, и мне было всё равно, появится она у меня или нет. Но сейчас мне казалось, что это всё равно что позволить отрезать себе руку или ногу.

И когда приехал Алексей Иванович Алабин и заявил инспектору, что он забирает меня под свою ответственность, я уже не сопротивлялась.

Единственное, что я сказала, что хочу воспользоваться его предложением и жить в отдельном строении, а не в одном доме с семьёй Алабиных.

Глава 48

Но у меня оставалось ощущение какой-то неправильности всего происходящего. Каждый раз, когда я обращалась к источнику внутри себя, я ощущала, что нет никаких прорывов. Всё спокойно. Тогда откуда мог произойти такой большой прорыв?

Мне приходила в голову мысль, что каким-то образом Алабины ухитряются вызывать пламя. Но, зная про пламя столько, сколько я знала сейчас, я не могла в это поверить. Вариантов могло быть два: либо у них есть какой-то безумный огнедержец, который намеренно делает эти прорывы, либо это какая-то технология. Но и в том, и в другом случае я не могла ничего доказать.

Ну и время пока работало не на меня. Быстрый приезд магического контроля указывал на то, что кто-то очень заинтересован в быстрой передаче информации. И мне почему-то показалось, что если я продолжу сопротивляться, то Алабины найдут возможность меня заставить.