Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 90

– Прокляну!

– Я тебе сейчас «прокляну»! – рявкнула Валентина Ивановна. – Где наш доктор? Куда Жарова дела?

– Помогите! – послышалось прямо из‑под наших ног.

Я посветил на пол и заметил крышку люка, ведущего в погреб. Рядом лежала лестница, которую, судя по всему, достали, чтобы пленник не смог выбраться из своей темницы.

– Андрей под домом, что ли? – я присел на корточки и постучал по люку.

– Алексей! – не веря своему счастью, простонал Жаров. – Тут я! Тут. Я уж думал меня теперь никто не найдёт! Решил уже подкоп начать делать, да только тут инструментов никаких нет.

Пока фельдшер держала Марфу в поле зрения, я открыл крышку погреба и спустил лестницу. Через пару минут оттуда появилась чумазая физиономия Жарова. Андрей Александрович выглядел так, будто провёл в заточении несколько дней. Халат почернел, теперь его уж точно не отстирать. Придётся покупать новый. Видимо, Жаров не стал его снимать, поскольку в погребе было холодно.

– Ну и как ты там очутился? – поинтересовался я.

– Да она… – он трясущейся рукой указал на Марфу Петровну. – В ловушку меня заманила! Вызвала меня, якобы чтобы я ей с болями в желудке помог. Только вошёл в дом – а она как закричит! Ну… В итоге я с перепугу споткнулся и прямо в погреб провалился. Чудом ничего себе не сломал. Пока пытался в себя прийти, она лестницу убрала и заперла меня там.

– Да уж, это дежурство ты точно на всю жизнь запомнишь! – усмехнулся я. – Выйди‑ка лучше из дома, пока снова в погреб не упал. А я пока побеседую с твоей пациенткой. Чувствую, проблемы у неё не только с желудком.

Система уже закончила анализ.

/Объект: Марфа Петровна. Основной диагноз: лёгкая умственная отсталость. Сопутствующие заболевания: хронический гастрит в стадии обострения. Вероятно, вызван регулярным употреблением травяных отваров. Состояние осложнено тревожным расстройством и галлюцинациями. Фиксируется наличие ещё одного диагноза, но его определение затруднено. Рекомендуется провести разъяснительную беседу с пациенткой/

Вот оно как… Кажется, я уже начал понимать, что тут происходит. Не желала она никакого вреда Жарову. Да и вообще никому вредить не хотела. С умом у неё проблемы врождённые. Скорее всего, именно поэтому и варит всякую дрянь. Набралась от кого‑то дурных советов. Тех людей уже не осталось, а нынешние жители её ведьмой считают.

А с Андреем Александровичем вышло недоразумение. Видимо, отравилась она своими отварами, вызвала врача на дом. Телефон, вижу, сюда проведён. Но к его приезду у неё начались галлюцинации. Поэтому она испугалась врача. Увидела не то, что должна была.

Я настроил систему на доверительную беседу. Моя интонация, подбор слов, мимика и остальные параметры, необходимые для коммуникации, перешли в автоматический режим. Всё, чтобы пациентка меня выслушала.

– Марфа Петровна, я вместе с вашим фельдшером пришёл. Доктор, которого вы вызывали – это я, – пришлось немного солгать, чтобы не усложнять историю. – Для желудка вашего я таблетки выпишу. Быстро полегчает. Только расскажите, что вас так испугало?

– Мужик, – заявила она. – Огромный пришёл. Настоящий великан! – последние слова она прошептала так, будто опасалась, что кто‑то услышит наш разговор. – Я его чудом заперла в погребе. Повезло, что он выбраться оттуда не смог.

/Анализ завершён. Зарегистрировано отравление спорыньёй/

Так вот оно что… Чего‑то подобного я и ожидал. Спорынья – это гриб. Часто паразитирует на колосьях. Если съесть хлеб или изготовленную из этих колосьев муку – можно подхватить опасное состояние. В медицине его называют «эрготизм».

Но в давние времена, если не ошибаюсь, как раз такое отравление часто обзывали «ведьминой корчей». Не удивлюсь, если Марфа специально собирала именно заражённые колоски. Зачем? Да чёрт знает! Валентина ведь сказала, что она уже давно всякими отварами балуется. Вот и до спорыньи добралась.

Только ей крупно повезло. Сейчас отравление уже сходит на нет. Если бы выпила больше этой дряни – могла бы заболеть или вовсе погибнуть.

А Жаров – просто жертва обстоятельств. Марфа говорит, что испугалась гигантского мужика. Но Андрей Александрович ростом не вышел от слова совсем. Едва ли сто шестьдесят пять сантиметров насчитается.

Всё дело в той самой спорынье. Она может вызывать искажение размеров. Человеку может показаться, что он маленький, а все окружающие вокруг него люди и предметы – гигантские.

В психиатрии и наркологии это часто называют «синдромом Алисы в стране чудес».

Я успокоил пациентку разговором, убедил, что ей ничего не угрожает, а затем сбегал в машину за своей укладкой. Убедившись, что спорынья уже не действует, вколол женщине лёгкие успокоительные. Для купирования отравления дал сорбенты и несколько препаратов, защищающих кишечник и желудок.

А затем рассказал фельдшеру, как стоит поступить дальше.

– Валентина Ивановна, одну её оставлять больше нельзя. Женщина абсолютно нормальная. Да, есть проблемы с умом, но за собой она ухаживает, пенсию получает. Странно только, что мне до сих пор не сообщили о её существовании, – произнёс я. – Должна ведь стоять у меня на учёте!

Вот и всплыла проблема, о которой постоянно говорил Жаров. Местная фельдшер слишком поздно подаёт отчёты о своих пациентах.

– Моя вина, Алексей Сергеевич. Каюсь, – вздохнула женщина. – Давно её надо было к вам направить. Обещаю, что буду следить за ней тщательнее.

– У вас времени на это нет, – помотал головой я. – Последите до конца праздников. А на следующей неделе я оформлю ей документы, чтобы сюда прислали социального работника. И таблетки буду высылать бесплатные, чтобы не появлялось желаний гадость всякую варить.

– Ой, доктор, да кто ж сюда поедет? – махнула рукой фельдшер. – Сказки рассказываете! Какой ещё социальный работник? Никому мы тут не нужны.

– Это вы зря говорите, – возразил я. – В Тиховолжске социальная служба хорошо развита. Я многим своим пациентам подписываю бумаги от этой организации. Наверняка найдётся человек, который согласится пожить в деревне. А даже если не найдётся – эту задачу сможете решить вы.

– Я? Как же?

– Поищите в деревне добрую женщину без работы. Я свяжусь с соцслужбой. Её устроят, будут платить за уход. Всем от этого будет одна сплошная польза, – объяснил я. – Только объясните людям, что Марфа Петровна – не ведьма. Зря психику человеку портят. Всё понятно?

– Поняла, Алексей Сергеевич. Хорошо, что вы всё объяснили. Я ведь и не знала, что так можно! Ой… Спасибо вам большое. Даже не знаю, чем вас и отблагодарить за суету. Может, чайку попить зайдёте?

От чая я отказался. На часах уже два ночи. Не хватало ещё, чтобы вслед за Жаровым и я куда‑нибудь провалился.

Наконец, наше ночное приключение подошло к концу. Мы погрузились в машину и поехали назад – в Тиховолжск. Как оказалось, больше всего после сегодняшнего пострадал телефон Жарова. Разбился, когда тот упал в погреб. Поэтому мы и не могли до него дозвониться.

Вскоре я набрал номер Володина и сообщил, что сельский терапевт нашёлся. И даже выбил для друга лишний выходной. Ясное дело, что после такого выходить на работу ему строго противопоказано. Андрей и сам стресс пережил. Не говоря уже о том, что ему за последние трое суток поспать удалось разве что в погребе.

Макс развёз нас по домам, и этот сумасшедший день наконец‑то закончился.

На следующий день я проснулся уже после обеда. Лена встала гораздо раньше меня и куда‑то ушла. Позже я нашёл записку. Девушка предупредила, что решила сегодня ещё немного поработать в профилактическом отделении. До конца дня её не будет.

М‑да, неправильно я вчера мысль сформулировал. Меня окружают не только сумасшедшие, но ещё и трудоголики! Хотя от последних я сам недалеко ушёл. Почти всё своё время провожу на работе.

Сегодня нужно хорошо отдохнуть. Я заварил кофе, чтобы немного взбодрить заспанный мозг, и присел за свой ноутбук. Решил проверить почту. Раз в неделю по подписке мне приходят статьи со свежими новостями психиатрии и психотерапии.