Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 77

Я встал и начал медленно расхаживать по комнате из стороны в сторону. Почему‑то интуитивно мне захотелось повторить за Володиным, который постоянно так делал на крупных планёрках. Многих людей такой жест заставляет думать, что человек предельно уверен в том, что говорит.

И мне придётся использовать все возможные способы, чтобы повысить вероятность убеждения.

– Прошлый «я» курил, пил и издевался над людьми. Я же, как сама могла заметить, веду здоровый образ жизни, – произнёс я. – Он не знал, как лечить людей, а я – знаю. И хочу дальше следовать этому пути.

– Погоди… Допустим… – заикнулась она. – Допустим, это и вправду возможно. Но у меня в голове не укладывается, как ты тогда сменил имя и стал врачом?

– Я купил эти документы, – честно признался. И это – самое опасное признание. – Когда вышел из тюрьмы, меня не покидало ощущение, что я должен лечить. Что это единственное, чем я могу заниматься. И я благодарю судьбу за то, что эти изменения во мне произошли.

Лена замолчала. Я понимал, что внутри неё идёт страшная борьба. С одной стороны – образ человека, который навредил её родственнику. Бандит. С другой – человек, которому она долгое время доверяла. Тот, кто взялся спасать людей в Тиховолжске. Врач.

– Зачем ты мне всё это рассказал? – наконец заговорила она. – Неужели ты не понимаешь, что я могу прямо сейчас пойти в полицию?

– Прекрасно понимаю. И не стану тебя останавливать. Если ты считаешь, что это правильно – поступай как знаешь, – кивнул я. – А касаемо твоего брата… Дело в том, что до этого момента я даже не помнил о нём. Большая часть моих старых воспоминаний исчезла. Знаю, что в это трудно поверить, но это так. Однако я готов помочь твоему брату, чем смогу. Если «прошлый я» и в самом деле навредил ему.

– Знаешь, что самое страшное? – не дожидаясь, когда я закончу, снова заговорила Лена. – Я ведь весь вечер сидела и надеялась, что ты найдёшь какое‑нибудь оправдание. Что ты скажешь, будто на самом деле это был не ты. Или тебя кто‑то заставил. Мне очень не хотелось… всё это терять.

Я понял, что на самом деле она собиралась сказать: «не хотелось терять тебя», но не решилась произнести это вслух.

– Так что скажешь? Каково твоё финальное решение? – решил подвести итог я.

– Я не могу обещать, что уже завтра забуду то, что видела три года назад, – вздохнула она. – И уж тем более не могу сказать точно, правду ты сказал или навешал мне лапши на уши. Но одно могу сказать точно. Сейчас я не вижу в тебе человека, который заслуживает тюрьмы. И я тебе верю.

Она как‑то неловко, всего на мгновение коснулась моей ладони. А затем тут же отпрянула. Но напряжение между нами окончательно спало.

– Значит, мир? – улыбнулся я.

– Выходит, что так, – она тоже попыталась улыбнуться, но ей всё ещё было тяжело оставить старые мысли – это я понимал. Тут поможет только время.

Лена ушла на кухню, чтобы поставить чайник. Но на деле ей просто нужно было побыть одной.

Что ж… Эта ситуация была неизбежна, неприятна, но я снова победил. Даже без системы я понимаю, что скоро всё наладится и сдавать она меня не станет.

Стоило мне подумать про нейроинтерфейс, как перед глазами сразу же всплыло сообщение.

/Перезагрузка приостановлена. Совместимость с объектом «Лена» увеличена до 75%. Внимание: обнаружен критический уровень эмоционального напряжения. Рекомендуется отдых для продолжения перезагрузки/

Ой, а то я не знаю! Очнулась, наконец. На этот раз и без системы справился. Прошёлся, можно сказать, по лезвию ножа. Одна неправильная фраза – и весь разговор бы провалился.

Стоит это учесть на будущее. Я слишком привык использовать бесконечный ресурс того интерфейса, что был у меня в прошлой жизни. Здесь так не получится. Нужно иногда себя ограничивать. В любой ситуации, где можно решить проблему своими силами, лучше интерфейс не включать. Экономить энергию.

Так или иначе, всё, что произошло – к лучшему! Сегодня я разобрал огромный пласт дел и экстренных ситуаций, а также получил пару важных уроков для самого себя.

Теперь уж точно пора на заслуженный отдых.

Утро тридцатого апреля началось с хороших новостей от моей системы. Стоило мне зайти в больницу, как появилось сообщение:

/Система перезагружена. Текущий уровень совместимости: 35%. Примечание: экстремальное психоэмоциональное напряжение в фазе адаптации привело к ускоренной синхронизации нейронных связей/

Ничего себе! А это серьёзный скачок вперёд. Таким макаром я за пару месяцев уж точно доберусь до своей изначальной позиции. Добью эти сто процентов.

Надо будет ещё побольше узнать про эти «места силы». Может, хоть пойму, откуда они тут появляются.

Войдя в кабинет, я обнаружил, что Полины на месте ещё нет. А вот это странно. Уж кто‑кто, а моя медсестра никогда не опаздывает. Мне иногда кажется, что она ночует в поликлинике.

– Алексей Сергеевич, простите, – стоило мне о ней вспомнить, как в кабинет влетела сама Полина. На ходу поправила локон выбившихся волос и приступила к отчёту. – С утра проходила планёрка. Устраивали разнос.

В этом вся Полина. Даже о разносе говорит так безэмоционально, будто мы цифры в отчёте обсуждаем.

– Ничего страшного, Полина. Отдышись хоть немного, – предложил я. – Перед праздниками всегда чёрт знает что происходит. Но сегодня сможем выдохнуть. Пациентов будет немного.

– Так вы не в курсе? – прищурилась Полина. – Я как раз хотела вам напомнить, что утвердили график на майские праздники. Вы ведь знаете, что у вас там куча дежурств?

– Капитанов предупреждал, – я кивнул. – Послезавтра заступаю.

– В том‑то и дело, что эта информация уже устарела. Всё поменяли только что. Бахаев вчера… Ну, в общем, вы сами догадываетесь, что он вчера сделал. Решил заранее отпраздновать майские. Его отстранили от дежурств в дни праздников. Так что, Алексей Сергеевич, вы остаётесь сегодня. В ночь с тридцатого на первое.

– Да ладно? – вздохнул я. – Ну молодцы, что тут сказать! До дежурства меньше суток, а я узнаю об этом только сейчас. Хоть бы позвонил кто!

– Смена с восьми вечера и до восьми утра. Потом… – она сверилась со своим блокнотом, – третьего числа у вас дневное дежурство, и ещё в ночь с десятого на одиннадцатое.

Я с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть на весь кабинет.

Ночь перед праздником будет не менее «весёлой», чем окончание Первомая. Учитывая, что в Тиховолжске очень уж много любителей отравиться алкоголем, чувствую, ночка будет что надо.

Да и тех же панкреатитов, скорее всего, будет выше крыши. Сейчас начнутся шашлыки. А жирное, жареное мясо редко доводит до добра. Каким бы вкусным оно ни было.

– Ну, ничего страшного, – подытожил я. – Отстреляюсь как‑нибудь. А с кем я там сегодня дежурю? Кто терапевт?

– Андрей Александрович Жаров, – ответила Полина.

– Ну тогда вообще никаких проблем. С доктором Жаровым дежурить – одно удовольствие, – заключил я.

Особенно если учесть, как мы с ним за это время сдружились. Команда из нас вышла отличная. Одна только рыбалка чего стоила.

Не прошло и пяти минут от начала рабочего дня, как мне позвонили из регистратуры.

– Слушаю, – ответил я и уже по привычке включил громкую связь. Чаще всего регистратура передаёт информацию и для врача и для медсестры.

– Алексей Сергеевич, тут к вам мужчина просится. Настаивает, что ему не к психиатру, а именно к психотерапевту. Говорит, что вы теперь и на этой должности принимаете. Но у нас нет возможности к вам записать.

Классика жанра. В отделе кадров я сегодня утром договор уже подписал, а информацию никто и никому передать даже не удосужился.

Я взглянул на Полину. Она кивнула, намекнув, что свободные места в первой половине дня у нас есть.

– Да, пусть поднимается, – сообщил я. – И попросите айтишников, пожалуйста, чтобы завели в электронной системе новую запись. Можете даже объявление вывесить, что теперь и психотерапевт в поликлинике имеется.