Чокнуться можно! Дилогия (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 56

– Мне нужно, чтобы вы продолжали играть его роль. Скажите ему, что я в ярости, что ищу автора, но ничего не нашёл. Пусть он расслабится. Пусть думает, что его план работает.

– А потом? – прошептала она.

Я улыбнулся. И вряд ли эта улыбка выглядела доброй со стороны. Ведь я уже начал готовить для Щербатова сюрприз.

– А потом мы сделаем так, чтобы он сам во всём сознался. На этот счёт не беспокойтесь – это уже чисто моя головная боль. Но это будет позже. На следующей неделе. А пока… идите домой. А насчёт «левых» капельниц… Что я тут могу сказать? Этим многие занимаются. Зарплаты низкие, денег не хватает – я всё понимаю. Это не моё дело. Я вас шантажировать не собираюсь. Вы помогаете людям и получаете за это плату. А уж касаемо законов… Тут я вам не судья. Сами как‑нибудь разберётесь.

Она расслабилась, с благодарностью кивнула и начала быстро собирать вещи. Когда дверь за ней закрылась, я снова посмотрел на удочку, которую Жаров по забывчивости прислонил к стене.

Рыбалка… Что ж, Жаров прав. Мне не помешает проветриться. Не припомню, чтобы я вообще отдыхал с тех пор, как… Как попал в этот мир.

А с Щербатовым разберусь уже после выходных. Никуда он от меня не денется.

Я направился в сторону терапевтического крыла. В коридорах уже было пусто, только одинокая санитарка лениво возила шваброй по линолеуму. В кабинете Жарова горел свет.

Мне пришлось застать Андрея Александровича погребённым под горой папок. Он уже снял свой рыболовный костюм, но вид имел ещё более измождённый, чем когда изображал болотное чудовище.

– Пишете? – сочувственно спросил я, присаживаясь на свободный стул.

– Пишу, Алексей Сергеевич, пишу, будь проклята эта бюрократия, – Жаров, не отрываясь от листа, яростно зачеркнул что‑то в анкете. – Третья инвалидность за вечер. Каждая – как диссертация. Собери все выписки, обоснуй каждое ограничение жизнедеятельности, подколи результаты анализов за последний год… А лучше – за всю жизнь! Чтобы одну группу оформить, нужно часов десять чистого времени убить. А у меня их за неделю – пять штук!

Я невольно вздохнул. Во времени, из которого я пришёл, оформление статуса «ограниченных возможностей» занимало ровно три минуты. Пациент заходил в медицинский сканер, система считывала биологические показатели, сравнивала их с базой данных и выдавала чип‑идентификатор. Никаких бумаг, никаких часов заполнения анкет, никакого человеческого фактора. Здесь же врач превращался в писаря‑каторжника.

– Понимаю вас. Сам жду не дождусь, когда процесс оформления инвалидностей станет… более цивилизованным, – заметил я. – Но пока имеем то, что имеем. Ваше предложение насчёт рыбалки ещё в силе?

Жаров наконец отложил ручку и с хрустом потянулся, чтобы размять затёкшую шею.

– Ещё как в силе! Я же говорю – чисто мужской состав. Хорошо проведём время на свежем воздухе! Поеду я, Бахаев и Забелин, невролог.

– Забелин⁈ – удивился я. – Да ладно? Я, честно говоря, не думал, что этот ворчун вообще выбирается куда‑то за пределы клиники.

Жаров рассмеялся.

– Да, я сам удивился! Забелин, конечно, мужик нервный. Но говорят, рыбачить он умеет.

Я задумался. Компания подбирается интересная, но мне захотелось разбавить эту «профессуру» кем‑то более приземлённым.

– Слушайте, Андрей Александрович, а если я с собой Макса со скорой возьму? Что скажете? Парень он толковый, весёлый, место в машине найдём?

Жаров на мгновение задумался, а потом хлопнул ладонью по столу.

– Макса? Это который на прошлой неделе устроился? Конечно, берите! Водитель от бога! Я с ним несколько раз на адреса в сёла ездил. Никогда ещё так быстро не добирался! Мы его уместим, не вопрос. В тесноте, да не в обиде. Чем больше народу, тем веселее у костра сидеть. У Забелина «УАЗик‑буханка» есть. Между нами говоря, он зачем‑то у скорой его выкупил. Им нужно было эту машину куда‑то списать, вот он и забрал. Уж в ней точно все поместятся!

«Буханка» – это вещь! Танк, а не машина. В моём времени остался всего один экземпляр – остальные утилизировали. Но о ней ходили легенды. Говорили, что на этом автомобиле можно было проехать через что угодно. Хоть через горы, хоть через болота – ей всё равно!

Я достал телефон и набрал номер Макса. Тот ответил почти сразу, на фоне слышался шум сирен и какая‑то ругань.

– Макс, отвлекаю? – спросил я.

– Да у меня алкаши с фельдшерами подрались, – бодро отозвался Макс. – Вроде немного утихомирились. Едем в стационар. Что‑то случилось, док?

– Завтра в пять тридцать едем на рыбалку с Жаровым и Бахаевым. Ты как, не дежуришь?

– Рыбалка⁈ – Макс аж взвизгнул. – Природа, удочки, костёр? Да я такого ещё с тех пор, как отсиде… кхем, – Макс осёкся. – Давно я такого удовольствия не испытывал! Записывай меня. Завтра утром буду как штык! На выходных не дежурю!

– Вот и отлично, – я усмехнулся, сбросил вызов и удовлетворительно кивнул Жарову. – Едет.

– Ну и славно, – Жаров снова взялся за ручку, но теперь уже с улыбкой. – Всё, Алексей Сергеевич, идите отдыхать. Мне тут ещё пару часов скрипеть, а вам нужно выспаться. Сборы в пять тридцать у вашего подъезда. Не проспите, карась ждать не любит!

Домой я возвращался уже в полной темноте. Быстрые сборы не заняли много времени: старый рюкзак, тёплый свитер, пара ножей и набор лекарств. Лекарства на всякий случай. Раз с нами едет человек, которого обзывают «Бухаевым», лучше на всякий случай прихватить медикаменты.

Вставать придётся рано, но я хорошо мотивирован. Будущее, в котором я жил, хоть и прекрасно с технологической точки зрения, но… Рыбачить мне там удавалось крайне редко. У нас настоящих природных водоёмов толком не осталось. Одни высокотехнологичные пруды. Тоска…

Именно поэтому я так быстро согласился на предложение Жарова. Хочется испытать то, чего я не испытывал в далёком будущем.

Я завёл будильник на пять утра и провалился в глубокий сон. Голова едва коснулась подушки. Впереди ждёт первый настоящий выходной в этом странном для меня мире.

Ровно в пять утра затрезвонила отвратительная мелодия на моём смартфоне, и клянусь чем угодно, от неё проснулся бы даже мертвец.

Я подскочил, не сразу пришёл в себя. Даже не осознал, где нахожусь. Всё‑таки стресс и усталость дают о себе знать. Но скоро мы это исправим!

Холодный душ и крепкий кофе быстро расставили всё по своим местам. Я был готов к выходным. И чувствую, я их хорошо запомню!

Ровно в пять тридцать во дворе раздался звук, который невозможно спутать ни с чем. Грохот старого двигателя «буханки».

Я накинул рюкзак и вышел на улицу. Из окна пассажирского сиденья высунулся Жаров, уже облачённый в тот самый костюм, которого так испугалась Ангелина. Разве что маски на нём не было.

– Астахов! Не проспал! – радостно крикнул он. – Запрыгивай! Мы уже в полном сборе!

Я дернул на себя тяжёлую боковую дверь. А открыть старую «буханку» – это целое искусство! Тут нужно и подумать, и силу приложить, и поколдовать не помешает, если уж на то пошло!

Внутри уже расположились мои коллеги. Нарколог Бахаев, судя по запаху и раскрасневшемуся носу, уже начал «подготовку» к рыбалке. Рядом с ним, вжавшись в угол, сидел Макс. Выглядел он уж слишком бодро для человека, который дежурил без выходных почти целую неделю.

За рулём, вцепившись в баранку, сидел Забелин. Невролог лишь коротко кивнул мне. В его взгляде до сих пор читались и уважение и неприязнь. Никак он не определится, как относиться ко мне после того случая с водителем губернатора.

– Поехали, – буркнул он, и мы погнали на заслуженный отдых.

Дорога к озеру пролегала через несколько сёл и густой сосновый бор. Жаров то и дело подсказывал Забелину, как правильно ехать. Неврологу это не нравилось, но сельского терапевта он всё‑таки слушался. Уж кто‑кто, а Жаров точно знает весь Тиховолжский район как свои пять пальцев. Даже лучше!

«Буханку» нещадно трясло на каждой кочке. Этот так называемый танк может превратить нас в фарш, если ехать по бездорожью слишком долго.