Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 83

– Ну, а ты должен понимать, – уголки моих губ дёрнулись, – что я не совсем в здравом уме. Я же созидатель, как‑никак.

– Вот потому и разрешил тебе зайти, – буркнул Эдвин, кивнув на брусок. – Ну, чего встал? Делай. Пропускай Основу, а я посмотрю.

– Так я заливал уже раньше. – я уставился на него с недоумением, – И никаких узлов не видел.

– Ты криво заливал, как и полагается дураку, – парировал Эдвин без малейшего промедления. – А надо было правильно, тогда и не таким дураком будешь. И вообще, я не заливать велел, а пропускать. Всё, делай давай.

Пропускать, замечательно, очень информативная инструкция, примерно как «делай хорошо и не делай плохо». Но спорить бесполезно, это я уже выучил, так что положил ладони на брусок, закрыл глаза и попробовал сконцентрироваться.

– Ну идиот же! – Эдвин сбил концентрацию мгновенно, даже не дал начать. – Зачем сверху положил? Как ты пропускать собрался?

– Да никак! – огрызнулся я. – Я не понимаю, о чём речь идёт!

– Так я и вижу, что не понимаешь! Как я могу объяснить что‑то такому тупице? Вот так руки надо держать! – Он схватил меня за запястья и расположил ладони примерно в пяти сантиметрах от бруска с обеих сторон. Хватка у старика оказалась на удивление крепкой для его комплекции, пальцы впились в кожу как тиски. – Вот! А теперь начинай.

– Да что начинать‑то? – крикнул я ему в ответ.

– Пропускать! – рявкнул дед так, что на полке звякнули склянки.

– Откуда мне знать, как это делается⁈ – окончательно вышел из себя я. – Что, просто выпустить её и всё?

Злость на секунду затмила осторожность. Ладони ударили по столу, и я выбросил сразу единицу Основы, направив её в брусок с обеих сторон одновременно. Раздался хлопок, сверкнула вспышка, и глина шматками разлетелась по всей комнате. Один кусок впечатался в стену, другой шлёпнулся на полку со склянками, третий угодил Эдвину в бороду, но старик даже не дрогнул.

– Гм… – Эдвин задумчиво почесал бороду, стряхнув с неё глину. – Понял. Значит, точно не показалось. Ага, вот так, значит.

Он помолчал, глядя на остатки бруска, потом на мои руки, потом снова на стол, где секунду назад лежал целый кусок глины, а теперь было пусто и грязно.

– Так, всё, – отрезал Эдвин и быстрым шагом подошёл к двери, перекрыв единственный выход. – Теперь ты отсюда не выйдешь.

– Да с чего бы?

Попытался его обойти, но старик встал так, будто врос в пол. Для человека его возраста и телосложения он занимал в дверном проёме на удивление много места.

– Рассказывай всё как есть, – Эдвин прищурился. – Почему ты то созидатель, то непонятно кто? Как ты сейчас взорвал глину? Она ведь разрушилась изнутри! Жду объяснений, иначе никуда не пойдёшь.

На самом деле вряд ли он действительно стал бы удерживать меня силой, но старику явно очень интересно. Впрочем, он уже сам обо всём догадался, по глазам видно, просто не может поверить в собственные догадки.

– Тогда предлагаю обмен, – я скрестил руки на груди. – Я расскажу как есть, а ты будешь меня учить. Но нормально учить, а не эти кривые подсказки и какие‑то урывки.

– Я тебя и так учу! – отмахнулся Эдвин. – Вон, уже второй или третий раз что‑то рассказываю.

Я продолжил молча стоять и смотреть ему в глаза.

– Ай, ладно, – старик дёрнул плечом. – Покажу что‑нибудь, хорошо. Ну так что?

– У меня два пути, – пожал плечами.

– Вот собака! – Эдвин хлопнул в ладоши, и звук прокатился по тесной комнате. – А ведь я знал! Я им говорил, а они не верили!

– Кому говорил? – я аж выпучил глаза. Вот уж не думал, что он такое трепло… В голове сразу пронеслись образы тех, кому Эдвин мог сообщить эту новость, а мозг лихорадочно принялся перебирать варианты возможных последствий. И почему‑то первым из этих вариантов перед глазами встала сцена сожжения на костре…

– Да березкам, – махнул рукой дед, – Они еще шелестели, хихикали надо мной. Говорили, что я старый придурок, а я не такой!

– Согласен, не такой уж ты и старый, – кивнул я.

На мою подколку Эдвин не обратил никакого внимания и его лицо просияло, от чего он стал выглядеть ещё безумнее, чем обычно. Глаза заблестели, борода встопорщилась, и весь он как будто подпрыгнул на месте, хотя ноги вроде бы от пола не отрывались.

– Пойдём, покажу тогда! – Он метнулся к столу, быстро собрал разбросанные куски глины, слепил их в неровный комок и бросил обратно на столешницу. Потом повернулся ко мне и указал на получившееся безобразие.

– Ну, что, давай, пропускай по нему Основу. Хотя вижу, что у тебя её маловато, но всё равно попробуй.

Я решил подождать каких‑то более понятных объяснений, а то он завел старую шарманку.

– Просто почувствуй это, дурень, – Эдвин закатил глаза. – Положи руки, выпусти Основу из одной, втяни другой. Всё же просто, заставь её циркулировать и не пытайся сделать так, чтобы она впиталась в глину. Просто пропусти.

Вот это объяснение уже чуть лучше, наконец‑то хоть что‑то, с чем можно работать. Покачал головой и сделал всё, как велел старик. Расположил ладони по бокам от комка, выпустил тонкую нить Основы из правой руки. Она вошла в глину, часть утекла в стол, другая растеклась по комку и там застряла, расползаясь по мельчайшим порам.

– Втягивай другой рукой, дуболом ты пустоголовый! – Эдвин хлопнул себя по лбу. – Или… Сейчас!

Он выскочил на улицу, и не прошло и полминуты, как вернулся, сжимая в руках какой‑то маленький кустик с корнями и комьями земли со словами «а нечего было обзываться». Положил его на стол, пристроил ладони с двух сторон и выпустил из одной руки энергию. Она прошлась по тонким веткам плавной волной и втянулась в другую руку.

– Запомнил, как выглядит? Давай, повторяй. – с этими словами он снова вышел. Видимо, сажать кустик обратно.

И ведь действительно, запомнил. Не столько глазами, сколько каким‑то внутренним ощущением, как будто тело само подсмотрело принцип и записало его где‑то на подкорке. Попробовал повторить в точности то, что он делал. Основа тонкой нитью потекла из правой ладони, скользнула в глину, там немного изогнулась, отскочила к верхней части комка и закрутилась непонятными узорами. Потом раздвоилась, потянулась ниже, остановилась буквально на полсекунды и потекла дальше, пока не вышла с другой стороны и не втянулась в левую руку.

Ощущение получилось странное, как будто на мгновение стал частью этого комка глины, и почувствовал его изнутри, со всеми неровностями, пустотами и уплотнениями. И в двух точках поток вёл себя иначе, задерживался, уплотнялся, кружил, словно вода в маленьком водовороте.

– Ну… – протянул я. – Я так понимаю, узлы здесь и здесь?

Ткнул пальцем в те места, где Основа задерживалась и вела себя непредсказуемо.

– Ткни свою идиотскую печать, – усмехнулся Эдвин, – только в этих точках она будет работать хоть как‑то. Всё, на сегодня урок закончен, иди отсюда. Завтра, может, что‑нибудь ещё расскажу, а пока осваивай то, что я уже вбил в твою тупую башку.

На этом он мгновенно потерял ко мне интерес. Отвернулся и забормотал себе под нос что‑то невнятное, я разобрал только обрывки про два пути и «немыслимо», и «вот же ж паскудник». Потом, не прощаясь и не оборачиваясь, вышел на крыльцо, спустился по шаткой лесенке и направился к деревенским воротам.

Я постоял на пороге его дома и посмотрел вслед. Старик шёл быстро, размашисто, и направлялся явно за пределы деревни. За ворота, в лес, туда, куда нормальные жители без крайней надобности не суются. Впрочем, Эдвина лесные твари наверняка обходят стороной, и дело тут не в его силе как практика, о которой я по‑прежнему могу только гадать. Думаю, дело все‑таки в запахе. Любой зверь с мало‑мальски работающим обонянием учует этот букет из навоза, прокисших настоек и ещё хрен знает чего за добрую сотню шагов, и инстинкт подскажет ему, что лучше поискать другую добычу.

Вышел со двора травника и побрёл обратно к новому участку. Информация, полученная за последний час, оказалась невероятно ценной. Стройка стройкой, инженерия инженерией, но Основа позволяет обходить законы физики и работает неизменно на пользу, так что её освоение никак нельзя откладывать. Это сейчас чуть ли не важнее всего остального.