Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 102

Нет уж, лучше утром. Утром и голова свежая, и Основа полная, и шансы остаться в деревне вместо ночной прогулки к глиняному чудовищу значительно выше. Никогда не знаешь, чего ждать от этого деда, а значит, нечего дразнить судьбу на ночь глядя.

Подхватил глиняный комок, прижал к себе и зашагал к дому. Восемь единиц, полный список дел на завтра и кусок бывшего голема под мышкой. Неплохой итог дня, если так задуматься. Открытие с Разрушением тянет на главное событие недели как минимум, а глиняная лапа вообще может оказаться ценнее всего, что я находил в этом мире за всё время.

Добрался до дома, закрыл дверь, лёг на лежанку и понял, что выпускать комок из рук не собираюсь. Не потому что боюсь, что украдут, красть здесь некому, а потому что пальцы отказываются разжиматься. Глина тёплая, гладкая, и от неё исходит едва уловимое ощущение присутствия Основы, слабое, почти неразличимое, но есть. Как будто держишь в руках что‑то живое, что‑то, что дышит и ждёт, пока ты решишь, чем оно станет.

Также помимо меня тут уже по всю храпят еще двое и в самом доме на удивление тепло. Ровно по центру единственной комнаты стоит и пышет жаром раскаленный горшок, набитый крупными кусками железного угля и кажется, такой вариант решения проблемы и правда очень даже хорош. Только на всякий случай проверил как замазали выход, и убедившись, что щелей нет, со спокойной душой улегся спать.

Ночь выдалась паршивая. И не потому, что холодная и дождливая, хотя и это неприятно. Больше всего в этой ночи неприятно, то, что вроде бы ничего не происходит, но внутри поселяется тоскливое ощущение, что вот‑вот произойдёт.

Двое стражников стояли у разобранного проёма, где раньше висели ворота, и от нечего делать спорили. Ворота убрали вместе с частью частокола, чтобы расчистить место под строительство привратных башен, и с тех пор вместо створок зиял широкий проём, затянутый ночной темнотой. Временные перегородки поставили, но толку от них немного, так, жерди поперёк прохода, чтобы скотина не разбредалась.

– Башня какая‑то мелкая получается, – Ларг мотнул головой в сторону котлована, едва различимого в свете ближайшего факела. – Видал, сколько выкопали? Ну куда там влезешь? Это же не дозорная вышка, тут надо хотя бы три‑четыре шага в каждую сторону, чтоб удобно было.

– Ага, а яму видал какую глубокую вырыли? – напарник почесал затылок. – Что они туда насыпать собрались? У меня дед, когда дом закладывал, выкопал по колено и камнем заложил, и что? Стоит до сих пор!

– Дед? – уточнил Ларг.

– Да дом, придурок! Стоит, чуть скривился, но стоит же.

– Значит, дураки у нас строители. – резюмировал стражник.

– Ну, тоже не сказал бы, – напарник поскрёб подбородок и задумался ровно настолько, насколько позволяла глубина его познаний в строительном деле. – Малг вон пацана этого, хорговского, попросил что‑то с ветром придумать на вышке. Так он какую‑то хитромудрину соорудил из палок, теперь и видно хорошо, и ветер дует совсем не так! Представляешь? Я бы вот никогда не догадался.

– Да, про пацана в последнее время часто слышу, – согласился Ларг и переступил с ноги на ногу, разминая затёкшие ступни. – Может, бес в него какой вселился? Помнишь, ещё недавно за ним глаз да глаз надо было, бездельник только и думал, как бы что стащить.

– Может, Хорг бухать перестал, взялся за пацана, – напарник пожал плечами. – Да и сам пацан явно не глупый. Просто не хватало жёсткой руки.

На этом тема строительства себя исчерпала и плавно перетекла в обсуждение важности воспитания подрастающего поколения. Ларг придерживался мнения, что мелким необходим постоянный надзор, иначе они непременно вырастут ворами и лентяями. Напарник с ним не спорил, но добавлял, что важна не только строгость, но и пример, на что Ларг резонно возражал, мол, какой пример, если половина деревни пьёт, а вторая делает вид, что не замечает. Разговор шёл по кругу и грозил продлиться до самой смены, но прервался неожиданно.

– Слушай, а лампы чего так слабо светят? – Ларг покосился на ближайший масляный фонарь, закреплённый на столбе. – Опять масла не подлил?

– Подливал, почему же не подлил? – возмутился напарник.

– Ага, а чего тогда лампы гаснут? И костёр какой‑то тусклый. Опять дрова мокрые подсунули.

– Ну дрова может и мокрые, – напарник поднялся и направился к костру, который и правда горел как‑то вяло, хотя вроде бы тепло дает, а света почти нет. Подбросил пару поленьев, помешал угли, подул, но пламя только лизнуло свежую древесину и снова осело, будто ему не хотелось гореть.

После проверил лампы, но там тоже все ака‑то странно, масло на месте, фитили целые, а свет всё равно какой‑то жидкий, тусклый, точно пропущенный через грязное стекло. И факелы освещают от силы пару метров вокруг, дальше сплошная чернота.

– Чертовщина какая‑то, – нахмурился Ларг и потянулся за копьём, прислонённым к столбу, и как раз в этот момент со стороны черного проема ворот послышался шорох.

И пусть раньше ворота были совершенно никудышние, за ними даже от ветра не спрячешься, не говоря уже о какой‑то угрозе. Но за ними хотя бы ощущалась какая‑то преграда между деревней и тем, что живёт за её пределами. А сейчас, когда шорох прозвучал из темноты и затих, ощущение оказалось примерно таким, будто стоишь посреди леса и кругом кто‑то есть, только не видно кто.

– Ларг, а позови‑ка Гундара, – напарник сглотнул и на полшага отступил от проёма. – Не нравятся мне эти звуки.

Ларг схватил факел и вытянул его перед собой, пытаясь осветить пространство за пределами деревни, но густая тьма и не подумала расступиться. Свет упирался в неё, как в стену, и дальше четырёх шагов не проникал.

– Да сейчас прямо, сам иди, – огрызнулся Ларг, хотя голос его звучал уже не так уверенно. – Я в прошлый раз его звал, когда ты испугался, мне хватило. До сих пор от обязательных тренировок отделаться не могу. И вообще, если сам струсил, сам и зови. Мало ли какие шорохи в ночи. Мы стражники, наша доля защищать слабых, мы щит на страже деревни!

Шорох раздался снова, ближе, и в дрожащем свете факела показалась уродливая крысиная морда.

– Гунда‑а‑а‑ар! – голос Ларга предательски дал петуха.

Но к чести стражника, он не бросился бежать. Перехватил копьё и ткнул в оскаленную пасть. Наконечник полоснул по бурой шерсти, тварь размером с крупную собаку протяжно запищала, и в следующий миг из темноты выскочили ещё трое.

– Тревога! Сумеречники! – заорал напарник и бросился на ближайшего.

Копьё зацепило второго монстра по боку, но третий поднырнул под древко и вцепился зубами в ногу. Напарник взвыл и ударил тварь по хребту, а четвёртый сумеречник метнулся к горлу, но Ларг успел перехватить его размашистым ударом и отшвырнуть в сторону, пусть и не нанёс ран. Тварь кувыркнулась по земле и тут же вскочила, пригнувшись на коротких лапах.

Схватка разгорелась мгновенно. Твари полезли из темноты одна за другой, появились особи покрупнее, размером с откормленного телёнка, с костяными наростами на загривках и мутными жёлтыми глазами. Одна из таких полоснула Ларга по бедру, и он взвыл от обжигающей боли. Упал на колено, и из раны потянулась густая зеленоватая жижа, расползаясь по штанине тягучими нитями. Нога тут же онемела до самого колена, но Ларг и не подумал отступать. Перехватил копьё покороче и ткнул ещё раз, попав куда‑то в мягкое, отчего тварь визгливо заверещала.

Потом над ним раскрылась кровожадная пасть с гнилыми зубами, и он уже приготовился к худшему, но случилось совсем не то, чего он ожидал. Тьму расчертила яркая вспышка, и отсечённая крысиная голова упала ему на грудь, обдав шею горячей вонючей кровью. А следом пронеслась фигура, и светящийся клинок разрубил ещё двоих монстров одним широким взмахом.

– Приказываю отступить! – рыкнул Гундар.

Начальник стражи рванулся вправо, и покрытый Основой меч описал дугу, срубив сразу четверых тварей. Движение вышло коротким и точным, без малейшей суеты, отработанным до полного автоматизма.