Завидная нервно-тревожная невеста (СИ) - Рогозина Виктория - Страница 13

— Возьми, — сказала я спокойно. — Пусть хоть немного поживёте получше.

Его пальцы нерешительно сжались на конверте, словно он не мог поверить, что кто-то вот так просто протягивает ему деньги. Саша открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я не дала ему времени на раздумья и протянула ему маленький пузырек с водой.

— Это лекарство, — добавила я, выдержав его взгляд. — Дай его сестре, как только она проснется. Она быстро встанет на ноги.

Саша смотрел на пузырек с недоверием, явный скептицизм отразился в его взгляде. Он сомневался, конечно. Кто бы в его возрасте не сомневался? Эти «чудодейственные» лекарства из сказок давно перестали казаться реальными. Но я не стала объяснять, что в этом флаконе — живая вода, настоящее волшебство. Кто в это поверит? Это слишком старо, слишком неправдоподобно для мира, в котором мы живем. Но я точно знала, что уже завтра всё изменится.

— Спасибо, — пробормотал он, неуверенно кивая, хотя явно сомневался в целебных свойствах пузырька. Но несмотря на его сомнения, он убрал его в карман.

Я лишь улыбнулась, зная, что объяснять больше ничего не нужно. Танино состояние изменится быстрее, чем он ожидает, и тогда ни один скептик не сможет отрицать то, что произошло.

Саша предложил:

— Может, чаю?

Он посмотрел на нас с надеждой, словно ждал, что его просьба немного продлит этот неожиданный момент внимания. Но Мишка, погружённый в свои мысли и дела, покачал головой:

— Нет, мне нужно тренироваться — у меня турнир на носу, — он вытащил телефон, чтобы вызвать такси, но я опередила его.

— Я вызову тебе машину, — сказала я мягко, заглядывая в его глаза. В конце концов так я смогу проконтролировать, что он добрался до дома. Мишка только кивнул в знак благодарности, собирая свои вещи. Он знал, что я останусь, хотя и не задал лишних вопросов.

Когда такси приехало, Миша бросил короткое прощание и поспешно покинул квартиру. Его уход оставил за нами тишину, только слегка нависшую неловкость висела в воздухе. Саша стоял напротив, его взгляд был полон предвкушения и лёгкой нервозности.

— А я, пожалуй, выпью чаю, — сказала я, всё же соглашаясь остаться с ним. Саша на мгновение будто не поверил услышанному, его глаза распахнулись, а на лице появилась почти детская радость.

— Правда? — Его голос был немного выше, чем обычно, от переизбытка эмоций.

Я кивнула, и парень бросился к кухонному шкафу, доставая чайник и кружки, двигаясь с резвостью, которая выдаёт его волнение. С каждой секундой он становился всё больше собой, возвращаясь в роль обыкновенного подростка, радующегося любой возможности провести время с тем, кого, видимо, давно боготворил. Я это ощущала каждой клеткой.

В его глазах читалось столько счастья, что даже не нужно было задавать вопросов.

Саша действительно был неплохим парнем — просто жизнь подкинула ему слишком много трудностей, как для его возраста. Ответственность за сестру, работа, школа, заботы — всё это отражалось в его глазах, полных усталости и грусти. Когда он поставил передо мной кружку чая, его руки немного дрожали.

— Знаете, — Саша выдохнул, наконец садясь напротив меня. — Ваша помощь... это очень много для меня значит. Я не знаю, как отблагодарить вас. Это так неожиданно и... — он замялся, его голос стал тише, взгляд смущённо скользнул в сторону, прежде чем он наконец решился сказать то, что вертелось у него на языке.

— Мне кажется, что... я... — Саша сделал глубокий вдох и продолжил. — Вы мне очень нравитесь, и... я влюблён в вас.

Его слова повисли в воздухе. Я заметила, как он напрягся, словно ожидая укора или насмешки. Но я только спокойно смотрела на него, чувствуя, как проходит лёгкая волна сожаления — всё-таки, в какой-то степени я видела это раньше, понимала, что его робкая привязанность перерастала в нечто большее.

— Саша... — я улыбнулась мягко, без осуждения. — Это пройдёт. Первая любовь почти всегда проходит рано или поздно, и, к сожалению, редко бывает взаимной. Это часть взросления.

Мои слова были спокойны и уверены, и я видела, как его плечи немного поникли, но одновременно он казался благодарным за то, что я не унизила его откровение. Молодость полна подобных чувств — ярких, обжигающих и, к сожалению, часто эфемерных. Саша, конечно, со временем поймёт это.

— Спасибо, — тихо произнёс он, опустив глаза на свою кружку.

Около одиннадцати вечера я, наконец, попрощалась с Сашей. Он выглядел уставшим, но все еще благодарным, хотя его признание наверняка все еще мучило его в глубине души. Я мягко попрощалась, пообещав, что все будет хорошо, и вышла из квартиры, оставляя его наедине с тишиной и собственными мыслями.

Сев в машину, я на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как меня окутывает легкая усталость. В тишине осенней ночи, когда в воздухе витал запах увядающих листьев и сырости, мысли вновь начали возвращаться к прошлому, тому, что так старательно пряталось за внешней стабильностью. Прошлое, которое всегда было с нами, независимо от того, как далеко мы пытались убежать. И сегодня я снова его тронула, дав Саше этот маленький пузырек — «живую» воду.

Невозможно было отделаться от ощущения, что я перешла ту невидимую грань, что разделяла настоящее и прошлое. И хотя я знала, что это было необходимо, что без этой помощи Таня вряд ли бы выжила... все же воспоминания начинали накатывать тяжелой волной. В глубине души я понимала, что однажды это решение вернется ко мне, возможно, в самый неожиданный момент.

Вздохнув, я медленно опустила ручник, включила фары и аккуратно выехала со двора. Машина мягко выскользнула на пустую ночную дорогу, а за окном пролетали мерцающие огни редких уличных фонарей. Тишина внутри автомобиля казалась почти осязаемой, и единственное, что нарушало ее, — это слабый гул мотора.

Я давно научилась не жалеть о своих решениях, но каждый раз, касаясь прошлого, не могла избавиться от легкого ощущения тоски и тревоги.

Темнота окутывала улицы, как плотное одеяло, а дорога впереди казалась бесконечной пустынной лентой. Ветер шуршал опавшими листьями, словно шептал что-то невнятное, а фары машины освещали лишь несколько метров вперед, прежде чем свет терялся в окружающем мраке. Я уже почти доехала до дома, когда внезапно почувствовала, как автомобиль слегка заносит. Негромкий хлопок нарушил монотонное жужжание мотора — колесо пробило.

Я мгновенно нажала на тормоз, и машина послушно замедлилась, встала на обочину. Включив аварийные огни, я вздохнула, понимая, что осталась одна посреди пустой дороги. Осмотревшись, я осознала, что нахожусь совсем близко к дому, но по другую сторону от него, со стороны старого кладбища.

Небо, заволоченное низкими облаками, давило своей тяжестью, а легкая, почти незаметная дымка начала подниматься с земли, медленно окутывая все вокруг. Казалось, что она живая, словно дышащая, и я невольно почувствовала, как холод пробежал по позвоночнику. Было что-то подозрительное в этой тихой дымке — она застилала обзор, делая темные силуэты деревьев еще более зловещими.

Выйдя из машины, я прислушалась к тишине. Она была слишком глубокой, нарушаемой лишь шорохом ветра. Я обошла автомобиль и, присев на корточки, посмотрела на пробитое колесо. Вздохнув, я поняла, что придется менять его прямо здесь, на пустой, затянутой дымкой дороге.

От кладбища веяло ледяным холодом, как будто сама земля хранила многовековые тайны и выпустила их на свободу этой ночью. Вокруг повисла тишина, только слабый ветер шелестел мертвыми листьями, создавая ощущение, что они что-то тихо шептали, сплетая свои рассказы в странную мелодию. Я замерла, чувствуя, как что-то невидимое коснулось меня. Вглядываясь в густую тьму, я увидела, как среди теней начали возникать смутные силуэты, мерцая между деревьями, словно призрачные фигуры, зовущие к себе. Они двигались медленно, плавно, будто следуя за каким-то древним ритмом, который я не могла услышать, но явно ощущала.

Меня окутала странная тревога, как будто время здесь замедлилось, а мир застывал. Сердце стучало громче, и я поняла, что не могу отвести взгляд от этих теней. Они манили к себе, обещая что-то важное, но такое опасное, что одно лишь прикосновение могло перевернуть реальность. Я напряглась, ощущая, как кровь приливает к вискам, а дрожь легким морозом бежит по спине.