Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 51

Я почему-то чувствовала абсолютное спокойствие. Оно было каким-то сверхъестественным, будто я знала наперёд, что всё обязательно сложится хорошо. Объяснению явление не поддавалось, и я хладнокровно оценивала обстановку, пытаясь придумать способ вырваться из подобной ловушки. Однако разумом этого охватить не получалось.

Наконец коридор закончился, и мы оказались в небольшой подземной комнате с каменным потолком. Стены из белой глины блестели от влаги. В центре помещения лежала груда непонятных обломков — то ли каменных, то ли деревянных, сейчас я не могла рассмотреть. По углам обнаружились ветхие от времени столы, стулья или что-то подобное. Однозначно в этом месте людей не было сотни лет. Воздух был спёртый, дышать им было тяжело.

Ульрих оглядывался с жадностью человека, пришедшего за невероятной добычей, но по мере того, как он осматривался, на его лице появлялось напряжённое выражение.

— Обыщите тут всё! — бросил он двум солдатам достаточно резко.

Те, рванув вперёд, начали исследовать обломки. Впрочем, исследовать было почти нечего, разве что непонятная куча мусора в правом углу наводила на определённые мысли. Воины начали копошиться там, выбрасывая к центру грязные ветхие тряпки и старые вещи, и вдруг среди них я заметила нечто невероятно странное.

Один за другим на каменный пол падали предметы, которым здесь не могло быть места: потемневший от времени, но всё ещё узнаваемый пластиковый шприц без иглы, обломок прозрачного материала, похожего на сколотую медицинскую ампулу. Я смотрела на это, не веря глазам, пока воины не выбросили на пол самый настоящий… мобильный телефон.

Корпус был треснувшим, экран — мутным, покрытым сетью мелких сколов, кнопки выцвели и частично осыпались. Он выглядел мёртвым, убитым временем и влагой, но сомнений не оставалось: это были вещи из моего настоящего мира!

Ульрих подошёл к телефону и раздражённо пнул ногой, а после развернулся и рявкнул:

— Ищите дальше.

Я же, глядя в его разъярённое лицо и прекрасно понимая, почему он злится, не могла сдвинуться с места от ошеломляющей мысли, которая зрела в разуме.

Никакого физического сокровища здесь нет! Ни золота, ни бриллиантов, ни украшений, ни жемчуга — ничего. Сокровищем древних была возможность ходить между мирами. И эта возможность, можно сказать, осталась, сохранилась до сих пор.

Я, кажется, забыла обо всём на свете. Мой взгляд скользил вдоль стен, пытаясь найти то, чего я сама не знала. И только острое ощущение чуда зрело внутри.

«Проход в мой мир возможен. Возвращение в мой мир возможно. Я могу вернуться! Стоит только сделать несколько шагов вперёд. Что-то сейчас произойдёт, что-то будет…».

И вдруг один из воинов, который случайно попал жестяной банкой буквально в центр комнаты, вскрикнул от яркой вспышки, ослепившей нас всех. Послышался приглушенный гул, проникающий в разум, раздражающий слух, и вскоре перед ошеломлёнными дикарями этого мира предстал мутный, подёргивающийся, словно экран сломанного телевизора, самый настоящий портал.

Другого слова для описания этого явления я подобрать не смогла — да и не нужно было. Портал — дверь для перехода куда-то, где всё иначе. Для перехода в мой собственный мир…

Тут же вспомнилась сумка, которую я чудом протащила с собой между мирами, и я осознала: все эти явления подчинены определённым законам. Законам, которые мы называем чудом, но которые вовсе не являются чем-то сверхъестественным для сложившегося миропорядка.

Ульрих, бывший до этого красным от ярости и напряжения, побледнел. Буквально не дыша, он смотрел на переливы портала и никак не мог прийти в себя.

Я покосилась на Юрия Александровича — он тоже был в шоке. Семён выглядел угрюмым и эмоций не показывал, но я слишком хорошо его знала, поэтому видела: он напуган.

Напуганы были все, в том числе и воины, потому что с миром сверхъестественного никто из них ещё никогда не сталкивался. А мистические явления, к которым они наверняка приписали этот портал, способны испугать кого угодно — даже самого стойкого и отважного.

Наконец Ульрих отмер. Он кивнул одному из своих подчинённых и приказал ему проверить неизвестный феномен.

Воин перепугался до смерти. Вытаращил глаза, рука, покоящаяся на рукояти меча, дрогнула, но он не посмел ослушаться, коротко кивнул и начал медленно приближаться к порталу. Приблизившись на пару шагов, резко вынул меч из ножен и полоснул по воздушной аномалии. Меч тут же переломился надвое, и острие исчезло в неизвестном направлении.

Воин в ужасе отшатнулся. Остальные ахнули.

Ульрих нахмурился и начал обходить портал по кругу, внимательно его рассматривая. В конце концов он не выдержал, стянул с пальца перстень и бросил в портал. Тот тоже исчез без следа, никоим образом не потревожив покрытое рябью пространство.

— Кто пойдёт и проверит? — наконец бросил он, и каждый из воинов Ульриха смертельно побледнел.

Не дождавшись ответа, мужчина резко обернулся и окинул каждого суровым взглядом.

— Неужели здесь одни только тру́сы? Вы хотите ослушаться? Никто не желает послушать своего господина? А как же ваши клятвы? Или вы забыли, что ваши семьи находятся в моих руках?

Я поняла, что он удерживает их не только жалованьем и клятвами, но ещё и шантажом. Честно говоря, мне стало этих солдат жаль. Ульрих оказался истинным монстром, маньяком, не лучше прежней Елены Николаевны.

Наконец ему надоело глядеть на своих трусливых подчинённых, и он схватил ближайшего солдата за одежду и силой толкнул его в портал. Тот заорал, не успел затормозить и влетел прямо в него. Тут же исчез, словно его не существовало вовсе…

Дальше мы просто ждали. Ждали, когда воин вернётся. Но прошло больше четверти часа, а он так и не появился.

И тогда Ульрих со свирепым выражением на лице обернулся к Юрию Александровичу.

— Ну что ж, настырный граф Данилин, думаю, вам выпала великая честь — одному из первых аристократов нашего мира обратиться к наследию древних и лично поискать их сокровища. Вперёд!

Солдаты, радуясь, что выбор пал не на них, подтолкнули моего мужа к порталу. Тот взглянул на меня с некоторой беспомощностью, понимая, что из этого путешествия больше никогда не вернется.

Сердце моё сжалось от ужаса, и я поняла, что не могу этого позволить.

— Стойте! — выкрикнула я, но Юрий Александрович тут же воспрепятствовал.

— Лена, прекрати! Не вмешивайся! — его голос стал строгим.

— Ах, какая жертвенность! Какая любовь! — Ульрих смотрел мне прямо в лицо с усмешкой. — Что, Елена Николаевна, не желаете расставаться со своим муженьком? Вынужден вас огорчить, но это неизбежно. Попрощайтесь, потому что, возможно, вы его больше не увидите. Возможно, уже через минуту вы станете безутешной вдовой, которая очень быстро отогреется в объятиях замечательного и очень перспективного холостого мужчины. То есть меня!

— Я знаю, куда ведёт этот портал, — произнесла я жёстко, сверля Ульриха взглядом, хотя той уверенности, с которой это сказала, на самом деле не чувствовала. — Не нужно отправлять Юрия Александровича. Отправьте меня!

— Правда? — Ульрих вопросительно выгнул бровь. — То есть вы говорите, что знаете, что это такое?

— Знаю! — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более твёрдо, а после поспешно добавила: — На самом деле я знала, чем занимался отец. Вот его карты…

Я лукавила, приплетая сюда отца Елены Николаевны, но мне как минимум нужно было выиграть время.

Достала из кармана две карты, которые нашла в поместье, и протянула Ульриху.

— Думаю, одна из этих карт объясняет, как путешествовать по тому лабиринту, который откроется после входа в эту… — я кивнула в сторону портала, — дверь.

Ульрих просмотрел карты и взглянул на меня с интересом.

— Итак, вы готовы рискнуть? Неужели правда? Но как же быть? Мне невыгодно вас отпускать. Я должен жениться на вас, чтобы получить эти земли в законное владение… С другой стороны, я уверен, что никто не разберётся с этим явлением лучше вас. Это же ваша земля, и вы — дочь своего отца. Если вы принесёте мне сокровища древних или же сделаете путь к ним совершенно безопасным, я, так уж и быть, буду милостив. Просто куплю у вас этот участок, и мы расстанемся полюбовно. Вы останетесь жить со своим муженьком, — он пренебрежительно кивнул в сторону Юрия Александровича, — а я буду заниматься своим делом. Ну что, по рукам?